Выставочный зал:
г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
С 21 мая по 16 июня Приморская государственная картинная галерея представляет выставку одной картины Владимира Олейникова «Осенний свет». Выставка работает в рамках цикла «Художники-юбиляры — 2019», посвященного приморским мастерам, чьи юбилеи мы празднуем в этом году.
Владимир Иванович Олейников — художник-график, работающий в разных жанрах: пейзаж, натюрморт, портрет. Единственный в Приморье мастер, который продолжает и развивает традиции русской классической акварели. Известный приморский искусствовед Виталий Кандыба называл Владимира Олейникова самым сильным графиком на всей восточной территории до Уральских гор.
Умение писать акварелью – само по себе творческий подвиг: ведь акварель – техника, не терпящая даже малейшего неосторожного с ней обращения, не поддающаяся тем, кто пытается овладеть ею силой. Как сказал сам Владимир Олейников: «Акварель — искусство мгновенное. Тут или получилось, или не получилось».
Приморская государственная картинная галерея
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
Телефон: +7 (423) 241-1144, 241-1195
URL: www.primgallery.ru
График работы: понедельник — четверг с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Адрес: 690106, г. Владивосток, Партизанский проспект, 12
Телефон: +7 (423) 242-7748
График работы: понедельник — четверг, суббота — воскресенье с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Выставочный зал:
г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
7 октября в 16:00 в выставочном зале главного здания Приморской государственной картинной галереи (Алеутская улица, 12) состоится открытие выставки, посвящённой 15-летию творческого движения «Дом Пришвина» и 85-летию пребывания известного русского писателя Михаила Михайловича Пришвина в Приморье, создавшего по итогам путешествий лирические повести-поэмы «Женьшень», «Олень-цветок», которые считаются жемчужинами русской литературы ХХ века.
Творческое движение «Дом Пришвина» было создано в память о писателе в 2001 году. Основателем стал заслуженный художник России, известный художник-акварелист, тонко чувствующий природу Владимир Олейников. Он писал: «Наш «Дом Пришвина» содействует подъёму культуры во всех её составляющих — изобразительное искусство, литература, музыка, история. «Дом» объединяет людей разных профессий — журналистов, писателей, художников, учителей, библиотекарей, школьников, всех в Артемовском округе неравнодушных к нашей малой родине, к её природе, обычаям, традициям, к прошлому и настоящему».
В дальнейшем к движению присоединились известный приморский пейзажист Виктор Убираев, художник-график Геннадий Кунгуров, Сергей Барсуков. Всех их роднит принадлежность малой родине — городу Артёму, память о тех местах, с которыми был связан М.М. Пришвин. Стало доброй традицией отмечать юбилеи писателя и годовщины его пребывания в Приморье творческими выставками.
В Приморской государственной картинной галерее открывается предъюбилейная, 24, выставка. В экспозиции представлено более 40 пейзажей, которые дарят возможность почувствовать прелесть приморской природы в любое время года и в различных состояниях. По сути, это творческий отчет — художники показывают свои последние работы, созданные на пленэрах в тех местах, где бывал Михаил Михайлович Пришвин — Майхэ (ныне Артём), Анисимовка, Лукьяновка, Сидими.
В рамках выставки состоятся встречи с художниками, будет представлена возможность услышать лирическую повесть «Женьшень» в исполнении «Театра слова Екатерины Кучук».
Приморская государственная картинная галерея
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
Телефон: +7 (423) 241-1144, 241-1195
URL: www.primgallery.ru
График работы: понедельник — четверг с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Адрес: 690106, г. Владивосток, Партизанский проспект, 12
Телефон: +7 (423) 242-7748
График работы: понедельник — четверг, суббота — воскресенье с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Акварель… Одна из древнейших живописных техник, дающая возможность добиться широчайшего разнообразия изобразительных эффектов. Это материал подвижный, мобильный, позволяющий автору импровизировать, выражать настроение и чувства, воплотить любой, самый сложный, сюжет и в то же время пригодный для набросков, зарисовок археологических и географических экспедиций в так называемом путевом дневнике художника.
В выставке участвуют 24 автора из Артема, Владивостока, Находки, Уссурийска, Хабаровска: Сергей Черкасов, Ирина Миклушевская, Владимир Олейников, Валентин Чеботарёв, Виктор Убираев, Людмила Убираева, Виктория Косенко, Анатолий Заугольнов, Игорь Кузнецов, Александр Логинов, Евгений и Оксана Осиповы, Тимофей Кушнарёв, Ольга Игнатенко, Егор Зарочинцев, Анастасия Долгополова, Сергей Горбач, Павел Куянцев, Лидия Козьмина, Сергей Толмачёв, Евгений Базилевич Бронислав Тамулевич, Надежда Хрустова, Екатерина Архипова, Александр Шалагин. Представлено около 90 работ. Каждый участник отличается своей неповторимой манерой, в то же время качеством, объединяющим всех, можно назвать высокий профессионализм. Зритель увидит акварели в технике a la prima, получит представление о звучности цвета в акварели, о роли белой бумаги, не заполненной цветом, в общем строе работы, о корпусной живописной манере, дающей художественную завершенность работе. В ряде листов для большей выразительности использованы карандаш, гуашь, пастель, тушь и даже коллаж!
Не менее разнообразна жанровая картина: представлены портрет, лирический, городской и индустриальный пейзаж, натурные зарисовки, натюрморт, книжная иллюстрация, так называемая ботаническая иллюстрация, отличающаяся высочайшей точностью в передаче натуры. Участие в проекте художников из Хабаровска позволяет говорить еще об одной тенденции: в последнее время явно появилось стремление к объединению творческих усилий для устройства больших художественных событий. Для Приморского края выставка подобного плана – явление редкое. Художников, работающих преимущественно в акварели, единицы. Тем не менее, собранный материал позволяет говорить не только о наличии талантливых авторов старшего поколения, виртуозно владеющих материалом, но и тенденции возрастающего интереса к технике молодых художников.
Мир, открываемый художниками, удивителен и прекрасен, а участие членов молодых авторов в выставке дает надежду на то, что она будет отправной точкой для создания секции акварелистов в Приморском отделении ВТОО «Союз художников России» и проведения акварельных пленэров и следующих выставок.
Куратор выставки Ольга Зотова,
член Союза художников России,
кандидат искусствоведения,
доцент Школы гуманитарных наук ДВФУ
Музейно-выставочный комплекс ВГУЭС
Адрес: 690014, г. Владивосток, ул. Гоголя, 41, главный корпус, 1-й этаж
Новая выставка творческой группы «Дом Пришвина» посвящена 140-летию писателя Михаила Пришвина.
В начале 1930-х гг. М. Пришвин предпринял ряд путешествий по Приморскому краю. Здесь, в Приморье писатель замыслил цикл произведений, самыми известными из которых стали «Женьшень» и «Олень-цветок», настоящие жемчужины русской литературы ХХ века. Здесь он вел дневник, в котором Приморью и его природе, осмыслению связи человека и окружающей его среды, глубинного влияния земли на внутренний мир, характер человека, его способность чувствовать, посвящены десятки страниц. Писатель поднимает вечные темы любви, жизни и смерти, испытания художника славой и бесславием. В дневнике же восхищается нашей природой: «Лучшее в моем путешествии — это были встречи с морем в одиночестве среди пустынных гор и дико распавшихся скал». Думается, создание в память о писателе в 2001 году в Приморье движения «Дом Пришвина» было абсолютно закономерным явлением. Новое переукладывание России, начавшееся в 1990-х, побудило творческих людей к поиску точек опоры. Для инициатора движения Заслуженного художника России Владимира Олейникова такая точка не мыслилась без связи с родной землей, с ее историей, с истинным содержанием места.
Тогда же в рамках движения сформировалась творческая группа художников — Владимир Олейников, Геннадий Кунгуров, Жорж Кочубей, Виктор Убираев, позже к группе присоединился Сергей Барсуков. Их с полным правом можно назвать художниками-путешественниками. Пленэры по Приморскому краю — окрестности Артема, Анисимовка, Лукьяновка, Сидеми, Посьет — питают их творчество. Тонкий, внутренним зрением чувствующий природу Владимир Олейников, не один десяток лет верный акварельной технике, в своих работах передает тишину и девственность снега, укрывшего деревушку и старый дощатый сарай, гулкий звук тающей весенней речки, зарево осенней листвы, серую дымку тумана над морем. Коренной уроженец Приморья, умеющий видеть красоту в малой веточке в ближнем лесу, он сросся с этой землей. И от того каждая его работа отличается наполненностью, дыханием жизни.
В живописи Виктора Убираева воплотилось другое ощущения мира — красочное, подчас подобное радуге (его последняя персональная выставка в галерее «Portmay” так и называлась «Ожидание радуги»). Художник передает мимолетность облака, вдруг в ясный день возникшего на небосклоне, волнующий трепет движения чайки над морем, изменчивый цвет снега в зимний день, когда розово-сиреневым, голубым, синим оттеняется оставленный след. Изменчивый приморский пейзаж оживает в живописи Убираева, маня зрителя свежестью прозрачного утра или густым маревом летнего дня. Геннадий Кунгуров, в последние годы прочно ушедший в живопись, на этой выставке представит серию новых графических работ. Приморский пейзаж в его исполнении и живописно-красочный в разные сезоны, и сосредоточенно строгий в изящной, «фирменного» кунгуровского почерка черно-белой графике. Живопись Сергея Барсукова отличает преданность природе, стремление запечатлеть ее гармонию и своеобразие. Его сюжеты — сельские уголки, побережье, неброские цветочные натюрморты, которые как, узор в калейдоскопе, не бывают одинаковыми. Творчеству С. Барсукова свойствены созерцательность и поэтичность.
Примечательно, что за годы, прошедшие со времени последней выставки группы «Дом Пришвина» в залах Приморской организации союза художников в 2008 году, каждый был автором персональной выставки, отражающей своеобразие и неповторимость авторских видения и манеры. Но именно совместная выставка, посвященная Приморской земле, позволяет увидеть ту нить, что объединяет творческую личность с личностью Пришвина, который писал: «Вокруг меня идут люди, бросившие все свое лучшее в общий костер, чтобы он горел для всех, и что мне говорить, если я свой огонек прикрыл ладошками, и несу его, и берегу его на то время, когда все сгорит и погаснет, и надо будет зажечь на земле новый огонь». «Портрет М. Пришвина» будет символическим присутствием писателя на выставке.
Ольга Зотова, кандидат искусствоведения,
доцент кафедры журналистики и издательского дела ШГН ДВФУ
Приморская организация союза художников России
Адрес: г. Владивосток, ул. Алеутская, 14а
Твой образ лёгкий и блистающий
как на ладони я держу
и бабочкой неулетающей
благоговейно дорожу. Владимир Набоков
Русский декабрь, плотно запеленавший окрёстный мир в снега, очень похож на гигантский белый загрунтованный холст, ещё не тронутый ни угольной линией, ни первым мазком кисти, — он ждёт прихода Рождества. И хотя сюжет будущего полотна известен вот уже два тысячелетия — Вифлеемская звезда, бредущие на её путеводный свет волхвы с дарами, соломенные ясли с ребёнком, это произведение всякий раз рождается как в первый раз. И в этом волшебное свойство праздника, его тайна — он действительно всегда случается впервые, потому что это Рождество.
От воловьих ноздрей подымается в воздухе пар,
Млечный путь в небесах наподобье висит полотенца.
И стоят у пещеры Каспар, Мельхиор, Бальтазар,
Из заплечных мешков вынимая дары для Младенца. Светлана Кекова
Вот и Рождественский вернисаж в галерее PORTMAY давно уже стал традиционным, но всякий раз он обретает новые черты, на нём появляются неизвестные ранее темы, персонажи, появляются новые участники. Можно сказать, холст Рождественского вернисажа грунтуется целый год, а в душе художников зреют замыслы, которые и воплощаются затем в этой новогодней выставке. И когда смотришь на уже состоявшуюся экспозицию, всякий раз действительно неожиданную, как новый орнамент в детском калейдоскопе, то она похожа на снежную бабочку, залетевшую в пространство галереи. Словно весь год выставка хранилась в яслях, была куколкой, хризалидой, как говорили в прежние времена, а сейчас превратилась в бабочку и расправила крылья, способные закрыть весь зимний загрунтованный холст нашей жизни. Собственно, этого преображения мы и ждём, на него и надеемся. Да и само чудесное слово «хризалида», звенящее словно звуки старинной музыки и будто инкрустированное драгоценными узорами, образованное от латинского слова chrysallis, которое в свою очередь произошло от греческого chrysos (золото), необычайно подходит и русской зиме и самому празднику — золотая куколка Рождества.
На этот раз в экспозиции представлены произведения более тридцати художников, созданные в самых различных жанрах: здесь и пейзаж, и сюжетные картины, и натюрморты, и абстрактная живопись. Среди участников вернисажа есть авторы, которые впервые выставляются в галерее. Наверное, о них и стоит сказать в первую очередь, к новичкам в галерее PORTMAY отношение особое, можно сказать, нежное. Холсты Александра Селиванова притягивают внимание уже на расстоянии, настолько они цельные и по композиции, и по цветовой гармонии, образ пейзажа или натюрморта не нужно собирать взглядом — он возникает сразу же. В самой манере его живописного письма — тщательной, мягкой, с тонкой проработкой деталей и нюансировкой цвета и вполне реалистической по своим приметам, есть всё же некая метафизическая отстранённость, когда привычный вроде бы ландшафт с полем, деревьями, облаками, луговым озерцом воспринимается как земной пейзаж вообще, красота, преподнесённая нам в своих вечных формах. В этот пейзаж нельзя войти, его можно только созерцать. А две акварели Татьяны Матюхиной с цветами, напоминающие раскрытые крылья бабочки, какие-то изумленно детские по своей фантастичности, когда цветки роз или лилий больше чем вазы, в которых они стоят, но изысканные по рисунку и оттенкам прозрачного цвета воплощают, по моим ощущениям, сам переливающийся сказочный дух Рождества.
Вообще, на этой выставке само собой, словно по мановению магической кисти, появилась красивая серия работ, посвященных цветам, которые, конечно, особенно трогают сердце среди зимы. Здесь хочется сказать о натюрмортах Александра Бондаря, написанных свободно, эмоционально, когда цвет по холсту течёт, а каждый лепесток сияет. Его желтые хризантемы и васильки способны освещать даже январские сумерки. А декоративные холсты Ирины Ненаживиной — «Ирисы» и «Бутон», даже к натюрмортам трудно отнести, скорее, это освещённые вечерними лучами витражи, они излучают свет и поэзию таинственных встреч где-нибудь на побережье Японского моря.
Да можно ли вообще на этой выставке обойтись без волшебства и сказки, превращений и карнавала, без подарков, которые приготовили зелёные ежи на обаятельном графическом листе Лидии Козьминой. Эти странные, но, судя по всему, добрые ёжики принесли на праздник подарки, а какие именно остается секретом — они держат их в зажатых лапках, даже подсмотреть невозможно. Но от этого только радостней, значит, Рождество продолжается, и тайны не все раскрыты.
Рождество под многовековым христианским покровом сохранило и своё народное содержание. И Святки, святые вечера — это главный праздник русской зимы, это колядованье и ряженье, хождение со звездою, гадания, игры с переодеванием, то есть развернувшийся во всю Россию зимний карнавал. В это время «позволено всё, чего в обыденной жизни не позволено», так говорил в своей книге «Месяцеслов» приморский поэт и писатель Юрий Кашук. Картина Юрия Аксёнова так и называется «Карнавал», и как всегда у этого художника, на карнавале у него просто фейерверком расцветает безудержная фантазия. В одном хороводе оказались и фантастические существа с птичьими головами, и окружённые магическим ореолом женщины с узорами боди-арта на груди, и прочие персонажи в самых необычных обличьях и масках.
На этом же маскараде толпятся и уже поддатые поселковые жители Александра Шалагина, и отважные купальщики в крещенской иордани Александра Арсененко, и Буратино с Пьеро Лили Зинатулиной, и экстравагантная гламурная дама Всеволода Мечковского, и золотокудрая, напоминающая огненный цветок богиня Флора Юрия Платонова, и средневековые рыцари Олега Подскочина, замершие в своих печальных доспехах на его полотне «Старое письмо»…
Конечно, у трезвомыслящих, сторонящихся праздника зрителей может возникнуть вопрос: у вас тут, собственно, что — художественная выставка, или послепраздничные галлюцинации? Это Рождественский вернисаж, а значит, как уже говорилось, можно позволить всё, что отмечено художественной индивидуальностью и мастерством, свободным воображением и фантазией, юмором и поэзией. И, конечно же, в экспозиции не обойтись без картин Владимира Погребняка с их откровенной иронией и умной наблюдательностью. Ну вот куда, скажите на милость, тащат три угорелых красных человечка срубленную предпоследнюю ель — на главную площадь страны, на площадь Борцов Революции во Владивостоке?.. А кто под ней будет плясать — эти дамы полусвета в сетчатых чулках с его работы «Батман, ещё батман!»… Впрочем, и они тоже — карнавал есть карнавал.
Ну а проникая в самую сердцевину праздника неминуемо окажешься в мире художественных метафор и абстрактных образов, наделённых между тем живописной красотой и эмоциональной силой. Именно таковы абстрактные работы Валерия Шапранова из его серии «Безграничное число», произведения Геннадия Омельченко и Сергея Дробнохода. Казалось бы, странно, необъяснимо, но вместе с тем и естественно, что именно чистая абстрактная живопись способна принести столь же чистую и необъяснимую эстетическую радость. Можно даже обойтись без слова «эстетическая», просто радость, какую нам доставляет полет бабочки, взмах её абстрактных цветных крыльев. Например, бабочки адмирал (Vanessa atalanta), или боярышницы (aporia crataegi), или даже простой капустницы (pieris brassicae).
Дай бабочкам такие имена,
чтоб цвет их крыл звучаньем был угадан.
Дай зимним пчёлам мёда и вина,
а детям — смирну, золото и ладан. Светлана Кекова
Графические листы, коллажи, объекты, можно, наверное, ещё подобрать какие-то термины, когда речь заходит о произведениях Александра Киряхно, больше всего напоминают диковинных, ещё просто не известных науке бабочек. Именно таковы его работы, представленные на Рождественском вернисаже, хотя сам художник назвал свой триптих «Инфузория туфелька и её игрушка». Эти покрытые таинственными письменами, линиями, пятнами и пришитыми цветными лоскутками листы в сознании каждого зрителя способны раскрыться самым неожиданным образом — они могут быть инфузориями, хризалидами, бабочками, а могут обернуться и женщинами, скрытыми за кружевом ветвей, оконным переплётом, мелькающими в пространстве городских арок. Куда они летят — конечно, за город, прямиком в пейзаж.
Опять же по традиции, почти целиком один из залов отдан пейзажной живописи. «Воспоминание о пленэре» — так называется работа Андрея Обманца, и она, словно заветный ключ, открывает пространство прошедшего пленэра. Как правило, здесь собраны новые работы, привезённые именно с пленэрных путешествий, но есть и прежние, прибережённые как раз к Рождественскому вернисажу. Таковы, например, картины Геннадия Кунгурова: «Зимник», «Покров» и очень владивостокская, даже цвет и фактура снега здесь наши, городские, картина «Зимняя Миллионка».
Вообще, география пейзажей на вернисаже довольно обширна. Сочные, свежие работы Виталия Медведева были написаны на озере Ханка, этюды Маши Холмогоровой — на мысе Песчаном, гуаши Михаила Фролова с берёзовыми рощами, полными лиловых и синих теней, — в Шмаковке, а серия этюдов Евгения Пихтовникова — очень живописных, созданных в его артистичной манере — запечатлела пейзаж Подмосковья и северного Приморья. Центральной России посвящены и картины Николая Большакова, они и написаны в традициях русской пейзажной живописи, столь свойственной этому художнику. Акварели Владимира Олейникова — это окрестности его родного Артёма, как всегда, мастерски выполненные, лиричные, исполненные тонкого настроения.
У Владимира Набокова, писателя, поэта, великого поклонника и знатока бабочек, есть ранний рассказ «Рождество», пронизанный острым, ранящим переживанием этого праздника именно как чуда преображения и рождения для новой жизни. Сюжет незатейлив, как, в общем, незатейливы радость или горе: герой по фамилии Слепцов приезжает в свою деревенскую усадьбу накануне Рождества, чтобы похоронить в семейном склепе умершего сына, совсем ещё отрока, подростка. Онемевший и ослепший от свалившейся беды, в сочельник он заходит в комнату сына, где тот жил летом и страшно увлекался бабочками, и находит там коробку с куколкой индийского шелкопряда, о которой сын всё вспоминал в своем простудном бреду: «Слепцов зажмурился, и на мгновение ему показалось, что до конца понятна, до конца обнажена земная жизнь — горестная до ужаса, унизительно бесцельная, бесплодная, лишённая чудес…» Он заносит эту коробку в натопленный флигель, и там внезапно для героя, в деревенском тепле, из треснувшей куколки на белый свет появляется бабочка, происходит чудо Рождества: «И тогда простёртые крылья, загнутые на концах, тёмно-бархатные, с четырьмя слюдяными оконцами, вздохнули в порыве нежного, восхитительного, почти человеческого счастья». Иисус Христос — это бабочка, именно поэтому к вам непременно придут ежи с подарками. Не гоните их сразу с порога…
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (423) 230-2493, 230-2494
URL: www.portmay.ru
График работы: без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
В выставке графики в залах Приморского союза художников в декабре 2010 года участвовало более 30 художников. Представлено около 100 графических листов, выполненных в разных техниках. Рисунок карандашом, тушью, сангиной, акварель, пастель, гуашь; печатная графика — литография, линогравюра, офорт, ксилография; работы в смешанной технике и технике граттажа — разнообразие представленного материала вызывает уважение и к цеху художников, и к самому виду изобразительного искусства, дающего столь широкие возможности выражения творческого замысла.
Магическое пространство, в котором особым образом складываются отношения изображаемого предмета и плоскости, мастер графики В.А. Фаворский назвал «воздухом белого листа». В этом воздухе рождается искусство, в основе которого лежит линия, сочетания чёрного и белого, способность к штудированию натуры, передаче с помощью беглого наброска сути изображаемого. Оно изначально давало художникам практически неограниченную свободу творчества.
Как самостоятельная область искусства приморская графика сформировалась в 1960-е. Эстамп, линогравюра, офорт, акварель, ксилография появляются на краевых и зональных выставках. Темы этого периода — приморский пейзаж, рыбацкая тема, виды города, история страны. Они отчётливо звучат в нынешней выставке, давая примеры классической школы и мастерства К. Шебеко, Т. Кушнарёва, И. Кузнецова, В Чеботарёва, В. Олейникова.
В 1990-х проявляется тяготение художников к поиску формы, цветовых сочетаний, дающих серии работ, близких к абстракции. Техники, в которых работают Е. Макеев, В. Шапранов, И. Зинатулин, Л. Зинатулина, Е. Никитина, близки к живописи: гуашь, смешанная техника с использованием акрила. Тяготение к масштабным сериям отражает экспериментальный подход.
В последние годы появляется графика, в которой отражается специфика современной визуальной культуры и технологические возможности времени.
Хронологический диапазон выставки довольно широк: представленные работы датированы от 1970-х до 2010-го. Это позволяет увидеть некий срез искусства, сравниваемого исследователями с поэзией.
Куратор выставки — О. И. Зотова, кандидат искусствоведения,
доцент кафедры издательского дела и полиграфии
Института массовых коммуникаций ДВФУ
Профессиональные художники, работавшие в технике акварельной живописи, даже внутри художественного сообщества во все времена ощущали себя некой обособленной группой. И не по собственной воле, а в силу противостояния обстоятельствам. Дело в том, что акварели долгое время отводили роль искусства вспомогательного, пригодного для картографии, подготовительных работ к станковой живописи, росписям, для создания эскизов к театральным декорациям и костюмам. Или же она занимала место домашней забавы — семейные портреты, альбомные рисунки, усадебные пейзажи с крестьянками. Конечно, с течением времени всё это акварельное наследие обрело свою историческую и художественную ценность, но весь девятнадцатый век акварелистам приходилось отстаивать право на имя художника, совершенствовать технику письма и оттачивать мастерство, расширять круг тем, мотивов и сюжетов акварельной живописи. И произведения Александра Иванова, Михаила Врубеля, Валентина Серова, а затем и художников общества «Мир искусства» остались в истории акварели подлинными шедеврами. Они превратили акварель в искусство утонченного вкуса и высокого мастерства.
Ну а в двадцатом веке — другая напасть: фабричные акварельные краски, что называется, ушли в народ, и акварельное письмо стало занятием массовым — детским, школьным, любительским. Всё это, конечно, и хорошо с точки зрения эстетического просвещения, но станковым акварелистам опять пришлось защищать свою технику от второсортности, дилетантизма и любительщины. В такой ситуации мастера акварели были вынуждены — официально и неофициально, объединяться в своего рода профессиональный цех, подобный средневековому монашескому или рыцарскому ордену, чтобы хранить и развивать акварельную живопись во всей её классической чистоте, виртуозном блеске и великолепии.
И творчество Владимира Олейникова, который вот уж несколько десятилетий остается верен искусству акварели, в основном, написанной «по сырому», на сегодняшний день не только широко известно и любимо в Приморье и на Дальнем Востоке, но и в России. Помимо того, что за его плечами множество коллективных и персональных выставок, произведения автора участвуют в редких, но от того и весьма престижных международных и российских выставках и биеннале акварели. И среди них Всероссийская выставка в городе Кургане, что проводится в последнее десятилетие. Надо сказать, что отбор работ там происходит строжайший, в расчет берётся не только художественное качество произведений, но и традиционная чистота техники, то есть принимается только акварель в её классическом виде, без каких бы то ни было технических примесей, вмешательств и фокусов — только бумага, вода, кисть, акварельные краски.
В кругу мастеров акварельной живописи, как в любом профессиональном содружестве, живет свой язык, своя мифология и шутки. Так, например, они любят вспоминать слова деда Щукаря из романа Михаила Шолохова «Поднятая целина», когда этот народный персонаж толкует некоторые иностранные слова: «Акварель» — это хорошая девка, так я соображаю, а «бордюр» — вовсе даже наоборот, это не что иное, как гулящая баба». Как подтвердил бы каждый из художников, в том числе и Владимир Олейников, акварель — девка, конечно, хорошая, но очень капризная. Акварель, при всей своей внешней доступности, — это техника, ускользающая при малейшем грубом с ней обращении, неуступчивая с теми, кто пытается овладеть ею нахрапом и совершенно неотзывчивая к тому, кто не чувствует всем своим существом её нежную тайну, её влажное и мягкое мерцание. Акварель — субстанция поэтическая и требует для себя поэта. Говоря иными словами, она открывается только избранным, и Владимир Олейников из их числа. А сколько любви, внимания, терпения и профессионального труда нужно, чтобы десятилетиями держать акварель в руках, известно только самому художнику.
Но зато всем ценителям акварельной живописи и творчества Владимира Олейникова доступны и совершенно открыты произведения автора, которых на его персональной выставке «Высокое небо Майхэ» в галерее PORTMAY представлено более шестидесяти. Думаю, необходимо пояснить, откуда в имени выставки, как и во многих названиях работ, появилось это воздушное китайское слово. До шестьдесят девятого года прошлого века две реки, украшающие Шкотовскую долину Приморья, назывались Майхэ и Батальянза. На берегах этих речек прошло детство художника, которое, как мне видится, и стало неиссякаемым источником, питающим искусство Владимира Олейникова. И называть Майхэ — Артёмовкой, а Батальянзу — Кневичевкой, у него, понятно, не поворачивается язык, он не может изменить детству, оно не переименовывается. Книгу своих воспоминаний о детстве, родителях, всей большой семье Олениковых, в которой было десять детей, размышлений об искусстве, автор тоже назвал «Майхэ». Кстати говоря, эта исповедальная книга бросает дополнительный свет и на творчество, дополняет его житейскими, весьма драматичными, а потому философскими деталями.
В своих пленэрных путешествиях художник забирался во многие уголки Приморья. Он всегда любил писать побережье, с его скалами, маяками, галькой и песком пляжей и особым коричневато-перламутровым воздухом, его увлекали таёжные ключи и речки, с их цветной игрой воды, света и густых теней, его завораживали тихие улочки и окраины таёжных деревень. На выставке есть произведения, написанные и на Урале, где он вместе с другими акварелистами страны работал на пленэре, и в центральной части России. Но родина его акварели — это, конечно, Шкотовская долина и её окрестности, это Майхэ и Батальянза в любое время года. И картина «Небо над Батальянзой» вполне может выступать неким эталоном, образом и Приморья, и акварельного искусства автора. Работа выдержана в сдержанных зелёных, коричневатых и серых тонах, с помощью которых художник тончайшим образом выстраивает перспективу и пространство пейзажа — от сопки на первом плане, светлых излучин реки до горной гряды на горизонте и высокого облачного неба над всей долиной. В картине нет и намека на какой-либо внешний броский эффект, чего акварель, в общем-то, в умелых руках позволяет, она полна воздуха, благородного сияния цвета, особой акварельной тишины и той светлой печали, что отличает в мировом искусстве именно русский пейзаж.
Мне представляется, что каждый настоящий пейзажист, а уж тем более художник, работающий с акварелью, постепенно развивает и в себе, и в творчестве, а конкретно, в стиле, некое шестое чувство — чувство времён года, которое с особой выразительностью было присуще древнему восточному искусству. Особенно его культивировали живописцы и поэты: сезонные стихи, сезонные картины — всё это имело прочную и естественную связь с течением времени, жизнью природы. В акварелях Олейникова осень, зима, весна и лето — это не просто листопады, снежные метели, первые проталины, клейкая зелень на опушках или летние туманы и расцветающие ирисы. Каждое время года откликается в его работах своим ритмом, цветовой композицией листа, общей атмосферой и акварельной музыкой, на которую работает всё — выбранный мотив, отобранные приметы и детали пейзажа или натюрморта, фактура письма и, конечно же, цвет, гармония колорита. Можно сказать, у художника для каждого времени года своя манера письма, они индивидуальны.
Вот осень: порыжевшая поляна перед деревенским домом с пристройками и чуть намеченные кистью зелено-оранжевые, мягкие и тающие в голубом бесконечном небе бабьего лета купы деревьев, тишина с золотистым отливом и благодатный покой, разлитый в мире. Вот зима: она обладает в акварелях даже своим снежным запахом и шорохом льдистого воздуха, как, например, в картинах «Серый февраль» или «Морозный день». Вот весна в работе «Проталины», даже ещё и не весна, а еле заметные её приметы: пятачки земли на всё ещё белом поле, чуть вспыхнувшие верхушки ветвей и теплое лиловое свечение дальних сопок. Вот лето в «Этюде с одиноким деревом», написанном быстро, на одном дыхании, чего, собственно, и требует акварель, где солнечная зелень склона и свободно парящего над ним дерева сияет прозрачным тонким светом.
Натюрморты художника тоже чаще всего связаны с временем года, потому что и натюрморт для него — это живое проявление природы, образ той или иной её поры. Желтый букет в глиняном горшке и розовый нежный ломоть дыни ещё полны цвета, сока и зрелого света, а вот букет в «Поздних цветах осени» уже дышит холодком, подсушенный ветром и скудным солнцем, что пленительно подчеркивают роскошный отблеск вазы и серо-голубая льняная скатерть, сверкающая складками и углами. Надо сказать, что мастерство художника, его филигранное акварельное письмо, может быть, с особой силой притягивают в его миниатюрах. Эти работы, что без оформления вполне уместятся в ладони, исполнены изящества и вкуса, именно к ним особенно подходит определение — произведения, настолько они самостоятельны и цельны.
Неизвестно, какой цвет царил в мире в первый день творенья, но, когда я смотрю на картины Олейникова, мне представляется, что белый, потому что с белого листа бумаги начинается акварель. В своей книге автор вспоминает дорогую для себя серию, которую он назвал «Белый март». «Прекрасно работалось от белого», — замечает он. И завершает главу простыми словами, в которых душа акварели: Белый снег. Белый март. Белый лист. Белый свет.
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
И все утро яркие и чистые
Буду видеть краски в вышине,
И до полдня будут серебристые
Хризантемы на моем окне. Иван Бунин
Дары, что принесли волхвы, пришедшие вслед за Вифлеемской звездой поклониться младенцу, навсегда остались чудесным символом Рождества. А сам этот библейский сюжет подношения даров стал одним из наиболее любимых и значимых в мировом искусстве, начиная с византийских икон, фресок Джотто и вплоть до наших дней. Есть в неожиданном появлении восточных волхвов у яслей с младенцем, в их таинственных дарах, что-то необъяснимо притягательное, какое-то предчувствие счастливого открытия и обретения. Наверное, каждый из нас переживал этот праздник ожидания праздника, уж в детстве-то наверняка. Собственно, и рождественские подарки под новогодней елкой, которых дети ждут с замиранием сердца, с восторгом, которого в зрелые годы, увы, мы уже лишены, и есть дары волхвов, продолжение чуда.
Впрочем, и для нас, погруженных в прозу современной жизни, дверь, ведущая к радостям Рождества, вовсе не закрыта. У праздника много дорог, и одна из них ведет в галерею PORTMAY, где вот уже в четвертый раз проходит Рождественский вернисаж. И если волхвы Балтазар, Гаспар и Мельхиор принесли в дар золото, ладан и смирну, то приморские художники приготовили к празднику новые живописные и графические работы. Ведь эта выставка и есть ёлка с дарами, которую они устроили для всех любителей искусства. И Белый ангел Рюрика Тушкина из его одноименной картины, пожалуй, может послужить добрым проводником на вернисаже, нужно только довериться ему.
Дело в том, что в экспозиции тоже таится немало чудесного, загадочного, а подчас и просто незнакомого, но вместе с тем волнующего и радостного. Не для того ли и существуют праздничные маскарады и карнавалы, чтобы на какое-то время преобразить окружающий привычный мир, сорвать с него покров обыденности, чтобы вдруг обнаружить под ним невиданные ранее цвета и пространства, иные небеса и другие пейзажи… Как, например, это происходит в большом сверкающем полотне Ильи Бутусова «В поисках изумрудов». Надо сказать, что творчество этого автора вообще сродни ювелирному делу: в своих абстрактных работах он замораживает предметные формы до голубого звона, а затем разбивает их вдребезги, чтобы из осколков создать новую мозаику, словно претворяя в живопись стихотворение Ивана Бунина, посвященное перстню:
Рубины мрачные цвели, чернели в нем,
Внутри пурпурно-кровяные,
Алмазы вспыхивали розовым огнем,
Дробясь, как слезы ледяные.
Бесценными играл заветный перстень мой,
Но затаенными лучами:
Так светит и горит сокрытый полутьмой
Старинный образ в царском храме.
Но сразу же надо сказать, что, как и в прежние годы, Рождественский вернисаж состоит из двух частей: первая представляет произведения, которые можно назвать реалистическими, а вторая — это работы авторов, чье творчество связано с самыми различными направлениями современного искусства — от магического реализма до чистой абстракции.
И, пожалуй, Николая Большакова можно с полным правом определить как верного наследника живописных традиций. Его картина «Тихий вечер», наполненная светом осеннего заката, элегической грустью родного пейзажа, рождает светлое воспоминание об отечественном искусстве даже не прошлого, а девятнадцатого века. А большое полотно Сергея Герасимова «Русское поле», выполненное с мастерством истинного реалиста, хотя и с фантазией в организации сюжета и построении композиции, претворяет эту нашу русскую ностальгию в глубокий философский образ — прямо в мастерской начинается необозримое поле под высокими небесами, у кромки которого стоит мольберт с белым загрунтованным холстом, ждущим первого прикосновения кисти. И вполне возможно, что на этом холсте как раз и был написан зимний пейзаж Маши Холмогоровой «Январь», проникнутый сиянием белого снега, свистом поземки и шорохом высокой сухой травы. Серебряным воздухом зимы дышат и графические листы Владимира Олейникова, который тонко использует нетронутый фон бумаги и прозрачные свойства акварели, чтобы создать кристальный свет зимних приморских дней.
Поразительно красив белый цвет в работе Вениамина Гончаренко «Натюрморт с чайником». Но здесь он насыщен оттенками голубого, розового, сиреневого, что выгодно подчеркивают бутоны роз, узорная скатерть и сам расписной, украшенный сочными цветами чайник. Вообще, представленные на выставке картины этого мастера, — это словно метафора самого праздника Рождества, живопись, рождающая радость сама по себе. Эту роскошь глубокого цвета несут в себе и гауши Валентины Арзамазовой. Охристый собор осеннего леса, оранжевая копна сена на опушке, деревенский двор, на который пролилась густая синева приморского октября, — все эти простые сюжеты претворены автором в живопись, которая не копирует природу, не отображает ее и не подражает ей, она самодостаточна. Скорее, эти работы перекликаются с бунинскими классическими строчками из его стихотворения «Листопад»:
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой…
Таким же наплывом света и цвета с преобладанием густого зеленого и плотного желтого переливается и работа Ольги Шапрановой «Осень».
Надо отметить, что ностальгические мотивы, очень личные, прочувствованные, проявились на вернисаже, словно вызванные к жизни самим праздником Рождества, который освещает детство каждого, а потом хранится в памяти как, может быть, самое дорогое сокровище. И картина Анны Щеголевой «Автопортрет из детства», написанная мягко, пластично, на мой взгляд, самая обаятельная рождественская сказка этой выставки. В облике неловкой застенчивой деревенской девочки с букетиком в руке, в ее подружке — козе с сиреневыми ушками, глазами и губами, что стоит вровень с героиней, доверчиво обернувшись к ней, мерцает и согревает что-то кровное сердцу любого из нас, потому что все мы родом из детства. И все мы родом из России, которая, такое ощущение, спряталась или растворилась в лиловой врубелевской перспективе этой замечательной картины.
Было бы удивительно, а точнее, скучновато, если бы на Рождественском вернисаже обошлось без маскарада и озорства, как в смысле сюжетов, так и в плане их художественного воплощения. В таком случае праздник явно бы не удался, но экспериментаторов, сюрреалистов и шутников в приморском искусстве сегодня хватает, выписывать нет нужды. Веселый рисовальщик и блестящий живописец Владимир Погребняк, как всегда, превращает самые заурядные, казалось бы, эпизоды жизни в гротескные, анекдотичные, карнавальные по своей художественной сути картины. Это может быть ошалевший от клева красный рыбак на черном льду, а может быть и встреча каких-то невообразимых обнявшихся персонажей, не исключено, что любовников. В работах этого художника все возможно. (Такую творческую свободу и кураж порождает напиток под названием «Ёрш» или «Коктейль Есенина», то есть смесь пива и водки.)
Все возможно, впрочем, и в графике Александра Киряхно, работа которого «Желание» способна при первом взгляде едва ли не шокировать вольным эротическим мотивом, а затем властно приковать внимание смелостью и молниеностностью рисунка. Столь же мощной экспрессией линии и цвета отличается живописное полотно Евгения Макеева из серии «Клаустрофобия», где сплетенные тела на фактурном серо-голубом фоне буквально излучают эротическую энергию. Живописный темперамент хорошо ощутим и в работе Владимира Старовойтова из серии, посвященной оркестрантам. Его играющий на фаготе музыкант написан словно и не кистью, а ритмическими цветными волнами. Ну а коль случился весь этот джаз, то в нем органично выступает и такой изобретательный и точный в каждой линии рисовальщик как Валерий Ненаживин, впервые представивший на Рождественском вернисаже свои живописные произведения из серии «Сцена». (На столь вдохновенные импровизации, как показывает опыт, способна подвигнуть небольшая фляжка не очень-то качественного, но вполне безумного коньяка «Кёнигсберг» или «Старый город», которую необходимо сопроводить несколькими дольками лимона.)
Целое рождественское окно, то есть именно оконную раму с расписанным стеклом принес на елку Андрей Обманец, художник, надо сказать, вообще склонный в своем творчестве к ироничной игре и выдумке. По сути, он представил сценки и пейзажи, которые можно увидеть из окон Владивостока, или, наоборот, в самих окнах, особенно рождественских. Вот, например, одна из них, представляющая собой веселую компанию из поддатого мужичка и его кота-собутыльника, что гуляют в картине Екатерины Кравцовой «Напополам». А можно, кстати, задрать голову к рождественскому небу и обнаружить там порвавшего цепи земного притяжения и взлетевшего к звездам персонажа из работы Всеволода Мечковского «Млечный путь». Да и как не взлететь, если млечный путь оставляет головокружительная и необъятная грудь небесной женщины. (Полетам в межзвездном пространстве хорошо способствует ледяная водка, если ее пить прямо на улице под скрип снега и непременные кусочки розового толстого сала, причем без хлеба.)
Совсем в иное путешествие приглашает зрителя Юрий Аксенов, на сей раз оставивший свои разгульные лубочные забавы ради таинственных экзотических миров. Его картина «Страна орхидей» действительно оставляет гипнотическое ощущение ирреальности, словно заглянув в, казалось бы, обычный камин, ты в какой-то момент, например, в рождественскую ночь, можешь лицом к лицу столкнуться с фантастическим лесом орхидей и встретиться глазами с затаившейся в зарослях черной пантерой. (Эти сверкающие как антрацит мистические звери нередко приходят в ярких снах после употребления «Северного сияния», то есть смеси шампанского и водки.)
Где-то в пространстве рождественских снов возникла и картина Олега Подскочина со столь характерной для его магического реализма живописной метафорой, когда на одном холсте сочетаются неожиданные предметы, персонажи, явления, причем из разных культур и эпох. В этой работе средневековые рыцари возвышаются над памятными многим владивостокцам заснеженными земляными слонами, которые в летнее время прорастали посаженными на них цветами, лютиками такими. В девяностых годах эти сюрреалистические существа, изготовленные китайцами, стояли в районе сегодняшней Семеновской площади, а затем ближе к набережной. Теперь слонов нет, но они время от времени появляются в работах этого автора, написанных рассыпчатым мягким мазком в сумрачных бело-коричневых тонах, которые оставляют чувство философской печали, тоски, как говорил Осип Мандельштам, по мировой культуре. (Обычно приступы подобной мировой скорби, weltschmerz, как говорили немецкие романтики, случаются после пары стаканов «кровавой Мэри», то есть смеси водки и томатного сока.)
Подбор абстрактных произведений на нынешнем Рождественском вернисаже как никогда обширен и весьма впечатляет разнообразием индивидуальных стилей. Работы Геннадия Омельченко, который все глубже погружается в глубины мирового опыта беспредметного искусства, чтобы найти в некотором роде формулы абсолютной живописи, отличаются чистотой и ясностью композиции, музыкальным звучанием всего строя произведения. Его изумрудная «Архитектоника живописи» и красно-желтая «Композиция № 8» одновременно и случайны и математически точны, как морозный узор на рождественском окне, сквозь который проникает идущий изнутри свет. В этом смысле абстракции Валерия Шапранова из его серии «Безграничное число» более стихийны, свободны, в них живет внезапная красота и энергия интуитивного движения чувства и кисти. И уж совсем алогичная поэзия, хаос живущей собственной, независимой жизнью линии, царят в картине Лили Зинатулиной, где мир рассыпается на цветные реснички, завитки, значки, намеки. (Такое ощущение невыносимой легкости бытия вполне может быть достигнуто с помощью нескольких бокалов хереса или мадеры марки «Массандра».)
Вечерние, с матовым приглушенным свечением абстрактные графические листы Федора Морозова из серии «Карнавал» столь же притягательны и загадочны, как кружение неизвестных масок на рождественском балу. Но настоящий провал в зазеркалье рождественского праздника можно испытать, остановившись перед большими полотнами Сергея Дробнохода «В поисках сна» и «Осеннее путешествие». Утонченная живопись автора увлекает и затягивает не только ритмом приливов и отливов цветовых пятен, игрой контуров и силуэтов, чувственными метаморфозами цвета, но и пространствами — океанскими и небесными, что вдруг приоткрываются в изменчивой композиции этих произведений:
Только бы видеть тебя, умирающий в золоте месяц,
Золотом блещущий снег, легкие тени берез
И самоцветы небес: янтарно-зеленый Юпитер,
Сириус, дерзкий сапфир, синим горящий огнем,
Альдебарана рубин, алмазную цепь Ориона
И уходящий в моря призрак сребристый — Арго.
(Иван Бунин)
(В цветные метафизические путешествия случается, хотя и не всегда, отправляет изрядная порция текилы. Впрочем, возможен и вариант: хорошо очищенный и настоянный на кедровых орешках шестидесятипятиградусный самогон.)
Почти тридцать художников участвуют в Рождественском вернисаже «В поисках изумрудов», где представлено порядка пятидесяти произведений. И в целом экспозиция создает довольно полную панораму сегодняшнего искусства Приморья, пожалуй, наиболее значительного, интересного и современного во всем регионе Дальнего Востока. И пусть этот рождественский праздник, созданный в уходящем году художниками, оставит в вашей памяти и жизни отблеск подлинной радости этого мира, который вновь и вновь рождается на листе бумаги или холсте.
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
Природа готовит заране,
с талантом ты явлен иль без,
листок подорожника — к ране,
к разладу душевному — лес… Геннадий Лысенко
И всякий раз, когда смотришь на пленэрные работы, собранные на осенней традиционной выставке в галерее PORTMAY, возникает мысль: почему каждый состоявшийся этюд, пусть даже и написанный автором едва ли не на том же самом месте и тот же день календаря, что и в прошлом году, оставляет ощущение открытия, новизны и свежести окружающего мира? Откуда в пленэрной живописи возникает это чувство первозданности, сиюминутности происходящего, когда именно сейчас, прямо на твоих глазах набежавший ветер отправляет в полет стаю березовой листвы, розовые облака встают над кромкой дальнего леса, а отхлынувшая волна острова Попова обнажает всю в струении воды и бликов гряду прибрежных камней? Ответов, наверное, может быть немало, хотя, конечно, не найти исчерпывающего. Но ясно одно: когда пейзаж принимает художника в свое живое, полное птичьих голосов, света и ветра пространство, когда они смотрят в лицо друг друга, только тогда и возникает между ними таинственная связь, неслышимый, но зримый разговор. И вспомнить, повторить эту беседу затем в мастерской зачастую бывает невозможно.
Может быть, поэтому замечательные этюды, которые спустя какое-то время художник пытается перевести в большой формат, написать, что называется, картину с большой буквы, убрав торопливые небрежности и профессиональные, как ему видится, промахи, внезапно гаснут. И случается такое довольно часто. Из этих, казалось бы, наскоро, под горячую руку схваченных кистью сюжетов уходит трепет воздуха и света, мерцание дождя, волшебное голубое сияние сопок и шум прибрежной полосы. Пленэрная живопись — это любовь между художником и пейзажем в продолжение обоюдного взгляда, она не переносит разлуки.
Нынешняя выставка «Свет и воздух» включает работы двадцати художников, и хотя основной состав участников счастливо определился еще в предыдущие годы, но, как и всегда, появились новые, и среди них Владимир Олейников, подлинный мастер лиричной акварели, тонко чувствующий саму душу этой сложной и нежной техники. В каждом из его листов живет особое настроение, своя музыка пейзажа, будь это шквальный темно-синий ветер с моря, или поющая тишина необъятного небосвода над двумя деревенскими домиками, стоящими на косогоре.
Ольга Шапранова тоже впервые представлена в галерее пейзажем с лесной дорогой, написанным на острове Попова, — прозрачным, светлым, словно звенящим от стеклянного знойного воздуха, перемежаемого солнечными пятнами и душистыми тенями. А работы другого новичка пленэрной экспозиции — Михаила Фролова, выразительно использующего живописные традиции шикотанской школы, звучат совсем по иному: в них приморский берег предстает мощно, крупно, когда за силуэтом сопки или скалы вдруг открываются головокружительные океанские горизонты.
Надо сказать, что остров Попова все больше привязывает к себе художников, и спасибо ему за это, поскольку они привозят оттуда настоящие островные этюды, со своими мотивами, колоритом и даже героями. Евгений Макеев и Маша Холмогорова на нынешнем пленэре четко определились с этими самыми героями — это островные деревья, как правило, одинокие, прибрежные камни и близлежащие острова, и, наконец, необычайно живописные дождевые лужи, на которые Макеев положил глаз еще в прошлогодний пленэр. По сути, их островные работы представляют собой живописные вариации нескольких мотивов, когда самое пристальное внимание уделяется состоянию воздуха, оттенкам неба, воды, летней зелени и земли. Серо-лилово-сиреневая гамма работ Евгения, с вкраплениями желтого и оранжевого, и чуть более сдержанная палитра Маши, с холодными темно-зелеными и коричневыми тонами, — это тонко разработанный цветовой портрет островного моросящего лета. Искусство натурной живописи в чистом виде. Чудесная традиция, идущая еще от Клода Мане с его сюитами стогов и кувшинок в пруду.
Какое все-таки счастье для ценителей живописи, что у каждого художника свое устройство зрения, свои темперамент и художественная манера, потому что работа, например, Валерия Шапранова, написанная там же на Попове, дает нам совершенно иной облик острова. Его поселок, состоящий из прижавшихся друг к другу домиков, противостоящих ветрам, напоминает сверкающую гроздь кристаллов, нависшую над темно-зеленой бездной океана.
Такое же кристаллическое, будто увиденное с помощью аэросъемки, композиционное и живописное построение у гуашей Виктора Серова. Бухты, мысы, скалы Сидеми в его работах настолько фантастичны и полны величия, словно существуют они не в Приморье и не на побережье Японского моря, а в космосе. Столь же насыщены цветом и полны пространства картины Ирины Ненаживиной, напоминающие куски океана, выхваченные автором из реальности вместе с горизонтом.
Вениамин Гончаренко, один из первооткрывателей знаменитой своими художественными традициями Андреевки, которая возникает на многих и многих его этюдах, истинный виртуоз пленэра, представлен на выставке четырьмя работами, как всегда, роскошными по своим живописным достоинствам. Ему, как и другим мастерам русской, а затем и советской традиции, присуще стремление и умение даже небольшой этюд, дышащий непосредственным впечатлением от натуры, превратить в законченное, ограненное живописное произведение.
Столь же эмоциональное переживание цвета, которое выливается в экспрессивный мазок, свободное движение всей густой живописной поверхности, свойственно и картинам Ильи Бутусова. Три его холста, тоже посвященные побережью, морю, буквально лучатся светом, словно прорвавшимся сквозь хрустальную призму или кусок прозрачного льда. Художник явно не столько озабочен воспроизведением внешнего облика природы, сколько обнажает ее внутреннюю структуру, состоящую из гранул чистого света и цвета. Постоянная любовь автора к белому вообще превращает его полотно «Надежда» в сплошной поток сияющего белого цвета, одновременно материального, осязаемого и вместе с тем удивительно одухотворенного, несущего на своем гребне легкую, как упавшее перышко чайки, знаменитую парусную шхуну со столь романтичным и морским именем.
С каким-то вдохновенным, радостным чувством открывает возможности белого и Виктор Убираев, зачастую используя просто загрунтованный холст. Его пейзажи, написанные в зимней Анисимовке и в летнем Сидеми, полны приморского воздуха, который то морозно светится февральской изморозью над деревенскими улочками и сопками, то влажно переливается в дымке прибрежного тумана. Среди его холстов в этой экспозиции есть и такие, где автор вдруг меняет свою манеру письма — текучую, импрессионистическую, и начинает буквально выкладывать мазками играющие цветной мозаикой пленэрные натюрморты, такие, например, как «Подсолнухи» или «Караси». Сидеми — постоянное место этюдов и для Сергея Барсукова, чьи пейзажи отмечены верностью деталям натуры, хорошо передают саму атмосферу этого пропитанного творческим настроением побережья.
Но пока речь у нас шла о художниках, творчески связанных с южным Приморьем, а вот Евгений Пихтовников любит забираться с этюдником на север, в район поселков Терней и Кавалерово. И удивительно, как меняется природный ландшафт в его работах, колорит и сама психологическая атмосфера пейзажей. Художник блестяще владеет традиционной техникой письма, его горизонтальные полотна с разливами таежных рек и бескрайними болотами, притягивают сумрачной красотой природы, существующей наедине с собой. Маленькие, почти крохотные этюды Александра Бондаря тоже написаны чаще всего в глухих таежных уголках. Всего несколько стремительных движений кистью, едва ли не по счету брошенных мазков, — и на картоне возникает зимовье, одинокая елка, берег ручья — образ заповедного Приморья.
А Геннадий Кунгуров и Аня Щеголева и вообще устремились нынче на пленэр за пределы Дальнего Востока. Геннадий привез несколько десятков этюдов из поездки на Байкал, где успел побывать даже на легендарном острове Ольхон, а вот Аня работала в средней полосе России — в Калужской области. Помимо того, что этюды этих двух авторов относятся к числу самых удачных в их творческом багаже, они удивительно точно передают пейзажные приметы и особенности этих российских территорий.
Бирюзовая гладь Байкала, заснеженные вершины хребта Хамар-Дабан, песчаные дюны Ольхона, поляны белых маков и оранжевых жарков — все это этюды Кунгурова, созданные уверенно, пластично, с чистым звучанием цвета. А такие работы Щеголевой как «Мостик», «Лучи», «Радуга», словно ностальгическое, трогающее сердце каждого русского человека воспоминание об оставленной когда-то предками центральной России, с ее лугами, перелесками на горизонте и спокойным, наполняющим душу раздольем.
И еще раз невольно порадуешься художественному разнообразию пленэрной экспозиции, потому что кроме уже названных авторов, зрителя ждет встреча с традиционными по духу и живописному исполнению картинами Виталия Медведева, сочными, фактурными этюдами Сергея Горбачева, экспрессивными работами Андрея Обманца и, конечно же, веселой, жизнерадостной живописью Владимира Погребняка.
Глубоко индивидуальное творчество приморских художников вместе с тем проникнуто единым чувством, которое выразил поэт Геннадий Лысенко, чьи строки вынесены в эпиграф. И, продолжая эти стихи, хочется ими и завершить наш разговор о выставке, о пейзаже,
«в котором растенье любое
имеет законченность черт;
все это зовется любовью,
хотя и не требует жертв».
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
