Институт научной информации —
Фундаментальная библиотека ДВФУ
г. Владивосток, ул. Алеутская, 65б
Альбом, автором-составителем которого является О.И. Зотова, доцент кафедры журналистики и издательского дела ШГН ДВФУ, — первый опыт исследования книжной графики Приморского края 2-й половины 20-21 вв. В издание включено более 160 работ Заслуженного работника культуры РФ В. Чеботарёва, Заслуженных художников РФ С. Черкасова, Ф.Г. Зинатулина, Е. Макеева, Г. Кунгурова, художников Ю. Аксенова, В. Воронцова, С. Горбача, Л. Козьминой, Д. Кудрявцева, В. Мечковского, Е. Осипова, М. Павина, Е. Петровского, В. Позигуна, В. Старовойтова, В. Трофимова, В. Убираева, В. Фёдорова.
Эти авторы вошли в число тех, кто работал и продолжает работать в области книжной графики, названной В. Фаворским «высоким искусством». Благодаря их таланту и профессионализму увидели свет десятки томов художественной литературы, книг для детей, поэтических сборников, научно-популярных изданий, учебников, изданных в Дальневосточном и Хабаровском книжном издательствах, издательствах Дальневосточного университета, «Уссури», «Утро России», «Русский остров», «Рубеж», «Светлана». Произведения художников книги хранятся в Приморской картинной галерее, музее им. В.К. Арсеньева, Приморской государственной библиотеке им М. Горького. Они представляют интереснейший пласт дальневосточного искусства, поскольку созданная для книги иллюстрация обретала самостоятельное значение, так как позволяла художнику выразить свое видение литературного материала.
Иллюстрации, включённые в альбом, дают полное представление об этапах работы над книгой и техниках: эскизы, заставки, буквицы, форзацы, шмуцтитулы, полноценные иллюстрации выполнены в разных техниках. Акварель, тушь, гуашь, карандаш, литография, линогравюра, смешанные техники, фотография — этот арсенал художественных средств позволял воплотить самый виртуозный замысел. Принципиальным условием, которое учитывалось при составлении альбома, было обращение к оригинальным графическим листам, сохранившим особенности фактуры художественного произведения.
Ольга Зотова, кандидат искусствоведения,
Доцент кафедры массовых коммуникаций
Гуманитарной школы ДВФУ
Дальневосточный филиал фонда «Русский мир»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, дом 65б
Телефон: +7 (423) 250-7508
URL: www.russkiymir.ru
У меня есть две фазы, мама,
Я — чистый бухарский эмир.
Когда я трезв, я — Муму и Герасим, мама;
А так я — Война и Мир. Борис Гребенщиков
Пожалуй, необходимо сразу сказать о названии выставки — «Русские народные галлюцинации», о той метафоре, которая породила саму идею собрать произведения приморских художников под столь неожиданным углом зрения. Я говорю именно о метафоре, а не о сегодняшней российской галлюцинации, внутри которой мы худо-бедно, а порой и вполне душевно существуем, потому что это наша родина, сынок, и привычно называем просто окружающей действительностью, даже и не находя в ней признаков измененного сознания целой страны. Несколько лет назад Борис Гребенщиков одну из своих музыкальных программ «Аэростат» посвятил исчезнувшей ещё в девяностых годах группе «Звуки Му» и, соответственно, её лидеру Петру Мамонову, который никуда не исчез, а в своём деревенском отшельничестве, театральном и кинематографическом творчестве стал пылающим воплощением русского юродства. Название программы обыгрывало заголовок одной из знаменитых статей В.И. Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции» и звучало так: «Звуки Му как Зеркало Русской Революции или Советская Народная Галлюцинация». Гребенщиков утверждал: «Звуки Му — не группа музыкантов, а подлинная «русская народная галлюцинация», самим своим существованием иллюстрировавшая полную тождественность развитого социализма и белой горячки».
И здесь совершенно справедливо вместо «советская» он говорит уже «русская», хотя можно употребить и более политкорректное слово «российская», хотя и это абсолютно ничего не меняет, поскольку наши отечественные галлюцинации не имеют временных и национальных рамок. В те или иные времена, в разных социальных обстоятельствах, они могут приобретать свою идеологическую и эстетическую окраску, но реинкарнацию русского бреда, галлюцинаций, видений и грёз прервать невозможно. Наши галлюцинации, как мифическая саламандра, не сгорают, а возрождаются в огне, будь это войны, революции, прочие социальные потрясения или духовные кризисы.
Вот почему в экспозиции выставки, как своего рода живописный эпиграф, представлен портрет Петра Мамонова, написанный Тамарой Кузьминой в 1988 году, когда группа «Звуки Му» гастролировала во Владивостоке. Портрет, надо отметить, чем-то неуловимым выразительно передаёт гениальное безумие рокера и актёра. Русские галлюцинации были, есть и будут, они повседневность нашей жизни, структура нашего мировосприятия, мистические откровения нашей религии, кровь и душа нашей культуры. От них никуда не деться, они достанут тебя в любой момент, как цепкие пальчики Родины в одноименной работе Всеволода Мечковского.
Избежать галлюцинаций в России мы просто не в силах, нам не заповедано. Единственная возможность справиться с их нашествием — это приручить их, хоть как-то очеловечить и преобразовать в творчестве, превратить в поэзию и искусство. В конце концов, наши личные, творческие галлюцинации — лучшая защита от внешних, они не в пример гуманней, умней и философичней. Например, с женщиной, что смотрит на нас с картинки Виктора Серова «Лариса Фёдоровна курит «Winston» не справится никакая галлюцинация, потому что она сама галлюцинация. Здесь я даже и не пытаюсь коснуться научного толкования этого термина. Клинический анализ галлюцинаций, или психоаналитический, социологический, религиозный и так далее — это испытание для нормального ума, которое никуда, кроме как к шизофрении именно в её клиническом понимании не приведёт. Поэтому давайте будем понимать галлюцинацию как явление чисто художественное, можно даже сказать, один из видов и жанров искусства. Галлюцинации в литературе и искусстве, какие бы шокирующие формы они не принимали, — это освобождение скрытых духовных энергий, волшебная сказка подсознания, как бы жутковато это не звучало.
Опять же, нет никакой возможности сколько-нибудь подробно останавливаться на художниках-визионерах в мировом контексте, то есть тех людях с обострённой психикой и художественной интуицией, которые в своём творчестве проникали в потусторонние, запредельные, мистические области человеческого существования, радикально изменяя представления человека о самом себе и мире. В литературе — это ряд от Иоанна Богослова и Данте до Гоголя, Достоевского и Андрея Платонова, в живописи — череда великих от Босха, Брейгеля, Гойи до Михаила Врубеля, Марка Шагала и Сальвадора Дали.
Если вспомнить только художественные направления и течения в искусстве последнего времени, то галлюцинации свили гнездо и в символизме, и в дадаизме, и в сюрреализме, в магическом реализме и метафизической живописи, примитивизме и даже социалистическом реализме… Причём социалистический реализм в своих идеальных, то есть доведённых до абсурда образцах, представляет порой до дрожи жизнеподобные галлюцинации, спародированные затем в ироничном искусстве соц-арта, в картинах тех же, например, В. Комара и А. Меламида. Так всякая идеология, доведённая до безумного логического конца, превращается в галлюцинацию, бред и коматозное состояние сознания. У Гребенщикова есть старая песенка «Боже, храни полярников», где бред советской обыденности показан с истинной печалью и состраданием ко всем, кто захвачен этой галлюцинацией:
Боже, помилуй полярников с их бесконечным днём,
С их портретами партии, которые греют их дом;
С их оранжевой краской и планом на год вперёд,
С их билетами в рай на корабль, уходящий под лёд.
Вообще, если хватит духу углубиться в эту тему, точнее, вселенную русских галлюцинаций в искусстве, то можно увидеть, насколько она разнообразна. От излучающих тревожную, магическую жуть картин Павла Челищева, например, таких как «Феномены» или «Сумеречная голова», до всем известных фантасмагорических полотен Шагала, исполненных поэзии и нежности. Галлюцинации на то и галлюцинации, что могут принимать самые непредсказуемые формы, может, за это свойство мы их и любим, за неизвестность и возможность заглянуть в бездну, а заодно и в себя, — страшимся и любим.
На выставке в галерее PORTMAY, нужно отметить, галлюцинации подобраны во впечатляющем ассортименте, художникам, на беду или на радость, есть что показать. Наверное, это связано и с тем, что приморское искусство на рубеже веков приобрело ярко выраженные черты постмодернизма, говоря иными словами, художники, словно гоголевский Вий, приподняли веки и за внешней реальностью стали различать очертания мифа, сказки, космос человеческой души со всеми её миражами и тайными обитателями. Причём самые по-настоящему страшные видения связаны, пожалуй, именно с политическими событиями нашей жизни. Так обычно и происходит на социальных разломах, когда из трещин бытия тут же появляются бесы разных мастей, да ладно бы привычные, можно сказать, домашние изумрудные черти алкоголиков, а то ведь случаются галлюцинации и поужасней, то есть просто кошмарные.
И это особенно выразительно проявилось в работах Рюрика Тушкина, который всегда чутко улавливал шевеление призраков за ширмой реальности. Его работы «Мы не сеем и не пашем» и «Советский ангел», написанные в начале девяностых, то есть на исходе перестройки, вытащили на белый свет существ, рождённых нашей подноготной русской жизнью. Эта парочка с гармонью и зубастыми ртами, готовыми сожрать каждого, и совершенно потусторонний и вместе с тем абсолютно реальный чёрный ангел перестройки с перевёрнутой белой звездой на груди и нестерпимо злым взглядом, способны стать героями детских страшилок. И действительно, ну какой ещё ангел может быть у страны, исповедовавшей атеизм? Скорее всего, именно такой, что и явился художнику Тушкину, который не устрашился разглядеть его за столь милыми его сердцу рыбами, русалками, фантастическими голыми женщинами, козами и прочими сказочными галлюцинациями.
Более скрыто, используя знаковые детали и элементы композиции, работает с русской историей и её иллюзиями Геннадий Омельченко. Две его работы, как всегда, отмеченные сложной живописной структурой и напряжённым цветом, — это кристаллическое крошево разрушенного мира, галлюцинации, разбитые вдребезги, но всё ещё сохраняющие энергию мифа. В «Композиции с гербом» сквозь хаос распадающегося русского герба звёздным холодом и ощутимым безумием сквозит голубоватый водочный штоф, а в «Композиции с лаптями» к живописной поверхности крепко прилипли самые настоящие лапти — да так и остались. Такое впечатление, что это готовая обувка для русских галлюцинаций. Лапти вполне подошли бы мужику с картины Александра Арсененко «Металлист», что тащит спиленный на кладбище крест в пункт приёма цветного металла.
Политика и неизбежно порождаемый ею жёстокий абсурд, кривое зеркало духовной разрухи, по сути, всегда были одной из главных тем Всеволода Мечковского, который достигает порой просто леденящих вершин творческого безумия. И в этом легко убедиться, взглянув на его работу «Битва пассатижей с телефонным кабелем», совершенно психоделическую и по умопомрачительному сюжету, где-то там, в подсознании, вызывающую воспоминание об иконе «Чудо Георгия о змии», и по кислотному цвету. А его триптих «Тележертвы», похоже, окончательный диагноз приговорённому к телевизору русскому человеку, чей мозг — про душу что уж говорить — методично и хладнокровно пожирают телевизионные призраки, то есть именно хладнокровно, потому что не могут же призраки быть теплокровными.
Выставка русских народных галлюцинаций выстраивается по своей эмоциональной и художественной траектории, скорее, поэтической, ассоциативной. Так политические, казалось бы, по своей образности графические листы Джона Кудрявцева из серии «Гибель последней державы», превращаются у него в ностальгические грёзы, может быть, не столько о державе, сколько о собственном детстве, о родине детства. И что самое необычное — объектом этой ностальгии становятся советские металлические деньги, из них он составляет букет в память об ушедшей стране. Эти трёх- , пяти и десятикопеечные монеты, которые мы изо всех сил сжимали в кармане детской рукой, а если сильно повезёт — то рубль, или даже три, теперь предстают почти величественным символом страны, своего рода артефактами, оставшимися после детства и растаявшей цивилизации.
Но самое ностальгическое произведение на выставке, посвящённое детству, это, конечно, «Старое зеркало» Сергея Герасимова. Как хорошо, что галлюцинация порой способна обернуться и таким лирическим сюжетом, где взрослый, поживший человек всматривается в зеркало времени и видит там себя прежним — мальчишкой в туго завязанной ушанке в зимнем сиянии солнца. Мне эта вещь представляется живописной метафорой знаменитого фильма Андрея Тарковского «Зеркало», когда мир открывался детским глазам совсем, совсем иным. Может, этому помогает и стиль автора — кинематографически чёткий и ясный, с гиперреальной прорисовкой деталей. Такие приёмы характерны, кстати, для мастеров метафизического и сюрреалистического искусства. Можно сказать, в такой же классической манере сюрреализма написана и картина Александра Селиванова «Кирпичики», рождающая массу философских и исторических ассоциаций.
Чем и примечательно галлюциногенное творчество приморских художников, что их видения, доходящие до абсурда и бреда, становятся результатом чистого вдохновения и художественной интуиции, увлекательной интеллектуальной игрой, способной превратиться и в поэтическую сказку, и в завораживающий кошмар. Иному путешественнику в запредельное потребовалась бы пара тарелок окрошки с мухоморами, а вот Юрий Аксёнов обходится русским менталитетом и личным воображением. Его картины вполне можно было бы отнести к сюрреализму как таковому, с его тягой к тёмным инстинктам подсознания, фантастикой и сгущённым эротизмом, если бы не русская чертовщина, которая то и дело показывает свои рожки в его живописи. А уж его графика из серии «Русский Маркиз де Сад», которая иллюстрирует роман «120 дней Содома», вполне может служить предупреждающим, даже морализаторским изображением христианского ада — каких там 120 дней, такого сексуального кошмара не выдержать и сутки.
Вообще, эротические галлюцинации, наряду с религиозными, — это сакральная традиция, о чём вам расскажет любой компетентный психоаналитик или историк культуры, если уж нет собственного опыта, что едва ли. И на выставке есть эротические произведения совсем иного эмоционального и эстетического содержания. Например, полотно Олега Подскочина «Ситец» представляется просто пульсирующей галлюцинацией достоевщины, где оранжевый ситец едва-едва прикрывает накалённую толпу русских персонажей, готовую сорваться то ли в оргию, то ли в безобразный скандал, то ли в очередную революцию. И под всем этим зыбким покровом, как и всегда у Достоевского, тлеет безумный огонёк эротизма, который в любой момент способен обернуться религиозным экстазом.
Вообще, эротические галлюцинации очень переливчаты, они мгновенно меняют облик, как взмах крыльев бабочки меняет их рисунок. Так дымчатая, нежно-сиреневая работа Евгения Макеева «Махаон», мерцающая пыльцой вечерних мечтаний, соседствует с произведениями Александра Киряхно и Лили Зинатулиной, изобретательными и изысканными в своем графическом выражении, но весьма далёкими от сколько-нибудь привычных эротических сюжетов. Ирреальные образы этих художников, не только привлекают, но и тревожат, они появляются как раз из той сферы человеческих переживаний, где чувственность неотделима от поэзии, а радостный абсурд соседствует с холодным аналитическим любопытством — а если заглянуть ещё и сюда…
И всё-таки в конце нашего отечественного галлюциногенного туннеля всегда светит сказка и народный юмор, сильно замешанный на анекдоте, переходящем в абсурд. Замечательна в этом смысле сумасшедшая алая картина Владимира Погребняка «Трах-ба-бах!», где Анка-пулемётчица строчит прямиком в жертву мужского пола. Проще и ярче анекдота и быть не может, хотя некоторая двусмысленность остаётся: что это — женская мечта или мужской ужас?.. А холст Маши Холмогоровой «Россия — родина слонов» вполне может служить визитной карточкой русских галлюцинаций вообще и этой выставки в частности. Ну откуда ещё могли прийти эти безумно радостные розовые слоны, разгуливающие в среднерусском березняке? Только из народной души и народного же представления о подлинном состоянии мира, о том, каким это мир должен быть по справедливости.
По справедливости, какая царит в волшебных сказках, прибрежный дядька из картины Анны Щёголевой «Добыча» имеет и возможность и право изловить русалку и отнести к себе в избу — кто знает, а вдруг все сложится, и не такое встречалось. Из этих же сказочных морей, где обитают персонажи картины Андрея Обманца «Песня водолаза о подводном мире», явно приплыла на приморский берег и фантастическая рыба Ильи Бутусова, заслоняющая собой весь горизонт. По законам сказки, любовь и преданность способны наконец-то превратить супругов в свободных птиц, чтобы они сидели себе в ветвях волшебного дерева как материализовавшаяся райская галлюцинация, что и случилось в картине Лидии Козьминой «Феоген и Голиндуха». По справедливости, и над когда-то русской рекой Сунгари, что протекала через Харбин, до сих пор парят наши родные ангелы, как это происходит на холсте Сергея Дробнохода. По народным понятиям, и южноамериканская птица тукан с гигантским красным клювом, способная стать тотемом русского населения, непременно должна обитать где-нибудь в окрестностях приморской деревни Анисимовка, где часто работает на пленэре Виктор Убираев. Хотя, конечно, настоящим тотемом выставки стала деревянная скульптура Олега Батухтина — вполне невменяемая, но реальная как ничто иное.
Твёрдое народное убеждение, что в России возможно всё, подтверждают и работы Владимира Старовойтова, где он представляет зрителям Русскую Гулливершу и Татуированного младенца, которых просто невозможно придумать, а можно только увидеть, хотя бы во сне, как и произошло в этом случае с художником. Младенец, явленный миру в оранжевом буддийском свете и отмеченный странными знаками, действительно наводит на мысль о некоем астральном божестве, спустившемся в Россию, чтобы выдернуть её, наконец-то, из объятий сансары, прервать отечественную карму и забрать в нирвану. На это, собственно, и намекает Гребенщиков своей песенке «Инцидент в Настасьино»:
Он весь блещет, как Жар-птица, из ноздрей клубится пар,
То ли Атман, то ли Брахман, то ли полный Аватар.
Он сказал: «У нас в нирване все чутки к твоей судьбе,
Чтоб ты больше не страдала, я женюся на тебе».
Кстати говоря, среди русских галлюцинации в разные времена тоже возникает своя мода на цвет — то белый, то красный, то чёрный, сегодня, похоже, это оранжевый. А может, на творчество приморских художников влияет близость буддийского Востока… Но, с другой стороны, помните, ещё в советские времена вся страна — и дети, и взрослые — пела галлюциногенную радостную песенку «Оранжевое настроение»… Там ещё есть такие строчки: «Тут явился к нам домой / очень взрослый дядя, / покачал он головой, / на рисунок глядя. / И сказал мне: Ерунда, / не бывает никогда —
Оранжевое небо, оранжевое море,
оранжевая зелень, оранжевый верблюд,
оранжевые мамы оранжевым ребятам
оранжевые песни оранжево поют…
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (423) 230-2493, 230-2494
URL: www.portmay.ru
График работы: без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
Недавно стало известно, что книга «Осколки ледяных зеркал», о творчестве известного российского художника Всеволода Мечковского иллюстрированная множеством его работ получила премию Программы ООН «Интеллект» написанную совместно с известным приморским писателем Александром Бондарем и выдвигается для номинации на Нобелевскую премию.
Такой ошеломляющий для русского художника из Владивостока успех немедленно вызвал громадный интерес у любителей живописи зарубежных стран. Последовали приглашения провести выставки в Японии, Китае, США и в Европе.
Музей современного искусства Дальневосточного федерального университета «Артэтаж» открывает первую в череде мирового турне выставок работ Всеволода Мечковского.
Основная тема работ художника — парадоксы русской души, загадочного сознания русского человека. Это не просто художественные картины. Это психологические визуально-ментальные произведения, заставляющие зрителя войти в изменённое состояние сознания, ведущего к инсайтам — поразительным открытиям смысла жизни.
Глядя на парадоксальные картины Мечковского, мы проводим своеобразные мысленные эксперименты с собственной психикой. Результат этих экспериментов — очищение и заряд новой мощной энергетикой.
Во время выставки мы предполагаем провести ментальные игры для взрослых посетителей и детей на тему: «И гений парадоксов друг…», которые дадут представление о роли парадоксов создании гениальных открытий и произведений. Такие ментальные игры позволяют понять состояние сознания художника, в котором он создаёт свои шедевры. Это не рисование, а мыслительно-развлекательная работа на темы классических парадоксов, созданных мировыми гениями. Но зато это полный аналог психологического куража и вдохновения, испытываемого гениями во время открытий.
Далее выставка едет в Японию и Китай через сеть представительств ЮНЕСКО в этих странах, чтобы показать особенности таланта русских художников и парадоксальные свойства русского ума.
Выставка организована при содействии:
Программы ООН «Лучшие мировые практики»
Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО, Дальневосточный комитет
Союза писателей России, Приморское отделение
ХМ УНМ ДВФУ Артэтаж — музей современного искусства
Адрес: 690950, г. Владивосток, ул. Аксаковская, 12
Телефон: +7 (423) 260-8902
График работы: понедельник — пятница с 10 до 18, суббота — воскресенье с 11 до 17, вход бесплатный
Твой образ лёгкий и блистающий
как на ладони я держу
и бабочкой неулетающей
благоговейно дорожу. Владимир Набоков
Русский декабрь, плотно запеленавший окрёстный мир в снега, очень похож на гигантский белый загрунтованный холст, ещё не тронутый ни угольной линией, ни первым мазком кисти, — он ждёт прихода Рождества. И хотя сюжет будущего полотна известен вот уже два тысячелетия — Вифлеемская звезда, бредущие на её путеводный свет волхвы с дарами, соломенные ясли с ребёнком, это произведение всякий раз рождается как в первый раз. И в этом волшебное свойство праздника, его тайна — он действительно всегда случается впервые, потому что это Рождество.
От воловьих ноздрей подымается в воздухе пар,
Млечный путь в небесах наподобье висит полотенца.
И стоят у пещеры Каспар, Мельхиор, Бальтазар,
Из заплечных мешков вынимая дары для Младенца. Светлана Кекова
Вот и Рождественский вернисаж в галерее PORTMAY давно уже стал традиционным, но всякий раз он обретает новые черты, на нём появляются неизвестные ранее темы, персонажи, появляются новые участники. Можно сказать, холст Рождественского вернисажа грунтуется целый год, а в душе художников зреют замыслы, которые и воплощаются затем в этой новогодней выставке. И когда смотришь на уже состоявшуюся экспозицию, всякий раз действительно неожиданную, как новый орнамент в детском калейдоскопе, то она похожа на снежную бабочку, залетевшую в пространство галереи. Словно весь год выставка хранилась в яслях, была куколкой, хризалидой, как говорили в прежние времена, а сейчас превратилась в бабочку и расправила крылья, способные закрыть весь зимний загрунтованный холст нашей жизни. Собственно, этого преображения мы и ждём, на него и надеемся. Да и само чудесное слово «хризалида», звенящее словно звуки старинной музыки и будто инкрустированное драгоценными узорами, образованное от латинского слова chrysallis, которое в свою очередь произошло от греческого chrysos (золото), необычайно подходит и русской зиме и самому празднику — золотая куколка Рождества.
На этот раз в экспозиции представлены произведения более тридцати художников, созданные в самых различных жанрах: здесь и пейзаж, и сюжетные картины, и натюрморты, и абстрактная живопись. Среди участников вернисажа есть авторы, которые впервые выставляются в галерее. Наверное, о них и стоит сказать в первую очередь, к новичкам в галерее PORTMAY отношение особое, можно сказать, нежное. Холсты Александра Селиванова притягивают внимание уже на расстоянии, настолько они цельные и по композиции, и по цветовой гармонии, образ пейзажа или натюрморта не нужно собирать взглядом — он возникает сразу же. В самой манере его живописного письма — тщательной, мягкой, с тонкой проработкой деталей и нюансировкой цвета и вполне реалистической по своим приметам, есть всё же некая метафизическая отстранённость, когда привычный вроде бы ландшафт с полем, деревьями, облаками, луговым озерцом воспринимается как земной пейзаж вообще, красота, преподнесённая нам в своих вечных формах. В этот пейзаж нельзя войти, его можно только созерцать. А две акварели Татьяны Матюхиной с цветами, напоминающие раскрытые крылья бабочки, какие-то изумленно детские по своей фантастичности, когда цветки роз или лилий больше чем вазы, в которых они стоят, но изысканные по рисунку и оттенкам прозрачного цвета воплощают, по моим ощущениям, сам переливающийся сказочный дух Рождества.
Вообще, на этой выставке само собой, словно по мановению магической кисти, появилась красивая серия работ, посвященных цветам, которые, конечно, особенно трогают сердце среди зимы. Здесь хочется сказать о натюрмортах Александра Бондаря, написанных свободно, эмоционально, когда цвет по холсту течёт, а каждый лепесток сияет. Его желтые хризантемы и васильки способны освещать даже январские сумерки. А декоративные холсты Ирины Ненаживиной — «Ирисы» и «Бутон», даже к натюрмортам трудно отнести, скорее, это освещённые вечерними лучами витражи, они излучают свет и поэзию таинственных встреч где-нибудь на побережье Японского моря.
Да можно ли вообще на этой выставке обойтись без волшебства и сказки, превращений и карнавала, без подарков, которые приготовили зелёные ежи на обаятельном графическом листе Лидии Козьминой. Эти странные, но, судя по всему, добрые ёжики принесли на праздник подарки, а какие именно остается секретом — они держат их в зажатых лапках, даже подсмотреть невозможно. Но от этого только радостней, значит, Рождество продолжается, и тайны не все раскрыты.
Рождество под многовековым христианским покровом сохранило и своё народное содержание. И Святки, святые вечера — это главный праздник русской зимы, это колядованье и ряженье, хождение со звездою, гадания, игры с переодеванием, то есть развернувшийся во всю Россию зимний карнавал. В это время «позволено всё, чего в обыденной жизни не позволено», так говорил в своей книге «Месяцеслов» приморский поэт и писатель Юрий Кашук. Картина Юрия Аксёнова так и называется «Карнавал», и как всегда у этого художника, на карнавале у него просто фейерверком расцветает безудержная фантазия. В одном хороводе оказались и фантастические существа с птичьими головами, и окружённые магическим ореолом женщины с узорами боди-арта на груди, и прочие персонажи в самых необычных обличьях и масках.
На этом же маскараде толпятся и уже поддатые поселковые жители Александра Шалагина, и отважные купальщики в крещенской иордани Александра Арсененко, и Буратино с Пьеро Лили Зинатулиной, и экстравагантная гламурная дама Всеволода Мечковского, и золотокудрая, напоминающая огненный цветок богиня Флора Юрия Платонова, и средневековые рыцари Олега Подскочина, замершие в своих печальных доспехах на его полотне «Старое письмо»…
Конечно, у трезвомыслящих, сторонящихся праздника зрителей может возникнуть вопрос: у вас тут, собственно, что — художественная выставка, или послепраздничные галлюцинации? Это Рождественский вернисаж, а значит, как уже говорилось, можно позволить всё, что отмечено художественной индивидуальностью и мастерством, свободным воображением и фантазией, юмором и поэзией. И, конечно же, в экспозиции не обойтись без картин Владимира Погребняка с их откровенной иронией и умной наблюдательностью. Ну вот куда, скажите на милость, тащат три угорелых красных человечка срубленную предпоследнюю ель — на главную площадь страны, на площадь Борцов Революции во Владивостоке?.. А кто под ней будет плясать — эти дамы полусвета в сетчатых чулках с его работы «Батман, ещё батман!»… Впрочем, и они тоже — карнавал есть карнавал.
Ну а проникая в самую сердцевину праздника неминуемо окажешься в мире художественных метафор и абстрактных образов, наделённых между тем живописной красотой и эмоциональной силой. Именно таковы абстрактные работы Валерия Шапранова из его серии «Безграничное число», произведения Геннадия Омельченко и Сергея Дробнохода. Казалось бы, странно, необъяснимо, но вместе с тем и естественно, что именно чистая абстрактная живопись способна принести столь же чистую и необъяснимую эстетическую радость. Можно даже обойтись без слова «эстетическая», просто радость, какую нам доставляет полет бабочки, взмах её абстрактных цветных крыльев. Например, бабочки адмирал (Vanessa atalanta), или боярышницы (aporia crataegi), или даже простой капустницы (pieris brassicae).
Дай бабочкам такие имена,
чтоб цвет их крыл звучаньем был угадан.
Дай зимним пчёлам мёда и вина,
а детям — смирну, золото и ладан. Светлана Кекова
Графические листы, коллажи, объекты, можно, наверное, ещё подобрать какие-то термины, когда речь заходит о произведениях Александра Киряхно, больше всего напоминают диковинных, ещё просто не известных науке бабочек. Именно таковы его работы, представленные на Рождественском вернисаже, хотя сам художник назвал свой триптих «Инфузория туфелька и её игрушка». Эти покрытые таинственными письменами, линиями, пятнами и пришитыми цветными лоскутками листы в сознании каждого зрителя способны раскрыться самым неожиданным образом — они могут быть инфузориями, хризалидами, бабочками, а могут обернуться и женщинами, скрытыми за кружевом ветвей, оконным переплётом, мелькающими в пространстве городских арок. Куда они летят — конечно, за город, прямиком в пейзаж.
Опять же по традиции, почти целиком один из залов отдан пейзажной живописи. «Воспоминание о пленэре» — так называется работа Андрея Обманца, и она, словно заветный ключ, открывает пространство прошедшего пленэра. Как правило, здесь собраны новые работы, привезённые именно с пленэрных путешествий, но есть и прежние, прибережённые как раз к Рождественскому вернисажу. Таковы, например, картины Геннадия Кунгурова: «Зимник», «Покров» и очень владивостокская, даже цвет и фактура снега здесь наши, городские, картина «Зимняя Миллионка».
Вообще, география пейзажей на вернисаже довольно обширна. Сочные, свежие работы Виталия Медведева были написаны на озере Ханка, этюды Маши Холмогоровой — на мысе Песчаном, гуаши Михаила Фролова с берёзовыми рощами, полными лиловых и синих теней, — в Шмаковке, а серия этюдов Евгения Пихтовникова — очень живописных, созданных в его артистичной манере — запечатлела пейзаж Подмосковья и северного Приморья. Центральной России посвящены и картины Николая Большакова, они и написаны в традициях русской пейзажной живописи, столь свойственной этому художнику. Акварели Владимира Олейникова — это окрестности его родного Артёма, как всегда, мастерски выполненные, лиричные, исполненные тонкого настроения.
У Владимира Набокова, писателя, поэта, великого поклонника и знатока бабочек, есть ранний рассказ «Рождество», пронизанный острым, ранящим переживанием этого праздника именно как чуда преображения и рождения для новой жизни. Сюжет незатейлив, как, в общем, незатейливы радость или горе: герой по фамилии Слепцов приезжает в свою деревенскую усадьбу накануне Рождества, чтобы похоронить в семейном склепе умершего сына, совсем ещё отрока, подростка. Онемевший и ослепший от свалившейся беды, в сочельник он заходит в комнату сына, где тот жил летом и страшно увлекался бабочками, и находит там коробку с куколкой индийского шелкопряда, о которой сын всё вспоминал в своем простудном бреду: «Слепцов зажмурился, и на мгновение ему показалось, что до конца понятна, до конца обнажена земная жизнь — горестная до ужаса, унизительно бесцельная, бесплодная, лишённая чудес…» Он заносит эту коробку в натопленный флигель, и там внезапно для героя, в деревенском тепле, из треснувшей куколки на белый свет появляется бабочка, происходит чудо Рождества: «И тогда простёртые крылья, загнутые на концах, тёмно-бархатные, с четырьмя слюдяными оконцами, вздохнули в порыве нежного, восхитительного, почти человеческого счастья». Иисус Христос — это бабочка, именно поэтому к вам непременно придут ежи с подарками. Не гоните их сразу с порога…
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (423) 230-2493, 230-2494
URL: www.portmay.ru
График работы: без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
Выставка проходит при поддержке фонда «Русский мир»
Музей имени В.К. Арсеньева
г. Владивосток, ул. Петра Великого, 6
Выставка даёт возможность прикоснуться к уникальному пласту искусства Приморского края — книжной графике. Десятки томов прозы, книг для детей, поэтических сборников, научно-популярных изданий, учебников не пришли бы к читателю без участия художников, работавших в области книжной графики во второй половине ХХ века в Приморье.
Книжная графика изначально была тесно связана с понятием «искусство книги», подразумевающим создание лучших художественных образцов. И в то же время художник книги — личность не свободная от текста, личность, внимательно и вдумчиво читающая произведение автора, чувствующая материал, способная не заслонить писателя.
К 1970-м годам во Владивостоке сформировался отряд графиков, владеющих всем арсеналом средств оформления книги. Художник, каким бы индивидуальным даром он ни обладал, был изначально поставлен в жёсткие технические рамки. Он должен был учитывать полиграфическую структуру книги, облик которой слагался из множества элементов и зависел от того, сумеет ли художник найти решение, учитывающее объём книги, виды и количество изобразительных элементов, тип шрифта для обложки, титулов, суперобложки, шмуцтитулов, отдельных заголовков. Наконец, выполнить иллюстрацию, которая технически могла быть воплощена в жизнь (речь идёт о докомпьютерной эпохе).
Главной творческой площадкой в этот период являлось Дальневосточное книжное издательство, реорганизованное в 1963 году на базе Приморского книжного издательства. В число наиболее популярных книг Дальневосточного издательства вошли книги о животном и растительном мире дальневосточной тайги, об особенностях жизни обитателей морей и океанов, издавались и получили признание читателей серийные издания: «Океан. Загадки. Проблемы. Открытия», «Путешествия по Уссурийской тайге», «Дальневосточные героические путешествия» «Дальневосточная историческая библиотека» и «Библиотека дальневосточного романа» (две последние выпускались совместно с Хабаровским книжным издательством).
Большое внимание уделялось художественной и детской литературе. Здесь увидели свет первые произведения писателей С. Балабина, А. Вахова, Л. Князева, В. Кучерявенко, В. Матюшина, К. Майбогова, Ю. Лясоты, Н. Максимова, Д. Нагишкина, Г. Халилецкого, О. Щербановского, поэтов В. Коржикова, И. Фаликова, В. Пушкина, Г. Лысенко, Б. Лапузина и др. Издавались особо художественные издания: так, «Месяцеслов» Ю. Кашука, вышедший в 1987 году, вошёл в число 100 лучших книг года по опросу журнала «Книжное обозрение». Тиражи отдельных книг достигали 100 000 экземпляров.
В 1990-2000-е годы начали деятельность издательства «Уссури», «Утро России», «Русский остров», «Рубеж», «Светлана», для которых продолжают работать художники книги. Этот замечательный отряд пополняется молодым поколением, что означает авторская иллюстрация развивается и востребована в современном художественном и техническом контексте.
В выставке участвуют 14 художников: Ю. Аксёнов, В. Воронцов (Шиворотов), Е. Кудрявцев, Г. Кунгуров, К. Лукьянчук, В. Мечковский, Е. Петровский, В. Позигун, В. Трофимов, В. Чеботарёв, С. Черкасов, В. Убираев, М. Павин. Представлены работы в техниках акварели, гуаши, офорта, мягкого лака, туши, карандаша, ксилографии, смешанной технике. Также представлена рукописная книга В. Позигуна, выполненная в единственном экземпляре для ежегодного Конкурса рукописной книги в Тояме (Япония), и книга Т. Зимы «Скобы», проиллюстрированная фотографиями М. Павина. Кроме того в экспозицию включены экслибрисы, органично дополняющие тему искусства книги.
Куратор выставки Ольга Зотова,
кандидат искусствоведения,
доцент кафедры массовых коммуникаций Гуманитарной школы ДВФУ
Приморский государственный объединенный музей имени В.К. Арсеньева
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Светланская, 20
Телефон: +7 (423) 241-3896, 241-4089
URL: www.arseniev.org
Дальневосточный филиал фонда «Русский мир»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, дом 65б
Телефон: +7 (4232) 507-508
URL: www.russkiymir.ru
В 2001 году фламандская художница Кристин Стил/Christine Steel из сказачно-средневекового, цивильно-европейского города Брюгге, отправилась в Монголию. Но видимо там, ей не хватило экстрима, и она оказалась во Владивостоке. Здесь, в Артэтаже, в начале сентября мы и познакомились, рассуждали о совместных проектах, встречались с местными художниками, гуляли вместе по городу при чудесной погоде. Но шок и крайности в виде новостей нас застали из-за океана: события 11 сентября в Америке.
Уже 14 сентября мы открывали выставку (Артэтаж/Белый дом, 14.09.2001) с названием «Внешний вид не есть содержание/Niets is wat het lijkt», где вместе с Кристин участвовало около десяти художников Владивостока. Выставка оказалась удачной. В основном, в экспозиции присутствовала инсталляция. Публика и пресса была благодушна, хотя, как это часто бывает с современным искусством, у зрителя не могло быть полного, взаимного с художником понимания. Кроме того, тогда, нас всех поразил каталог, ручной работы от Кристин Стил тиражом для каждого участника. Она в этом деле оказалась мастерица. Материал, переплет и бумага, демонстрировали собственный стиль и авторское право этого отдельного художества.
В последующие годы, какое-то время Артэтаж кочевал, строил новые стены. Кристин, явно полюбился наш город и она часто наведывалась, устраивала выставки: совместные «Другие буквы» в музее им.Арсеньева (2002); персональную «Письмена» в галерее Арка (09-19.10.2002); совместную «РЕАЛЬНОСТЬ против ПРАВДЫ» (Артэтаж/Пушкинский театр, 24.10-04.11.2003). Её работы из коллекции Фонда «Артэтаж», были представлены на открытии музея современного искусства (Артэтаж/ДВГТУ, 21.01-10.03.2006).
Пожалуй самым достопримечательным и грандиозным был проект EXTRIMETIES (Артэтаж/ДВГТУ, 26.05-02.07.2006) с участием выдающихся современных фламандских художников: Luc Tuymans, Anne-Mie Van Kerckhoven, Panamarenko, Dirk Braeckman, Guillaume Bijl. Живопись, компьютерная графика, графика, модели, фотография, видеоарт, инсталляция были представлены куратором выставки Кристин Стил к открытию музея современного искусства во Владивостоке. Гурьба художников вместе с ассистентами, писателем хроник событий, прибыла во Владивосток, впечатляла нас и впечатлялась сама… Этого многое стоит!
Здесь замечу, что и наши художники: Александр Пырков, Владимир Старовойтов, искусствовед Ольга Зотова и я (каждый в разное время), за эти годы успели побывать с визитами бельгийских краях у гостеприимной Кристин Стил, проводили свои культэкскурсы (cм. «Форточка в Европу», Часть 1, 2 www.artvladivostok.ru)…
Благодаря контактам с Кристин Стил на владивостокской арт-арене в последнее десятилетие мы не раз видели гостей из Бельгии. Это были: журналисты телевидения из Брюсселя снимавшие фильм о Владивостоке (2005); сольный концерт «555» художника и музыканта группы Club Moral (Antwerpen) DDV/Danny Devos (Арт-клуб «Премьера», 05.05.2005), его видерформенс в «Ночь музеев» (Артэтаж/ДВГТУ, 31.05.2008); видеоарт художников Marc Vanrunxt & Robert Cash (Артэтаж/ДВГТУ, 31.05.2008); Еще совсем недавно, мы наблюдали сольный проект художника из г. Гент Gery De Smet «Увидел что-то? Доложи об этом!» (Артэтаж/ДВГТУ, 01-25.06.2011). Вернувшись в Бельгию, Гери мне пишет: «Я не ожидал, что Россия настолько свободная страна, что я мог заниматься абсолютно всем, чем желал. Прекрасная страна с прекрасным менталитетом»…
Кристин Стил родилась 9 мая 1945 года. В день 65-летия победы над фашисткой Германией, была здесь во Владивостоке, стремилась пройти на наш парад. Но, увы, войти в колонну со своим напечатанным баннером «Великая победа! Давай Россия! Празднуем вместе!» нам с ней не позволила милиция, аккредитация, специальные пропуска и разрешения… Под праздничный салют и фейерверк, она с друзьями вечером, довольная, недалеко от Набережной, отмечала свой 65-й день рождения. Чуть позже, она участвует с сольным проектом в «Ночь музеев» на Светланской: перформанс Rejection (музей им. Арсеньева, 16.05.2011).
И еще, много можно удивляться тому, что Кристин, будучи родом не из богатых бельгийцев (хотя ее дедушка Leo Steel был достаточно известным художником), вояжи во Владивосток осуществляет за свои личные средства. Для чего, почему? Я догадываюсь, даже уверен. Помимо характера с экстримом (читай с упором), она человек большой культуры. Ей крайне интересна наша необъятная Россия, тождество понимания с её обитателями, и особенно в современном искусстве.
Сегодня, мы предлагаем вам выставку под названием «10aCITY». Что созвучно с tenacity/упорство. Посвящается 10-летней дате совместных культурных программ и проектов (упорных, конечно же) с Кристин Стил во Владивостоке.
Для Артэтажа, по сути, это первая выставка под флагом Дальневосточного Федерального Университета. Надеемся, многое еще нам всем вместе сделать предстоит.
Александр Городний,
директор музея Артэтаж
г. Владивосток, сентябрь 2011
Артэтаж — музей современного искусства, ДВФУ
Адрес: 690950, г. Владивосток, ул. Аксаковская, 12
Телефон: +7 (423) 260-8902
График работы: понедельник — пятница с 10 до 18, суббота — воскресенье с 11 до 17, вход бесплатный
Я добрый, красивый, хороший
и мудрый, как будто змея.
Я женщину в небо подбросил —
и женщина стала моя.
Александр Ерёменко
Конечно, если вспомнить известную присказку, что хорошей женщины никогда не бывает много, то можно сказать, что эротического искусства тоже никогда не бывает в избытке. Но, глядя на цунами порнографического гламура, затопившего телевизионный экран, Интернет, глянцевые страницы журналов, рекламу всевозможного вида, поневоле задумаешься: может, табу, которым государство, церковь, общество в целом веками сковывали эротическое искусство, словно поясом верности нежные места средневековых куртуазных дам, имело смысл?.. Категоричного и однозначного ответа, наверное, и быть не может, хотя сегодня ясно: когда снимается официальное табу, у эротического искусства тут же появляются новые враги — это, прежде всего, порнография как таковая и плотно прилегающий к ней гламур. Эти сиамские близнецы пошлости, бездарности, чувственной тупости и эстетической глухоты всё время пытаются опять загнать в подполье поистине народное, радостное, весёлое и свободное искусство эротики. Как насмотришься пластмассовой смертной тоски в элитарных изданиях, фильмах, галереях, где бесполая имитация любви преподносится как эксклюзивная эротика, то и вспомнишь что-нибудь живое и общедоступное из детства: «В городе Калязине / Нас девчата сглазили. / Если бы не сглазили, / Мы бы с них не слазили».
Понятно, что было бы смешно даже пытаться втиснуть вселенную Эроса в какие-либо строгие толкования или формулировки. Но всё-таки главное, пожалуй, заключается вот в чём, и тут уж без пафоса не обойтись: эротическое искусство — это свобода и жизнь, ненависть к эротике с одной стороны, и порнография с другой — это насилие и смерть. В общем, как сказал Че Гевара: эротика или смерть! Любовь и эротическое искусство воистину творят земной свет, способный достичь космоса. Ведь и фаллос, столь крепко укоренённый в земном, в своём творческом состоянии смотрит в небо. Ну а всякие попытки очистить эротическое искусство от чувственности, или, наоборот, лишить духовного начала, просто уничтожают его. Оно, как и во все времена, живёт только в единении земного и небесного, в слиянии инь и ян. Как об этом и написал замечательный поэт и писатель Юз Алешковский в своих стихах под псевдонимом Юз-Фу: «Пусть династию Сунь / сменяет династия Вынь — / лишь бы счастлив был Ян, / лишь бы кончила Инь…» И вот эта вертикаль Эроса, как мне видится, заслуживает сегодня в нашем родном отечестве гораздо большего внимания и поддержки, чем вертикаль власти. Власть, как заведено, преходяща, она неизбежно падет, а Эрос хоть и вечен, но ждёт заботы, внимания и искусства. На этом с лозунгами пока и закончим.
Эротический образ в искусстве требует от художника всего профессионализма и всего душевного и чувственного опыта, причём самого потаённого, то есть он должен решиться на полный выплеск творческой энергии и предельную искренность. Афористичный и остроумный писатель Виктор Шкловский ещё в тридцатых годах прошлого века заметил по этому поводу: «Ведь нельзя же так: одни в искусстве проливают кровь и семя. Другие мочатся. Приёмка по весу». Пусть даже эта искренность и примет вдруг самые непривычные, самые странные или абсурдные формы. Творческую удачу и скорое понимание зрителей на этом пути никто, понятное дело, не гарантирует. Зато безвкусица и фальшь проявляются неизбежно, и никакой салонной пудрой этого не скрыть. Художника, который красиво проходит по лезвию эротического искусства, не оступаясь ни в пошлость, ни в банальность, ни в снобизм, ведёт особый дар, врожденная эстетическая интуиция, свободное воображение, чувство юмора, наконец. Без приправы иронии, озорства и даже народной похабщины, конечно, может обойтись то или иное произведение, но невозможна эстетика эротического искусства в целом.
Эротическое искусство Приморья в советское время, как и везде на просторах нашей любвеобильной, но запертой в казармы родины, не сказать, чтобы свободно дышало, но существовало, таясь по мастерским, в домашних собраниях и прочих укромных местах, куда бы не достал взгляд партийных властей и прочих надзирателей. Пожалуй, только Виктор Фёдоров, творец собственного океана и своих мифических купальщиц, всегда оставался верен древнему эротическому зову искусства. Но ведь его работы практически и не попадали на выставки, вечно их заворачивали за так называемый формализм и любовь к странным женщинам. Вот почему только в конце прошлого века и начале нынешнего отдельные эротические работы, а затем и выставки стали изредка экспонироваться в галереях Владивостока, внося радостное оживление в привычный ландшафт приморского искусства. И в этом ландшафте знаменитая работа Юрия Волкова «Девчата с Шикотана», растиражированная в советских журналах, была, пожалуй, самым эротичным приветом с Дальнего Востока. Простонародные бёдра, прикрытые рабочими юбками, и открытые с ямочками коленки, между прочим, действительно завораживали зрителей и привлекли на Курильские острова немало юных искателей любовных приключений. Времена в своём роде, конечно, стояли замечательные — достаточно невинного, легчайшего эротического намёка, — и это уже повергало в священный трепет. Так что, получается, и в табу есть своя несомненная польза.
Выставка эротического искусства «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан» в галерее PORTMAY уже своим названием многим обязана Рюрику Тушкину, в творчестве которого ярко и своеобразно соединились и народный юмор, и эстетика карнавала, и авангардное искусство прошлого века. И всё это переплавилось в душе художника — умной, нежной и печальной, когда он мог одновременно видеть и смешные стороны жизни, и её темные глубины, и её красоту и поэзию. Каждое из его произведений, представленных в экспозиции, могло бы стать символом этой выставки. Например, работа «Воспоминание о Самаре», где экстравагантная дама в чём мать родила, некрасивая, но поразительно притягательная в своей простодушной наготе и открытости миру, сидит посреди русской зимы на стуле и наигрывает на баяне. И уж тем более выражает сам дух экспозиции работа «Двойной портрет» — эмоциональная, выдержанная в коричневато-красных тонах, просто раскалённая внезапным ударом любви и страсти, который поразил двух обнявших влюбленных, пронзил и соединил красной рыбой на веки вечные.
Каким-то внутренним светом наивной поэзии близки работам Тушкина холсты Юрия Аксёнова, порой удивляющие довольно раскованной фантазией, если не сказать откровенностью. Его «Небесные цветы», что расцвели над двумя обессиленными любовниками, наверное, наблюдали в своей жизни многие, но как превратить это невыразимое ощущение любовного полёта в зримый образ? Да, например, именно так, как это и сделал художник, сгустив чувства и колорит в цветы небесного фейерверка, который распустился то ли в ночном небе, то ли в голове этих двоих пленников страсти, то ли во всей вселенной. Ну а уж над его картиной «Ах, зачем эта ночь так была хороша…» — вообще хочется плакать светлыми слезами раскаяния и умиления, глядя на эту дымчато-лиловую вечернюю девушку с забытым одуванчиком в руке, ушедшую в свои девичьи, точнее, уже женские мысли.
Примечательно, что стоит народному мотиву, сюжету, просто анекдоту или, что называется, случаю из жизни овладеть сознанием художника, как у него тотчас просыпаются воображение и фантазия, оживает чувство юмора и, как это ни странно на первый взгляд, появляется подлинный лиризм. Все эти приметы вообще отличают народное искусство, будь это «Заветные сказки» Афанасьева, эротический лубок, или частушки «с картинками». Вот и Владимиру Погребняку удалось обрести индивидуальную манеру письма, создать мир, вроде бы полный незатейливой действительности, и в то же время преображённый в народную сказку — анекдотичную, весёлую и очень человечную. Художник не возвышает своих героев, не унижает, а смотрит на них как добрый и мудрый клоун. Все его мартовские коты, крутящиеся колесом женщины, красотки, надевающие на пляж чулки в сеточку, — это всё персонажи нашего общего русского цирка. Нам сюда ещё в детстве билет всучили, так что нечего нос воротить, надо его обживать и очеловечивать.
Собственно, этим же самым занимается и Александр Арсененко в своей небольшой серии работ «Приключения резиновой женщины» — он превращает сексуальные нелепости, слабости, тайные абсурдные склонности современного человека в забавную сказку, в которой много смешного, но и немало щемящей жалости. По крайней мере, в героине его работ, которую судьба кидает то в объятия совершающего побег заключенного, то в судорожные руки тонущего матроса, обаяния не меньше, чем в Мальвине, подруге деревянного плейбоя Буратино. Ещё неизвестно наверняка, кто резиновый, а кто деревянный.
Цирк, а точнее, бестиарий Всеволода Мечковского, художника давно и безвозвратно нырнувшего в сексуальное бессознательное, конечно, будет пожёстче. Художник, как и хирург, порой делает надрезы в самых болезненных местах, но это опять же с целью облегчить страдания. Он проникает в такие запретные области сексуальных переживаний, чувств и образов, куда не всякий осмелится заглянуть. А заглянуть нужно, потому что сексуальное подполье порождает, как известно, чудовищ, которые при свете эротического искусства быстро испускают дух. В этом смысле о многом говорят такие его работы как «Гарпия», «Женщина-дракон»… Да и «Плечевая» — в конце концов, кто-то же должен оставить в искусстве образ этих многострадальных женщин-тружениц наших дорог. Всеволод в этом случае поступает как истинный гуманист, наследник художников-передвижников. Ну какой гламурный художник обратиться к образу плечевой, что вы!
Надо сказать, что эта экспозиция эротического искусства радует не просто разнообразием, но и обилием именно сюжетных произведений. Пожалуй, даже на предыдущей выставке «Русская мандала», сюжетов было поменьше. Дело в том, что современные выставки довольно скудны по жанрам, как правило, зрителям предлагают пейзаж в разных вариантах — морской, городской, деревенский, натюрморт, реже просто портреты, а тематическая, сюжетная картина, в общем, редкость. Надеюсь, что и у самих зрителей после этой экспозиции чуть изменится видение и понимание эротического искусства, потому что под эротикой публика чаще всего подразумевает лишь банальную обнажёнку, как говорят художники, да ещё с этакой тошнотворной салонной лакировкой.
Эротический мир поистине необъятен в своих темах и сюжетах, был бы талант и желание увидеть его хотя бы и в повседневной жизни. У Анны Щёголевой всё это есть, о чем и говорят её полотна «На пляже» и «Он, она и утренний кофе». Ходишь, наблюдаешь всю эту привычную обыденность тысячу раз, а потом художник берёт эпизод, который просто рядом, и создаёт произведение — реальное, с умом и юмором, с героями, на которых пялишься как в первый раз, настолько они интересны. Эта парочка на пляже, связанная воздушным, но явным сексуальным контактом, что и подтверждают выразительные детали, подмеченные автором; эти персонажи античных вакханалий, принявшие облик каких-нибудь боцмана Лехи и подружки его Ленки, — вот он, живой эротический мир наших дней. Так что неправ был Николай Васильевич Гоголь, вовсе и не скучно жить на этом свете, господа! По крайней мере, когда есть под рукой он/она и утренний кофе.
Евгений Макеев, всегда настроенный на ироничную выдумку, на парадоксальную игру со своими героями, в которых сквозь современные черты просматриваются фигуры библейских персонажей, со временем всё больше и больше концентрируется на вечных сюжетах Божественной комедии, по сценарию которой, собственно, и разыгрывается вся наша жизнь. Осыпается многокрасочное убранство мира, сметается великолепная шелуха деталей — и остаются на сцене он, она, стул, ложе любви, оно же — неотвратимое узилище пытки, и просто свет — направленный на персонажей, словно луч рампы, вполне безжалостный к участникам всей этой мистерии. В столь аскетичном интерьере и развивается действие его триптиха «Антропология», где всего три акта — вечер, ночь, утро. История любви, сжатая до символа, в триптихе художника приобретает черты ритуала, напоминающего путешествие по дантовским кругам ада, способным как вознести человека к свету, так и опустить в бездну, где и тьма может ослепить.
Таинственной и тревожной атмосферой мифа наполнены и картины Олега Подскочина. Три его работы, представленные на выставке, весьма сложные по своим жанровым признакам, можно с полным правом назвать и вольными историческими легендами, и романтическими балладами с готическим оттенком, и опытами эротического сюрреализма. Суть не в определениях, каждое их которых можно и принять, и отвергнуть, а в том, что его произведения — это сюжетные истории, захватывающие одновременно и напряжением изображенного события, и эмоциональной, пластичной живописью, сознательно и красиво использующей приёмы старых мастеров. Сколь ни набило оскомину вездесущее словечко постмодернизм, но к творчеству Подскочина оно вполне применимо. Его полотно «Лукреция: эпизод из римской истории», решённое художником словно мизансцена классической трагедии, воскрешает известную легенду о знатной римлянке Лукреции, которая стала символом целомудрия и верности. Обесчещенная в отсутствие мужа одним из римских военачальников, она вызывает супруга из похода, рассказывает ему о своей беде и убивает себя кинжалом.
В наши времена, когда все избегают художественного пафоса, страшась показаться смешными и старомодными, Подскочин уверенно задаёт высокий драматический тон в своих картинах, хотя иронии он тоже не чужд, — и они быстро ломают всякое предубеждение. Его холст «Амбарные ключи» — это же просто лабиринт сюжетных ходов, по которым может развиваться история этой женщины, стоящей у средневекового окна с таким гордым и властным выражением лица, что становится ясно — она решилась на крайний поступок, скорее всего, кровавый. И ключи, ключи играют здесь свою роковую роль. Кто станет жертвой — муж, любовник, или соперница, неизвестно. Но ужасная и высокая трагедия неминуемо произойдет. Может быть, она будет вариантом трагедии леди Макбет, о которой писал Владислав Ходасевич: «Леди долго руки мыла, / Леди крепко руки терла. / Эта леди не забыла / Окровавленного горла».
Ну а «Нянечка» — этот сексуальный кошмар, вытащенный из детских мучительных снов и комплексов, это воплощение похотливой алчности, — предмет для отдельного разговора. Здесь можно вспомнить бездну персонажей — от реальных нянечек советских детсадов и интернатов до Маркиза де Сада и Зигмунда Фрейда. Пожалуй, только одна работа из экспозиции по своему жутковатому и изысканному эротическому антуражу перекликается с «Нянечкой» — холст «Её клоун» Лили Зинатулиной. Эта опасная женщина в маске, с руками, перетянутыми кожаными ремешками, с острой, как кончик лезвия, грудью, разложившая на столе перед собой китайские палочки для еды и разрезанный гранат, таит в себе тайну, прикосновение к которой не известно чем закончится. Похоже, беззаботной любви тут не предвидится.
Путешествие по выставке эротического искусства действительно напоминает очарованное блуждание в лабиринте, где странника поджидают самые крутые повороты эротической темы, которая, конечно, больше чем тема. Прибрежная любовь, если воспользоваться названием работы Виктора Серова, принимает в произведениях почти тридцати художников разнообразные формы — реалистические, сказочные, фантастические, сюрреалистические, абстрактные. Это если говорить о стилях и направлениях представленных работ, а сами они могут быть и смешными, и восторженными, и нежными, и просто страшными. В общем, всё, как и в реальности, которая наполовину состоит из придуманных нами снов и зеркальных отражений. Ну а поскольку лабиринт границ не имеет, то графический лист Лидии Козьминой приведёт вас прямиком на каналы Джоу Джуана, китайской Венеции. Обратите внимание, вон там, в открытом окошке, видна влюбленная парочка: утомленная женщина и мандарин за её бедром, сочиняющий утренние стихи: «Прошла гроза, умолкнул гром на время, до поры. / Пролились облака дождём с Нефритовой горы. / Почти без сил, едва дыша (чему я очень рад), / Встает подруга не спеша, чтобы надеть халат». Скорее всего этого мандарина зовут Тун Хай.
Вот кончиками пальцев ощущаю, что, следуя традиции и отвечая ожиданиям публики, нужно бы что-нибудь сказать о поэтическом образе женщины, о том, что эротическое искусство воспевает там, что ли, чего-то… Но не стану я повторять эти унылые банальности, а открою лучше женщинам древний русский заговор на удержание вертикали Эроса, уверен, в нём больше поэзии и толку, в том числе и для искусства. И простите за точность народных выражений — из заговора слов не выбросишь, волшебство исчезнет: «А по моему слову после того, чтоб у раба Божьего имя рек хуй до молодой жены стоял неколебимо, и крепко, и яро, як тот камень на его немощах и болестях. А не будет стояти — то камень тот треснет и откинется, и все немощи и болести назад возвернутся, бо хуй стояч тому камени и ключ, и замок, и закрепка. А на хуй стояч злое око и злой наговор — прячь от них к молодой жене в полое место, бо там они на него силу не имут. Нет моим словам ни недоговора, ни переговора; будь ты, мой приговор, крепче камня и железа».
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (423) 230-2493, 230-2494
URL: www.portmay.ru
График работы: без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
Прожив здесь всю жизнь, не припомню человека, который бы остался равнодушен к Владивостоку. Конечно, это и у художников, особенно, у наших! Пейзажи, портреты и разные состояния всех местных атмосфер, вплоть до абстракций — есть дань городу и его среде. Десятками лет, а уже полтора столетия, все это отображается, имеет восклицание на многочисленных выставках, в том числе и международных, движется в соответствии со временем. Число художников растет…
Без этого замечательного места, талантливых людей и присущей всему времени истории ничего бы и не было. Ясно становится следующее — Владивосток не померкнет в небытие, произойдет скорее обратное! Уже сейчас мы видим, как облик города меняется. И вот глядишь, следом за Гонконгом, Рио-де-Жайнеро, Сан-Франциско, с которыми давно пытаются сравнивать Владивосток, действительно, наш город встанет вместе в общий ряд притягательных мегаполисов мира.
И все утро яркие и чистые
Буду видеть краски в вышине,
И до полдня будут серебристые
Хризантемы на моем окне. Иван Бунин
Дары, что принесли волхвы, пришедшие вслед за Вифлеемской звездой поклониться младенцу, навсегда остались чудесным символом Рождества. А сам этот библейский сюжет подношения даров стал одним из наиболее любимых и значимых в мировом искусстве, начиная с византийских икон, фресок Джотто и вплоть до наших дней. Есть в неожиданном появлении восточных волхвов у яслей с младенцем, в их таинственных дарах, что-то необъяснимо притягательное, какое-то предчувствие счастливого открытия и обретения. Наверное, каждый из нас переживал этот праздник ожидания праздника, уж в детстве-то наверняка. Собственно, и рождественские подарки под новогодней елкой, которых дети ждут с замиранием сердца, с восторгом, которого в зрелые годы, увы, мы уже лишены, и есть дары волхвов, продолжение чуда.
Впрочем, и для нас, погруженных в прозу современной жизни, дверь, ведущая к радостям Рождества, вовсе не закрыта. У праздника много дорог, и одна из них ведет в галерею PORTMAY, где вот уже в четвертый раз проходит Рождественский вернисаж. И если волхвы Балтазар, Гаспар и Мельхиор принесли в дар золото, ладан и смирну, то приморские художники приготовили к празднику новые живописные и графические работы. Ведь эта выставка и есть ёлка с дарами, которую они устроили для всех любителей искусства. И Белый ангел Рюрика Тушкина из его одноименной картины, пожалуй, может послужить добрым проводником на вернисаже, нужно только довериться ему.
Дело в том, что в экспозиции тоже таится немало чудесного, загадочного, а подчас и просто незнакомого, но вместе с тем волнующего и радостного. Не для того ли и существуют праздничные маскарады и карнавалы, чтобы на какое-то время преобразить окружающий привычный мир, сорвать с него покров обыденности, чтобы вдруг обнаружить под ним невиданные ранее цвета и пространства, иные небеса и другие пейзажи… Как, например, это происходит в большом сверкающем полотне Ильи Бутусова «В поисках изумрудов». Надо сказать, что творчество этого автора вообще сродни ювелирному делу: в своих абстрактных работах он замораживает предметные формы до голубого звона, а затем разбивает их вдребезги, чтобы из осколков создать новую мозаику, словно претворяя в живопись стихотворение Ивана Бунина, посвященное перстню:
Рубины мрачные цвели, чернели в нем,
Внутри пурпурно-кровяные,
Алмазы вспыхивали розовым огнем,
Дробясь, как слезы ледяные.
Бесценными играл заветный перстень мой,
Но затаенными лучами:
Так светит и горит сокрытый полутьмой
Старинный образ в царском храме.
Но сразу же надо сказать, что, как и в прежние годы, Рождественский вернисаж состоит из двух частей: первая представляет произведения, которые можно назвать реалистическими, а вторая — это работы авторов, чье творчество связано с самыми различными направлениями современного искусства — от магического реализма до чистой абстракции.
И, пожалуй, Николая Большакова можно с полным правом определить как верного наследника живописных традиций. Его картина «Тихий вечер», наполненная светом осеннего заката, элегической грустью родного пейзажа, рождает светлое воспоминание об отечественном искусстве даже не прошлого, а девятнадцатого века. А большое полотно Сергея Герасимова «Русское поле», выполненное с мастерством истинного реалиста, хотя и с фантазией в организации сюжета и построении композиции, претворяет эту нашу русскую ностальгию в глубокий философский образ — прямо в мастерской начинается необозримое поле под высокими небесами, у кромки которого стоит мольберт с белым загрунтованным холстом, ждущим первого прикосновения кисти. И вполне возможно, что на этом холсте как раз и был написан зимний пейзаж Маши Холмогоровой «Январь», проникнутый сиянием белого снега, свистом поземки и шорохом высокой сухой травы. Серебряным воздухом зимы дышат и графические листы Владимира Олейникова, который тонко использует нетронутый фон бумаги и прозрачные свойства акварели, чтобы создать кристальный свет зимних приморских дней.
Поразительно красив белый цвет в работе Вениамина Гончаренко «Натюрморт с чайником». Но здесь он насыщен оттенками голубого, розового, сиреневого, что выгодно подчеркивают бутоны роз, узорная скатерть и сам расписной, украшенный сочными цветами чайник. Вообще, представленные на выставке картины этого мастера, — это словно метафора самого праздника Рождества, живопись, рождающая радость сама по себе. Эту роскошь глубокого цвета несут в себе и гауши Валентины Арзамазовой. Охристый собор осеннего леса, оранжевая копна сена на опушке, деревенский двор, на который пролилась густая синева приморского октября, — все эти простые сюжеты претворены автором в живопись, которая не копирует природу, не отображает ее и не подражает ей, она самодостаточна. Скорее, эти работы перекликаются с бунинскими классическими строчками из его стихотворения «Листопад»:
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой…
Таким же наплывом света и цвета с преобладанием густого зеленого и плотного желтого переливается и работа Ольги Шапрановой «Осень».
Надо отметить, что ностальгические мотивы, очень личные, прочувствованные, проявились на вернисаже, словно вызванные к жизни самим праздником Рождества, который освещает детство каждого, а потом хранится в памяти как, может быть, самое дорогое сокровище. И картина Анны Щеголевой «Автопортрет из детства», написанная мягко, пластично, на мой взгляд, самая обаятельная рождественская сказка этой выставки. В облике неловкой застенчивой деревенской девочки с букетиком в руке, в ее подружке — козе с сиреневыми ушками, глазами и губами, что стоит вровень с героиней, доверчиво обернувшись к ней, мерцает и согревает что-то кровное сердцу любого из нас, потому что все мы родом из детства. И все мы родом из России, которая, такое ощущение, спряталась или растворилась в лиловой врубелевской перспективе этой замечательной картины.
Было бы удивительно, а точнее, скучновато, если бы на Рождественском вернисаже обошлось без маскарада и озорства, как в смысле сюжетов, так и в плане их художественного воплощения. В таком случае праздник явно бы не удался, но экспериментаторов, сюрреалистов и шутников в приморском искусстве сегодня хватает, выписывать нет нужды. Веселый рисовальщик и блестящий живописец Владимир Погребняк, как всегда, превращает самые заурядные, казалось бы, эпизоды жизни в гротескные, анекдотичные, карнавальные по своей художественной сути картины. Это может быть ошалевший от клева красный рыбак на черном льду, а может быть и встреча каких-то невообразимых обнявшихся персонажей, не исключено, что любовников. В работах этого художника все возможно. (Такую творческую свободу и кураж порождает напиток под названием «Ёрш» или «Коктейль Есенина», то есть смесь пива и водки.)
Все возможно, впрочем, и в графике Александра Киряхно, работа которого «Желание» способна при первом взгляде едва ли не шокировать вольным эротическим мотивом, а затем властно приковать внимание смелостью и молниеностностью рисунка. Столь же мощной экспрессией линии и цвета отличается живописное полотно Евгения Макеева из серии «Клаустрофобия», где сплетенные тела на фактурном серо-голубом фоне буквально излучают эротическую энергию. Живописный темперамент хорошо ощутим и в работе Владимира Старовойтова из серии, посвященной оркестрантам. Его играющий на фаготе музыкант написан словно и не кистью, а ритмическими цветными волнами. Ну а коль случился весь этот джаз, то в нем органично выступает и такой изобретательный и точный в каждой линии рисовальщик как Валерий Ненаживин, впервые представивший на Рождественском вернисаже свои живописные произведения из серии «Сцена». (На столь вдохновенные импровизации, как показывает опыт, способна подвигнуть небольшая фляжка не очень-то качественного, но вполне безумного коньяка «Кёнигсберг» или «Старый город», которую необходимо сопроводить несколькими дольками лимона.)
Целое рождественское окно, то есть именно оконную раму с расписанным стеклом принес на елку Андрей Обманец, художник, надо сказать, вообще склонный в своем творчестве к ироничной игре и выдумке. По сути, он представил сценки и пейзажи, которые можно увидеть из окон Владивостока, или, наоборот, в самих окнах, особенно рождественских. Вот, например, одна из них, представляющая собой веселую компанию из поддатого мужичка и его кота-собутыльника, что гуляют в картине Екатерины Кравцовой «Напополам». А можно, кстати, задрать голову к рождественскому небу и обнаружить там порвавшего цепи земного притяжения и взлетевшего к звездам персонажа из работы Всеволода Мечковского «Млечный путь». Да и как не взлететь, если млечный путь оставляет головокружительная и необъятная грудь небесной женщины. (Полетам в межзвездном пространстве хорошо способствует ледяная водка, если ее пить прямо на улице под скрип снега и непременные кусочки розового толстого сала, причем без хлеба.)
Совсем в иное путешествие приглашает зрителя Юрий Аксенов, на сей раз оставивший свои разгульные лубочные забавы ради таинственных экзотических миров. Его картина «Страна орхидей» действительно оставляет гипнотическое ощущение ирреальности, словно заглянув в, казалось бы, обычный камин, ты в какой-то момент, например, в рождественскую ночь, можешь лицом к лицу столкнуться с фантастическим лесом орхидей и встретиться глазами с затаившейся в зарослях черной пантерой. (Эти сверкающие как антрацит мистические звери нередко приходят в ярких снах после употребления «Северного сияния», то есть смеси шампанского и водки.)
Где-то в пространстве рождественских снов возникла и картина Олега Подскочина со столь характерной для его магического реализма живописной метафорой, когда на одном холсте сочетаются неожиданные предметы, персонажи, явления, причем из разных культур и эпох. В этой работе средневековые рыцари возвышаются над памятными многим владивостокцам заснеженными земляными слонами, которые в летнее время прорастали посаженными на них цветами, лютиками такими. В девяностых годах эти сюрреалистические существа, изготовленные китайцами, стояли в районе сегодняшней Семеновской площади, а затем ближе к набережной. Теперь слонов нет, но они время от времени появляются в работах этого автора, написанных рассыпчатым мягким мазком в сумрачных бело-коричневых тонах, которые оставляют чувство философской печали, тоски, как говорил Осип Мандельштам, по мировой культуре. (Обычно приступы подобной мировой скорби, weltschmerz, как говорили немецкие романтики, случаются после пары стаканов «кровавой Мэри», то есть смеси водки и томатного сока.)
Подбор абстрактных произведений на нынешнем Рождественском вернисаже как никогда обширен и весьма впечатляет разнообразием индивидуальных стилей. Работы Геннадия Омельченко, который все глубже погружается в глубины мирового опыта беспредметного искусства, чтобы найти в некотором роде формулы абсолютной живописи, отличаются чистотой и ясностью композиции, музыкальным звучанием всего строя произведения. Его изумрудная «Архитектоника живописи» и красно-желтая «Композиция № 8» одновременно и случайны и математически точны, как морозный узор на рождественском окне, сквозь который проникает идущий изнутри свет. В этом смысле абстракции Валерия Шапранова из его серии «Безграничное число» более стихийны, свободны, в них живет внезапная красота и энергия интуитивного движения чувства и кисти. И уж совсем алогичная поэзия, хаос живущей собственной, независимой жизнью линии, царят в картине Лили Зинатулиной, где мир рассыпается на цветные реснички, завитки, значки, намеки. (Такое ощущение невыносимой легкости бытия вполне может быть достигнуто с помощью нескольких бокалов хереса или мадеры марки «Массандра».)
Вечерние, с матовым приглушенным свечением абстрактные графические листы Федора Морозова из серии «Карнавал» столь же притягательны и загадочны, как кружение неизвестных масок на рождественском балу. Но настоящий провал в зазеркалье рождественского праздника можно испытать, остановившись перед большими полотнами Сергея Дробнохода «В поисках сна» и «Осеннее путешествие». Утонченная живопись автора увлекает и затягивает не только ритмом приливов и отливов цветовых пятен, игрой контуров и силуэтов, чувственными метаморфозами цвета, но и пространствами — океанскими и небесными, что вдруг приоткрываются в изменчивой композиции этих произведений:
Только бы видеть тебя, умирающий в золоте месяц,
Золотом блещущий снег, легкие тени берез
И самоцветы небес: янтарно-зеленый Юпитер,
Сириус, дерзкий сапфир, синим горящий огнем,
Альдебарана рубин, алмазную цепь Ориона
И уходящий в моря призрак сребристый — Арго.
(Иван Бунин)
(В цветные метафизические путешествия случается, хотя и не всегда, отправляет изрядная порция текилы. Впрочем, возможен и вариант: хорошо очищенный и настоянный на кедровых орешках шестидесятипятиградусный самогон.)
Почти тридцать художников участвуют в Рождественском вернисаже «В поисках изумрудов», где представлено порядка пятидесяти произведений. И в целом экспозиция создает довольно полную панораму сегодняшнего искусства Приморья, пожалуй, наиболее значительного, интересного и современного во всем регионе Дальнего Востока. И пусть этот рождественский праздник, созданный в уходящем году художниками, оставит в вашей памяти и жизни отблеск подлинной радости этого мира, который вновь и вновь рождается на листе бумаги или холсте.
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
Всеволод Мечковский
1945 — родился 13 декабря в г. Новосибирске
1963 — 1968 — учёба в Архитектурной академии г. Новосибирск.
1971 — стал членом Союза архитекторов СССР/России
1979 — получил творческую категорию с правом исполнения художественных работ
1994 — член международной ассоциации художников «Fantastica e Visionaria»
«СеМечко — на четверть глубже» — авторское название выставки. Расшифровать его можно так: «Се-ва Мечко-вский укоренился на четверть века глубже». Несмотря на остроту и образность, такое определение мне как куратору показалось односторонним. Ведь задача семечка — не только углубиться, но и прорасти новыми побегами. Собственно, этим занят был Всеволод все эти годы. И на самом деле, «углубил интеллектуально приморскую живопись», как выразился Андрей Калачинский, процитированный Мечковским в анонсе выставки в журнале «City». В том же анонсе упоминалось об уже состоявшихся в его биографии 12-ти персональных выставках. Эта — тринадцатая. То есть, практически каждые два года Всеволод отчитывался перед зрителем о проделанной работе. И ни один показ не проходил незамеченным — задевал всех, увеличивал и число почитателей, и число гонителей. Поскольку сам автор заявил тринадцатую экспозицию как итоговую, мы серьёзно отнеслись к ней, попытались создать художественный проект. Получились «Визуальные парадоксы». Парадокс — основа личностного и художнического «Я» Мечковского. Его мощный алчущий деятельности интеллект постоянно занят «разъятием» на составные части понятий, образов, явлений, тасованием этих частей и составлением на их основе новых образов и понятий — свежих, ядрёных, крепко ударяющих по мозгам (прошу прощения за просторечие) и глазам зрителя. Так было всегда. Однако, на мой взгляд, обязательное присутствие эротической составляющей в произведениях, поднимающих этические, социальные и даже политические проблемы, рассеивало внимание публики, становилось ахиллесовой пятой Всеволода, притягивающей стрелы критики. Поэтому в данном случае мы постарались минимизировать число работ, в которых имеет место быть «обнажёнка». И ещё — в экспозицию вошли произведения, ранее не выставлявшиеся. Цели проекта две: продемонстрировать высокий уровень мастерства и таланта художника, его отличную творческую форму и дать пищу визуальным и мыслительным способностям зрителя.
Наталья Левданская,
куратор
Адрес: ул.Светланская, д.5 Тел.: +7 (4232) 41-05-26, факс: +7 (4232) 32-06-63 www.arkagallery.ru и www.artnet.com/arka.html
Галерея открыта со вторника по субботу с 11:00 до 18:00
