Любовь на пленэре
Природа готовит заране,
с талантом ты явлен иль без,
листок подорожника — к ране,
к разладу душевному — лес…
Геннадий Лысенко
И всякий раз, когда смотришь на пленэрные работы, собранные на осенней традиционной выставке в галерее PORTMAY, возникает мысль: почему каждый состоявшийся этюд, пусть даже и написанный автором едва ли не на том же самом месте и тот же день календаря, что и в прошлом году, оставляет ощущение открытия, новизны и свежести окружающего мира? Откуда в пленэрной живописи возникает это чувство первозданности, сиюминутности происходящего, когда именно сейчас, прямо на твоих глазах набежавший ветер отправляет в полет стаю березовой листвы, розовые облака встают над кромкой дальнего леса, а отхлынувшая волна острова Попова обнажает всю в струении воды и бликов гряду прибрежных камней? Ответов, наверное, может быть немало, хотя, конечно, не найти исчерпывающего. Но ясно одно: когда пейзаж принимает художника в свое живое, полное птичьих голосов, света и ветра пространство, когда они смотрят в лицо друг друга, только тогда и возникает между ними таинственная связь, неслышимый, но зримый разговор. И вспомнить, повторить эту беседу затем в мастерской зачастую бывает невозможно.
Может быть, поэтому замечательные этюды, которые спустя какое-то время художник пытается перевести в большой формат, написать, что называется, картину с большой буквы, убрав торопливые небрежности и профессиональные, как ему видится, промахи, внезапно гаснут. И случается такое довольно часто. Из этих, казалось бы, наскоро, под горячую руку схваченных кистью сюжетов уходит трепет воздуха и света, мерцание дождя, волшебное голубое сияние сопок и шум прибрежной полосы. Пленэрная живопись — это любовь между художником и пейзажем в продолжение обоюдного взгляда, она не переносит разлуки.
Нынешняя выставка «Свет и воздух» включает работы двадцати художников, и хотя основной состав участников счастливо определился еще в предыдущие годы, но, как и всегда, появились новые, и среди них Владимир Олейников, подлинный мастер лиричной акварели, тонко чувствующий саму душу этой сложной и нежной техники. В каждом из его листов живет особое настроение, своя музыка пейзажа, будь это шквальный темно-синий ветер с моря, или поющая тишина необъятного небосвода над двумя деревенскими домиками, стоящими на косогоре.
Ольга Шапранова тоже впервые представлена в галерее пейзажем с лесной дорогой, написанным на острове Попова, — прозрачным, светлым, словно звенящим от стеклянного знойного воздуха, перемежаемого солнечными пятнами и душистыми тенями. А работы другого новичка пленэрной экспозиции — Михаила Фролова, выразительно использующего живописные традиции шикотанской школы, звучат совсем по иному: в них приморский берег предстает мощно, крупно, когда за силуэтом сопки или скалы вдруг открываются головокружительные океанские горизонты.
Надо сказать, что остров Попова все больше привязывает к себе художников, и спасибо ему за это, поскольку они привозят оттуда настоящие островные этюды, со своими мотивами, колоритом и даже героями. Евгений Макеев и Маша Холмогорова на нынешнем пленэре четко определились с этими самыми героями — это островные деревья, как правило, одинокие, прибрежные камни и близлежащие острова, и, наконец, необычайно живописные дождевые лужи, на которые Макеев положил глаз еще в прошлогодний пленэр. По сути, их островные работы представляют собой живописные вариации нескольких мотивов, когда самое пристальное внимание уделяется состоянию воздуха, оттенкам неба, воды, летней зелени и земли. Серо-лилово-сиреневая гамма работ Евгения, с вкраплениями желтого и оранжевого, и чуть более сдержанная палитра Маши, с холодными темно-зелеными и коричневыми тонами, — это тонко разработанный цветовой портрет островного моросящего лета. Искусство натурной живописи в чистом виде. Чудесная традиция, идущая еще от Клода Мане с его сюитами стогов и кувшинок в пруду.
Какое все-таки счастье для ценителей живописи, что у каждого художника свое устройство зрения, свои темперамент и художественная манера, потому что работа, например, Валерия Шапранова, написанная там же на Попове, дает нам совершенно иной облик острова. Его поселок, состоящий из прижавшихся друг к другу домиков, противостоящих ветрам, напоминает сверкающую гроздь кристаллов, нависшую над темно-зеленой бездной океана.
Такое же кристаллическое, будто увиденное с помощью аэросъемки, композиционное и живописное построение у гуашей Виктора Серова. Бухты, мысы, скалы Сидеми в его работах настолько фантастичны и полны величия, словно существуют они не в Приморье и не на побережье Японского моря, а в космосе. Столь же насыщены цветом и полны пространства картины Ирины Ненаживиной, напоминающие куски океана, выхваченные автором из реальности вместе с горизонтом.
Вениамин Гончаренко, один из первооткрывателей знаменитой своими художественными традициями Андреевки, которая возникает на многих и многих его этюдах, истинный виртуоз пленэра, представлен на выставке четырьмя работами, как всегда, роскошными по своим живописным достоинствам. Ему, как и другим мастерам русской, а затем и советской традиции, присуще стремление и умение даже небольшой этюд, дышащий непосредственным впечатлением от натуры, превратить в законченное, ограненное живописное произведение.
Столь же эмоциональное переживание цвета, которое выливается в экспрессивный мазок, свободное движение всей густой живописной поверхности, свойственно и картинам Ильи Бутусова. Три его холста, тоже посвященные побережью, морю, буквально лучатся светом, словно прорвавшимся сквозь хрустальную призму или кусок прозрачного льда. Художник явно не столько озабочен воспроизведением внешнего облика природы, сколько обнажает ее внутреннюю структуру, состоящую из гранул чистого света и цвета. Постоянная любовь автора к белому вообще превращает его полотно «Надежда» в сплошной поток сияющего белого цвета, одновременно материального, осязаемого и вместе с тем удивительно одухотворенного, несущего на своем гребне легкую, как упавшее перышко чайки, знаменитую парусную шхуну со столь романтичным и морским именем.
С каким-то вдохновенным, радостным чувством открывает возможности белого и Виктор Убираев, зачастую используя просто загрунтованный холст. Его пейзажи, написанные в зимней Анисимовке и в летнем Сидеми, полны приморского воздуха, который то морозно светится февральской изморозью над деревенскими улочками и сопками, то влажно переливается в дымке прибрежного тумана. Среди его холстов в этой экспозиции есть и такие, где автор вдруг меняет свою манеру письма — текучую, импрессионистическую, и начинает буквально выкладывать мазками играющие цветной мозаикой пленэрные натюрморты, такие, например, как «Подсолнухи» или «Караси». Сидеми — постоянное место этюдов и для Сергея Барсукова, чьи пейзажи отмечены верностью деталям натуры, хорошо передают саму атмосферу этого пропитанного творческим настроением побережья.
Но пока речь у нас шла о художниках, творчески связанных с южным Приморьем, а вот Евгений Пихтовников любит забираться с этюдником на север, в район поселков Терней и Кавалерово. И удивительно, как меняется природный ландшафт в его работах, колорит и сама психологическая атмосфера пейзажей. Художник блестяще владеет традиционной техникой письма, его горизонтальные полотна с разливами таежных рек и бескрайними болотами, притягивают сумрачной красотой природы, существующей наедине с собой. Маленькие, почти крохотные этюды Александра Бондаря тоже написаны чаще всего в глухих таежных уголках. Всего несколько стремительных движений кистью, едва ли не по счету брошенных мазков, — и на картоне возникает зимовье, одинокая елка, берег ручья — образ заповедного Приморья.
А Геннадий Кунгуров и Аня Щеголева и вообще устремились нынче на пленэр за пределы Дальнего Востока. Геннадий привез несколько десятков этюдов из поездки на Байкал, где успел побывать даже на легендарном острове Ольхон, а вот Аня работала в средней полосе России — в Калужской области. Помимо того, что этюды этих двух авторов относятся к числу самых удачных в их творческом багаже, они удивительно точно передают пейзажные приметы и особенности этих российских территорий.
Бирюзовая гладь Байкала, заснеженные вершины хребта Хамар-Дабан, песчаные дюны Ольхона, поляны белых маков и оранжевых жарков — все это этюды Кунгурова, созданные уверенно, пластично, с чистым звучанием цвета. А такие работы Щеголевой как «Мостик», «Лучи», «Радуга», словно ностальгическое, трогающее сердце каждого русского человека воспоминание об оставленной когда-то предками центральной России, с ее лугами, перелесками на горизонте и спокойным, наполняющим душу раздольем.
И еще раз невольно порадуешься художественному разнообразию пленэрной экспозиции, потому что кроме уже названных авторов, зрителя ждет встреча с традиционными по духу и живописному исполнению картинами Виталия Медведева, сочными, фактурными этюдами Сергея Горбачева, экспрессивными работами Андрея Обманца и, конечно же, веселой, жизнерадостной живописью Владимира Погребняка.
Глубоко индивидуальное творчество приморских художников вместе с тем проникнуто единым чувством, которое выразил поэт Геннадий Лысенко, чьи строки вынесены в эпиграф. И, продолжая эти стихи, хочется ими и завершить наш разговор о выставке, о пейзаже,
«в котором растенье любое
имеет законченность черт;
все это зовется любовью,
хотя и не требует жертв».
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
Владивостокское биеннале — 2009
Приветствую участников, кураторов, а так же организаторов и спонсоров этого биеннале! В 1998г. Артэтаж принимал первых художников Владивостокского биеннале с выставкой «Современная японская гравюра». Во всех последующих биеннале во Владивостоке, с иностранной стороны, вновь доминировали японцы. Банзай! Здесь, остаётся важным работа: Ассоциации «Япония-Владивосток» (председатель Н.Накомото, секретарь Н.Таширо); генерального консульства Японии во Владивостоке; сопутствие краевой и городской администрации. «Владивосток достоин самого лучшего!» — лозунг нашего мэра. И. Пушкарева. Губернатор С. Дарькин говорит: «Нам здесь жить!». И это принимают все, кто с этим городом соприкасается и смотрит в будущее.
С надеждой на стабильность в проведении, во всеохватывающее и качественное действие современных художественных проектов Владивостокского биеннале визуальных искусств.
Александр Городний
директор музея Артэтаж-ДВГТУ
г. Владивосток
В конце 1990-х годов, когда легендарная Венецианская биеннале ярко и эпатажно отметила своё столетие организацией 44-го смотра международных авангардных художественных тенденций, в российском городе Владивостоке, под аналогичным артистическим флагом стартовал первый фестиваль искусств. Даже непосвящённому с самого начала стало понятно, что заявка сделана самая смелая и в равной степени ответственная.
Сегодня, в дни работы вот уже шестой по счёту Владивостокской биеннале, можно констатировать, что приморская столица не только приобрела определённый опыт в организации столь масштабного мероприятия, но и приблизилась к тому, чтобы сделать свой дальневосточный арт-форум значимым событием и привлекательным явлением для большого круга российских и зарубежных участников, а вместе с тем — и зрителей.
Резонный вопрос: что же стимулирует дальнейшее развитие биеннале во Владивостоке? Ответ достаточно прост. — Прежде всего, обострённый интерес дальневосточного сообщества к современной культуре, в том числе — к культуре визуальной. Не секрет, что дальневосточная публика, не говоря уже о более узком круге профессионалов, демонстрирует особую восприимчивость ко всему новому и актуальному в искусстве. И изобразительное искусство — единственная область современной культуры, которая до появления первых выставок и акций Владивостокской биеннале не имела на Дальнем Востоке масштабного и репрезентативного форума. Поэтому развитие традиции проведения Владивостокской биеннале как раз и призвано восполнить эту нишу. И так же как знаменитые биеннале в Стамбуле, Берлине или Шанхае играют роль индикаторов современного искусства в своих регионах, биеннале во Владивостоке может стать их аналогом на российском Дальнем Востоке.
Владивостокская биеннале визуальных искусств — это важное, с точки зрения имиджа города и Приморского края, событие, которое вполне реально способно оказывать влияние не только на продвижение актуального искусства и укрепление культурных связей с ближайшими соседями — странами Тихоокеанского региона, но и в целом — на развитие всех отраслей художественной жизни, бизнеса и экономики. Поэтому уже сегодня можно сказать, что с идеей поддержки и дальнейшего развития Владивостокской биеннале связаны большие международные ожидания.
Людмила Козлова
Дальневосточный художественный музей
г. Хабаровск
Участники выставки
Российские художники:
1. Морозов Федор (Владивосток)
2. Федоров Виктор (Владивосток)
3. Омельченко Геннадий (Находка)
4. Макеев Евгений (Владивосток)
5. Погребняк Владимир (Владивосток)
6. Ненаживин Валерий (Владивосток)
7. Ненаживина Ольга (Владивосток)
8. Кудрявцев Джон (Владивосток)
9. Старовойтов Владимир (Владивосток)
10. Кузьминых Константин (Магадан)
11. Лепетухин Александр (Хабаровск)
12. Арапов Геннадий (Хабаровск)
13. Тен Андрей (Хабаровск)
14. Павин Михаил (Владивосток)
Японские художники:
1. Омия Масаро (Ohmia Masaro)
2. Дэмати Хаято (Hayato Demachi)
3. Кавагути Наоко (Kawagichi Naoko)
Корейские художники:
1. Эстел Ли (Estelle Lee)
2. Лим Ок Гым (Lim Ok Geum)
3. Канн Юн Сунн (Kang Young Soon)
Куратор выставки: А. Городний
Открытие выставки 25 сентября в 14:00
Артэтаж — музей современного искусства, ДВГТУ
График работы: понедельник-пятница с 10 до 18, суббота-воскресенье с 11 до 17
Адрес: 690950, г. Владивосток, ул. Аксаковская, 12
Телефон: 8 (4232) 60-89-02
Кинофестиваль «Pacific Meridian» и Музей им. Арсеньева имеет честь представить выставку видео произведений, посвященную феномену единения и сопричастности в контексте современной политической и социальной ситуации.
Музейно-выставочный центр ПГОМ им. Арсеньева
г. Владивосток, ул. Петра Великого, 6
Падение Берлинской стены, студенческие выступления на площади Тяньаньмэнь, победа движения «Солидарность» на выборах в Польше, масштабные забастовки шахтеров в СССР — 1989 год, скорее всего, был одним из самых значимых в новейшей истории, а на мировом политическом ландшафте начались радикальные трансформации.
Оценивая все последствия, надо отметить, что именно процесс объединения Германии запустил механизм демонтажа социалистического лагеря, и мировая история вышла на новый этап. Берлинская стена, ставшая символом грандиозного идеологического противостояния, оказалась самым красноречивым олицетворением коллективного волеизъявления. Рассуждать о причинах, которые привели к разрушению этого барьера, сейчас уже нет смысла. Как, впрочем, нет смысла говорить о причинах появления самой стены. Однако этот физический барьер уникален своим парадоксальным смысловым наполнением.
Стена романтизировала все противоречия капитализма. Из-за мрачных бетонных ограждений консюмеристский транс представлялся воплощением разного рода лозунгов о свободе и равенстве. В то же время социалистический лагерь, несмотря на все те иррациональные и антигуманные явления, которые имели место, все еще грезил воплотиться проектом утопического будущего, где все социальные противоречия оставались бы лишь смутной документацией былых эпох.
С одной стороны, стена была неким полигоном идеологической борьбы, где политическое и социальное в состоянии перманентного боя отстаивали свое право на будущее. И именно там, на этой разделительной линии, будущее и конструировалось, обретая политические очертания нынешней реальности. С другой стороны, сам факт преодоления этого барьера служит яркой иллюстрацией наивысшей степени единения. Солидарности в ее самом крайнем проявлении. Когда экзистенциальный ужас перед властью притупляется, и коллективная воля сметает все на своем пути.
Опыт прошедших двадцати лет не подразумевает возможности сформировать проект тотального единства в настоящем. Очевидно, что сегодня когнитивное поле единения — некая мысль, объединяющая людей — расслоилось на независимые территории, связи между которыми имеют эпизодический характер. Экзистенциальный режим солидарности сместился в область частных фетишей, личной выгоды, борьбы всевозможных меньшинств за свои права. Даже в границах единых социальных групп существует множество сообществ, суверенных миров, чьи контакты друг с другом сведены к примитивному обмену материальными продуктами.
Единственное, что еще может объединять, очерчивается рамками информационных поводов, животных инстинктов и реакций на воздействие внешних, зачастую природных факторов. Однако такие моменты единения кратковременны и мгновенно удаляются из памяти. Они могут подарить лишь иллюзию сопричастности. Сегодня лишь область чудесного, строго трансцендентного реальности может претендовать на статус особого положения — утопического пространства, где синхронное движение коллективных тел может предъявить себя реальности. Учитывая то, что примат логики и рациональности оставил «чудесному явлению» лишь скромное место аттракциона, развлекающего толпу, безусловным чудом может быть лишь то, что противостоит самой жизни. Это может прозвучать ужасно, но только смерть обладает потенциалом тотального объединения. Уничтожая все противоречия, границы и различия, она конструирует мир, лишенный разобщенности.
Андрей Василенко,
куратор экспозиции
Выставка «Территории единения» представит произведения известных художников, в биографии которых участие в крупномасштабных интернациональных проектах и персональные выставки в ведущих музеях и галереях мира.
Участники:
Яэль Бартана (Израиль/Нидерланды)
Арая Расдъярмреарнсоок (Таиланд)
Артур Жмиевски (Польша)
Алексей Булдаков (Россия)
