Mimi Ferzt Gallery, США, Нью-Йорк, март 2012
Так совпало, что накануне встречи с Ольгой Ненаживиной в галерее Mimi Ferzt в Сохо я прогуливался по дивному японскому саду Мориками во флоридском раю под названием Бока-Ратон. Там завораживают природные ассамбляжи, называемые «садами камней», мостики, карликовые деревья, огромные золотые и чёрные рыбины в пруду и прочие японские чудеса. И выставка новых работ Ольги в Нью-Йорке тоже стала живым мостиком в японскую духовность и декоративность. Полтора года назад, на выставке в той же Mimi Ferzt Gallery, я открыл для себя этого уникального художника — Ольгу Ненаживину. И поразился глубине восприятия чужой культуры, которую Ольга приняла как свою, досконально изучила и благодарно растворилась в ней. Редкий случай полной этнокультурной реинкарнации. Я знаю ещё только одного художника, Валентину Баттлер, которая с той же самозабвенностью растворилась в культуре Китая и стала фактически китайским художником.
Ольга Ненаживина, уроженка Саратова, переехала в Нью-Йорк из Владивостока, где она жила долгие годы и где живет её отец, скульптор Валерий Ненаживин, автор первого памятника Осипу Мандельштаму. При первой встрече она мне рассказала, как ребёнком, в компании друзей, собирала на океанском берегу японский мусор, восхищаясь яркими упаковками и красочным дизайном. Рисует она с четырёх лет. Работает тушью и акрилом, в первом случае её композиции преимущественно монохромны, во втором — многокрасочны.
На выставке полтора года назад особо запомнился её автопортрет. В высокой причёске поместилась лодка с шестью японцами. Сейчас, на новой выставке, есть другой портрет, под названием «Исследуя молчание», — тоже женщины, в вычурной причёске которой на этот раз угнездилась лодка с четырьмя гребцами. Людей в причёске меньше, а декоративности, переходящей в абстракцию, больше. Вообще, замечаю, что в её творчестве, помимо изысканной эстетизации в духе японского канона, появилась какая-то повышенная драматичность, подробная сюжетность. Почему?
«Год был сложный, — говорит Ольга. — Если раньше многое шло от головы, то сейчас больше от чувств, эмоций. От этого и больше работ в цвете, а раньше их было всего две-три».
Я вовсе не настаиваю на том, что работы Ненаживиной стопроцентно аутентичны японской традиции. Конечно, нет. Она создаёт свой мир по мотивам японского искусства. Этот мир красив, сюрреалистичен, полон грации и загадок. Он требует сосредоточенного внимания, а лучше — медитации. Как в «садах камней» в Киото и Мориками, где по мере погружения в созерцание открываются новые пласты смыслов и красоты. Кстати, работа «Отражение» очень тонко передаёт любование природой, окультуренной человеком. Японка созерцает воду, в которой плещется золотая рыбка. Благоухают цветы. А в отдалении — изящный мостик, и горы, полускрытые туманом.
«У каждого художника накапливается багаж образов и предметов, — размышляет Ольга. — По ним можно узнавать художника. У кого-то это ложки и вилки, у кого-то лошади, у меня это рыбы и сопки. Меня интересует сущность мира, которая охраняет всех нас, живущих и плывущих. Надо остановиться, отстраниться от суеты. Всё равно будет так, как предписано судьбой».
Часть работ Ненаживиной, представленных в Mimi Ferzt, довольно далеко отплыла от японской традиции в сторону европейской декоративности, схожей с комедией дель арте. В каких-то вещах чувствуется влияние иранской миниатюры. Но когда я поделился возникшими ассоциациями с художником, она призналась, что не различает, что в её вещах японское, а что нет.
«Всё это на бессознательном, каком-то генном уровне рождается, — говорит она. — Я забываюсь, а рука сама выводит эти линии и образы».
Центр экспозиции — цикл из четырёх больших работ, которые художник условно называет «Временами года» — в приложении к человеческому существованию. Ведь есть весна жизни человека, есть лето, осень и зима. Конечно, всё достаточно условно. Ольге Ненаживиной это видится так. Но не исключены и, конечно, не возбраняются иные прочтения.
Олег Сулькин
Однажды работы концептуалиста-инсталлятора Йозефа Бойса заставили Фёдора Морозова задуматься о тайне малозаметного путешественника, интимного охранителя сокровенных мыслей и человеческих чувств, с развитием электронных средств связи постепенно предаваемого забвению — конверта с почтовым адресом. Мысли о зачастую эфемерных связях между людьми, о том, как их легко разорвать и порой невозможно восстановить, заставили посмотреть на скромный почтовый конверт с неожиданной стороны, увидеть в нём не только «чистый документ» эпохи, но и полноценный эстетический объект. Так родились несколько серий работ с разорванными конвертами.
Елена Клымюк
Из цикла «По следам древних поэтов востока»
Людмила Ивановна Морозова
Родилась 6 июня 1950 года в городе Уссурийске Приморского края.
1963—1966: Изостудия Дворца пионеров города Уссурийска у Степана Арефина.
1966—1970: Владивостокское художественное училище, живописно-педагогическое отделение.
1970—1972: Преподаватель детской художественной школы города Уссурийска.
1972—2008: Преподаватель детской художественной школы №1, город Владивосток.
1978—1985: Член молодёжного объединения Приморской организации Союза художников РСФСР.
1995: Член Приморской организации ВТОО «Союз художников России».
2008: Благодарственное письмо Администрации города Владивостока.
2009: Почётная грамота Законодательного собрания Приморского края.
1976—2009: Участница городских, краевых, зональных, республиканских и международных выставок.
1984: Персональная выставка, владивостокское предприятие «Эра».
1994: Персональная выставка, Приморская государственная картинная галерея (Совместно с Фёдором Морозовым).
2000: Персональная выставка, редакция газеты «Рыбак Приморья».
2010: Ретроспективная выставка «Снежный цветок», Приморская государственная картинная галерея.
Умерла 4 ноября 2009 года во Владивостоке.
Не отступаться от лица
В день Святого Андрея Первозванного, 13 декабря, открылась конкурсная выставка графики, посвящённая известному приморскому графику и живописцу Андрею Камалову. Мы беседуем с куратором выставки, вдовой художника, доктором филологических наук, профессором Дальневосточного федерального университета Ольгой Георгиевной Дилакторской.
— Ольга Георгиевна, Вы в четвёртый раз уже курируете такой проект. Значит, можно говорить о традиции.
— Безусловно. Когда задумывалась первая такая выставка, в 2004 году, (конкурс прошёл в 2005-м и тогда же была развёрнута экспозиция), Андрея не было с нами два года. В память о нём, которого друзья звали не только братушкой, но и учителем, начинался этот конкурс. Теперь уже скорбной дате девять лет. Время проходит, мы стали опытнее, мы понимаем, что искусство вечно, и творцов его забывать нельзя. После первой выставки уже нет с нами Люды Морозовой, но она рядом. Уже нет с нами Оли Шапрановой, но она рядом. Я всё это делаю не для одного Андрея. И не только в память об ушедших, но и для того, чтобы понять тенденции сегодняшней дальневосточной графики, видеть истоки нового, поиски и стремления молодых.
— Кстати, о молодых и юных. Некоторые художники не хотят, чтобы их работы экспонировались на одной площадке с работами детей и подростков.
— А потом приходят и у них учатся. Не только искренности, непосредственности, чего уже не хватает многим старшим, но зачастую и мастерству. На нашей выставке нет соперничества. Главное — это атмосфера братства, сотворчества. Молодые учатся, глядя на работы мастеров. А взрослые художники для себя часто находят полезные уроки в работе молодых.
На открытии выставки, когда под ритмическое сопровождение дуэта барабанов перформанс проводил Дмитрий Рыжов, пробовали свои силы в художественной каллиграфии и юные, и маститые. Между прочим, когда говоришь с художником о концепции выставки, он меняет свои взгляды. Так было и на этот раз с одним из взрослых экспонентов, который вначале хотел забрать свои графические листы.
В детских работах мы уже отличаем мастера. Это будущее наше, и мы сейчас это видим. У нашей экспозиции особая атмосфера: с одной стороны, детская непосредственность, с другой — изысканная мудрость старших. Вот автопортрет Володи Блаженкова (восемь лет) и портреты Василия Доронина. У Володи такая открытая, непосредственная жажда жизни, у Василия Никаноровича — удивительная точность, изысканное мастерство. В соединении — такой масштаб, такой взрыв эмоций! Этим наша выставка отличается от всех остальных.
— А какие отличия от предыдущих камаловских выставок у нынешней?
— Больший состав участников. Прислано было на конкурс более пятисот работ. Появились новые имена. Экспонируются, например, работы Валентина Чеботарёва, Анатолия Заугольнова. Украшением экспозиции стали упоминавшиеся уже графические портреты Василия Доронина. Ниже стала возрастная граница. Трёхлетняя Оленька Кириллова нарисовала такого задорного волчонка, так здорово, что смотришь и оторваться нельзя. Заметен творческий рост у других малышей. Например, порадовала Василиса Солодуненко, в третий раз предоставившая свои рисунки. Очаровательны работы Миши Лесика, у которого есть свой взгляд на мир, своя манера.
Мы, устроители, благодарны художникам старшего поколения, из выставки к выставке подтверждающих верность дружбе с Андреем, памяти о нём. Благодарны и новым участникам конкурса. Например, один из графиков Хабаровска в течение года звонил нам, уточняя условия конкурсной выставки, подтверждая своё желание участвовать в этом художественном проекте. А это уже добрая оценка. Так что надеемся провести и пятый конкурс графики, посвящённый памяти Андрея Камалова. Закончить разговор хочется строками из Пастернака, которые мы на сей раз выбрали для нашего конкурса:
Быть знаменитым некрасиво.
Не это поднимает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.
Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.
Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.
И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг.
Места и главы жизни целой
Отчерчивая на полях.
И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.
Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь.
Но пораженье от победы
Ты сам не должен отличать.
И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.
Беседу вела
Людмила Кац,
старший научный сотрудник ПГКГ
Планета Графика
В Приморской государственной картинной галере работает региональная выставка графики, посвящённая известному графику и живописцу Андрею Камалову. Это уже четвёртый проект, курирует который вдова художника, доктор филологических наук, профессор Дальневосточного федерального университета Ольга Дилакторская.
Конкурсы для участия в выставке проводятся через два года, что позволяет демонстрировать состояние современной графики в Дальневосточном регионе и отслеживать тенденции развития этого художественного процесса. Больше того, на выставке можно наблюдать рождение новых манер и рождение новых имён: конкурс выявляет творческие стремления и поиски не только мастеров, но и начинающих художников и совсем юных графиков, поскольку возраст его участников не ограничен. У экспозиции особая атмосфера: с одной стороны, детская непосредственность, с другой — изысканная мудрость старших. Одинаково потрясают непосредственность и эмоциональная, художественная одарённость трёхлетней Оли Кирилловой в рисунке «Волчонок» и удивительная точность, изысканное мастерство Василия Доронина в портретах его дочери и внучки, выполненных на одном дыхании. И это сочетание даёт масштабность, вызывает взрыв эмоций.
Тематика Камаловского конкурса отражает своеобразие дальневосточной территории и неизменна с первой выставки — Земля и океан, Моё Отечество, Морской берег, Старое и новое искусство, Восток и Запад. В экспозиции представлены работы в разных графических техниках, отразившихся в портрете, пейзаже, натюрморте, миниатюре, каллиграфии, в разных стилях (реализм, примитивизм, модернизм, постмодернизм и т.д.). Конкурс приобрёл известность в регионе, весомый авторитет, о чём говорит число работ, присланных в его адрес, — более пятисот.
Приморская государственная картинная галерея
