Сегодня можно с полным правом утверждать, что изобразительное искусство одно из самых заметных и ярких явлений в культурной жизни Владивостока и края. Сообщество художников, несмотря ни на какие социальные катаклизмы конца двадцатого и начала нового века, не утратило творческой энергии, способности и воли к развитию. Художники Приморья не только сохраняют драгоценные качества русской художественной традиции, но и всё интересней работают на поле современного искусства.
Галерея PORTMAY заявила о себе в начале 2005 года выставкой «Шествие с Востока», где были представлены работы семи художников старшего поколения, совершивших прорыв через кордоны официального, жёстко регламентированного и в идеологическом, и в эстетическом смысле искусства в пространство мировой художественной жизни. И вот уже идёт седьмой год творческой галерейной работы, которая сразу же была направлена на широкий охват современного искусства Дальнего Востока — от традиционного реализма в его советском варианте до модернизма, коллажа, поп-арта, чистой абстракции и фотографии. Критерий отбора авторов и произведений за всё время работы галереи был один — творческая индивидуальность художников, своеобразие их живописной или графической манеры, уровень профессионального мастерства.
И сегодняшний летний вернисаж «И творчество, и чудотворство», собранный в основном из работ галерейного фонда, думается, можно назвать пусть и небольшой, но антологией приморского искусства, где собраны не только отдельные произведения крупных художников, но и представлены художественные направления конца прошлого века и начала нынешнего. Пожалуй, замечательным приглашением этой выставки, открытой дверью в его пространство может служить радостная, полная воздуха и света картина Владимира Погребняка «Свежий ветер», где очарованные дети летят на велосипедах в розовом сиянии детства. Летний вернисаж — это увлекательное путешествие для новых зрителей, приятная встреча для давних знатоков и ценителей и богатый выбор для коллекционеров и собирателей дальневосточного искусства.
И в первую очередь нужно сказать о легендарной Шикотанской группе, которой в своё время была посвящена выставка «Острова». Во второй половине 20 века шикотанцы прямом смысле открыли для всей страны и Дальний Восток, и его молодое искусство. Тихоокеанские берега, таёжные сопки, океан, сверкавшие в работах шикотанцев свободным цветом, манили духом живой романтики, новыми географическими и творческими горизонтами. В экспозиции вернисажа представлены работы основателей Шикотанского движения, — Владимира Рачёва, Юрия Волкова и Евгения Коржа. Сегодня их лучшие картины, в основном уже рассеянные по российским и зарубежным музеям, галереям и собраниям, приобретают статус классики, а представленные работы, — одни из последних раритетов, ждущие просвещённого и внимательного взгляда коллекционеров.
Творчество шикотанцев стало свежей приморской ветвью на дереве реалистического дальневосточного искусства, но традиция живет в живописи и других художников, чьи работы можно увидеть на выставке. Причём каждый из них, будь это уссурийский художник Юрий Галютин, с его мастерским летним пейзажем «Андреевка», или Анна Щёголева, выразительно передающая сам морской дух острова Попова, — всё это авторы, обладающие собственным творческим лицом. И уж тем более это относиться к таким живописцам, как Ким Коваль, виртуозно владевший живым, насыщенным мазком, каким вылеплены, например, его работы «Весна», «Перед грозой» и «Цветы на жёлтом», или Иван Ионченков, всякий раз находивший свою манеру письма для пейзажей Дальнего Востока, Средней Азии или древних соборов Золотого кольца России.
Летнее, августовское настроение вернисажа хорошо передают цветы и натюрморты Александра Бондаря, написанные воздушной, трепетной кистью прирождённого живописца. В них словно сконцентрировалась вся роскошь красок позднего лета. И, конечно, особого внимания заслуживают блистательные полотна одного из патриархов приморского искусства Вениамина Гончаренко. Здесь и его городские пейзажи с бухтой Золотой Рог, и сверкающие каждым драгоценным мазком натюрморты. Работы этих художников всегда узнаваемы и впечатляющи по своим живописным качествам. И в любой экспозиции, в любом интерьере они будут сохранять непреходящую культурную ценность, художественную оригинальность и красоту.
Глубоким погружением в историю модерна и авангарда предстают произведения Геннадия Омельченко, всегда неожиданные, изобретательные в плане композиции и цветового решения, и работы Рюрика Тушкина, остроумного фантазёра и мудрого волшебника.
Но большую часть выставки составили произведения, которые, пожалуй, будет уместно обозначить как современное искусство, поскольку по своим художественным приметам они всегда шире реализма и какого-либо другого узкого искусствоведческого определения. И в этом их особое эстетическое своеобразие. Полотна Владимира Ганина «Долгое путешествие» и «После концерта» могут служить образцами творчества этого художника. Его живопись — это выразительно сконструированный и по смысловому содержанию, и по колориту коллаж с элементами поп-арта, своего рода дневник путешествий художника по разным странам и культурам.
А вот картины Владимира Старовойтова, Евгения Макеева, Екатерины Архиповой, Лидии Козьминой, Евгения Ткаченко, Ирины Ненаживиной, Валентины Арзамазовой, того же Владимира Погребняка в силу своего необычного содержания, фантастичности персонажей и предметов, насыщенности мифическими и культурными ассоциациями и мотивами, наконец, художественными открытиями прошлого века, — это игра воображения и постмодернистских стилей. В их работах можно увидеть и классические темы эпохи Возрождения, и палитру великих постимпрессионистов, и поэзию сюрреализма, и даже преображённый народный лубок. И все это действительный облик современного дальневосточного искусства.
И в этом смысле работы авторов из других городов удачно ложатся в контекст выставки. «Продавец рыбок» художника из Хабаровска Геннадия Арапова оставляет нежное чувство не только своим сюжетом, запечатлевшим мальчика, торгующего аквариумными рыбками, но и прозрачным, светящимся колоритом. Константин Кузьминых из Магадана — один из самых известных дальневосточных художников, и его картины «Светлый день», «В мастерской» представляют нам автора, владеющего редким живописным мастерством, который способен только на тонах и полутонах белого или сиреневого создать цельное, изысканное полотно. А эмблемой, знаком вернисажа «И творчество, и чудотворство» вполне может служить графический лист знаменитого московского художника Сергея Семёнова из его книги «Краткий курс изобразительного искусства для любителей этого самого. Самоучитель». В его удивительном по мастерству рисунке пирующего древнегреческого бога Вакха воедино слились традиция и современность.
Произведения более двадцати участников летнего вернисажа убедительно свидетельствуют не только о том, что русская художественная традиция на Дальнем Востоке имеет достойных продолжателей, полна творческих сил и возможностей, но и том, что приморское искусство изменяется вместе со временем, обогащаясь и западным мировым опытом, и наследием восточной культуры. Современные художники расширяют границы зрительского восприятия, ломают закосневшие эстетические стереотипы, являют нам всё ошеломительное разнообразие окружающего нас мира, открывают пространство души современного человека. И, пожалуй, наиболее глубоко суть этой выставки выражает строчка Бориса Пастернака из его стихотворения «Август», ставшая названием вернисажа: «Прощай, размах крыла расправленный, / Полёта вольное упорство, / И образ мира, в слове явленный, / И творчество, и чудотворство».
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (423) 230-2493, 230-2494
URL: www.portmay.ru
График работы: без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
На нынешнем Рождественском вернисаже в галерее PORTMAY есть работа Александра Арсененко «Хождение со звездой», где художник, словно по христианскому завету: несть ни эллина, ни иудея, изобразил весёлую международную компанию славельщиков, среди которой и русский, и еврей, и китаец. В старинные времена славельщики ходили на Святки по дворам со звездой и славили рождение Христа, а в ответ получали угощение. Звезда, как правило, делалась из бумаги, раскрашивалась красками и укреплялась на палке. Славельщиками чаще выступали дети, но случалось, и взрослые, и тогда они невольно становились своего рода волхвами, идущими вслед Вифлеемской звезде с доброй вестью о рождении младенца. Как писалось в одной старинной русской книге: «Волсви же со звездою путешествуют».
Все эти народные обычаи отошли в прошлое, а их возрождение в наши дни, увы, не может воскресить искренний дух этих хождений со звездой. Но Вифлеемская звезда в пору святых вечеров неизменно встает в небесах. И библейские волхвы по русским сугробам всё так же торят путь к яслям младенца, как это происходит в серебряной графической работе Лидии Козьминой — утончённой по рисунку, изысканной по сюжету и волшебной по настроению. Пожалуй, и сегодня в нашей жизни нет более светлого, проникнутого тайным предощущением новых встреч и открытий времени, чем праздник Рождества. Причём радуемся мы именно его русскому обличью — со сверкающими морозными небесами, рассыпчатым снегом во дворе и особым чувством обновления и первозданности всего Божьего света. Этой чудесной атмосферой, например, дышит стихотворение «Снега» приморского поэта Юрия Кашука из его книги «Месяцеслов: Слово о русской зиме»: «Зима – серебряно кольцо, / венчанье радости и муки… / А у Руси не белы руки, / а только белое лицо: / она умылась с серебра / водою талой снеговою, / и душу сберегла живою, / и сердце чистым сберегла…»
Уже в пятый раз в галерее проводится столь представительная экспозиция художников разных поколений, открывающая зрителям широкий спектр современного искусства Приморья. Произведения по своему вкусу найдут и поклонники традиционной реалистической живописи, и любители современного искусства. Говоря иными словами, выставка «Зимний сад» — это рождественское шествие со звездой, где каждый автор несёт свой образ мира. Собственно, в этом и состоит одна из главных целей этого коллективного вернисажа — показать индивидуальность каждого художника, своеобразие его стиля, графической или живописной манеры.
В этом году в галерее не было привычной осенней выставки пленэрной живописи, но наши художники не сидели сложа руки, они привезли с пленэра немало замечательных работ, поэтому первый зал заняли этюды и картины этого года, созданные художниками в таёжной глубинке, на побережье и островах, а также привезённые ими с китайского пленэра. Вот такая появляется новая своеобразная традиция: за этюдами — в Китай.
Экспозицию этой части выставки составили работы не просто известных, а любимых многими художников. Среди них мерцающие каждым драгоценным мазком этюды Вениамина Гончаренко; лиричные, полные морского дыхания пейзажи Виктора Убираева. Подлинно живописной красотой и свежестью чувства сверкают и натюрморты этих мастеров: «Ваза с цветами» Гончаренко и «Сирень» Убираева. Среди работ Геннадия Кунгурова можно встретить не только летние и зимние пейзажи, но и народную «Масленицу», с деревенской улицей и масленичными гуляниями — русская зима прекрасна, но ведь и весны хочется. А в маленьких этюдах Николая Большакова чуткий взгляд сразу же различит верность живописным традициям и почувствует атмосферу русского пейзажа, поскольку художник часто работает на пленэре не только в Приморье, но и в центральной России. Примечательны холсты Виталия Медведева, чьё творчество тоже отличается стремлением сохранить в новые времена школу русского пейзажа. Радует, когда живописец без внешней эффектности и формальных уловок способен передать тишину и покой деревенского летнего вечера, опустившегося на речушку, или прохладный шум октябрьского дня в картине «Ивы на осеннем ветру».
Евгений Макеев в своих пленэрных работах пишет словно с двух палитр: с одной у него получаются этюды реалистичные, написанные в его излюбленной серо-сиреневой гамме, с поразительно ощутимой водой, а с другой — экспрессивные по мазку и цвету, где природа побережья преображается в плотные, напряженные по цвету формы. Тягой к чистому, сдержанному по колориту, ясному по мотиву классическому пейзажу привлекают небольшие работы Маши Холмогоровой. Полны островных живописных примет этюды Ольги Шапрановой, привезённые с Попова. Крупно, декоративно, празднично пишет Виктор Серов, путешествуя в окрестностях бухты Витязь, столь же орнаментальны и звучны по цвету картины Ирины Ненаживиной, например, её пылающие «Маки» или воздушная «Сосна».
В работах, привезённых художниками из Китая, интересно наблюдать, как русская академическая манера рисования и письма, причем выросшая на приморских этюдах, осторожно приживается в пейзаже другой страны. Работы Олега Подскочина и Виталия Медведева написаны в легендарном китайском городе Чжоу-Чжуан, который справедливо называют китайской Венецией. «Китайские дворики» Олега, для него неожиданно импрессионистичные, выразительно передают струение ослепительного южного солнца, а этюд Виталия открывает нам уголок экзотического города, живущего на воде, с джонками, что упираются в порог дома, ивами, склонившимися над каналом. Этюды Сергея Слепова и Сергея Дробнохода хороши сами по себе, без всякой экзотики, хотя и написаны в Харбине и его окрестностях. Видимо, работая там, они твёрдо помнили, что Харбин всё-таки был русским городом.
Cвоеобразным мостиком между первым и вторым залом, где выставлены работы художников, представляющих современные, то есть не реалистические направления в искусстве, можно, пожалуй, считать картину Геннадия Омельченко «Структура № 210» — она сверкает льдистой синевой, словно кристалл зимнего вечернего окна. Работа вроде бы и абстрактная, но она рождает вспышку ассоциаций, внезапных образов, удивительным образом связанных именно с русской зимой, с поэзией Рождества. Впрочем, определение «современное искусство» — весьма условно, просто в зале второго этажа зрители встречаются с глубоко личным ощущением мира, можно сказать, субъективным, где большую роль играют воображение и фантазия авторов, их метафорическое переосмысление нашего бытия.
Как всегда, из мировой культуры и мифологии, преображённой собственным замыслом, черпают сюжеты своих картин Лидия Козьмина, и Лиля Зинатулина. Сказочная зимняя деревня с бабами, идущими по воду, собачками, детьми и даже церковью расположилась на спине огромной рыбы в картине Лидии «Чудо-рыба». А с холста Лили «Хранительница пирамид» на нас смотрит лукавым взглядом египетская кошка, одетая в восточный халат. Эта тема волшебных животных, обладающих мистической тайной, продолжается в работах Юрия Аксёнова, который на этот раз забыл своих озорных гуляк из прежних рождественских сюжетов, и выставил картины, в которых, словно предвестники нового года из параллельного мира, появляются коты. В «Поцелуе химеры» кот возвышается над крышами фантастического Владивостока, а в работе «Здравствуй, я пришёл», он — с нестерпимым взглядом зелёных глаз — восседает посреди лунного приморского пейзажа. Кто бы ответил, что же сулят нам эти загадочные животные…
Абстрактные произведения второго зала, не смотря на то, что их авторы мирно соседствуют в мастерских на одном чердаке улицы Фокина, разительно отличаются по стилю, темпераменту, более того, по мировоззрению. Медитативные, музыкальные, с тонкой живописной организацией картины Сергея Дробнохода словно вступают в эстетический диалог с мгновенными, эмоциональными абстракциями Валерия Шапранова и дерзкими, эпатажными графическими объектами Александра Киряхно, в которых к тому же царит стихия эротизма. У абстрактного искусства может быть множество лиц, что и подтверждают работы этих художников.
И, конечно же, как всегда, ноту неисчерпаемого жизнелюбия и юмора вносят в экспозицию одновременно и простодушные, и мудрые картины Владимира Погребняка. Вот его родные до слез рыбаки, празднующие на льду залива подход зубаря, а вот женщины, которые обладают столь лёгким характером и чистой душой, что способны рассекать на скейтах, или, напевая, поливать в обнажённом виде цветы на подоконнике, то есть стоя у открытого окна.
Более двадцати художников участвуют в экспозиции, и в целом выставка создаёт впечатляющую панораму сегодняшнего искусства Приморья. Каждый из художников пришёл к Рождеству со своей звездой, принес на выставку свой собственный свет, который, быть может, поможет и нам, зрителям, на пути в неизвестное пространство нового года. А стихотворение Юрия Кашука, что я цитировал выше, завершается так: «Дорога санная легла / по серебру узором черни. / Едва слышны, / заре вечерней, / вдали звонят колокола…»
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
И все утро яркие и чистые
Буду видеть краски в вышине,
И до полдня будут серебристые
Хризантемы на моем окне. Иван Бунин
Дары, что принесли волхвы, пришедшие вслед за Вифлеемской звездой поклониться младенцу, навсегда остались чудесным символом Рождества. А сам этот библейский сюжет подношения даров стал одним из наиболее любимых и значимых в мировом искусстве, начиная с византийских икон, фресок Джотто и вплоть до наших дней. Есть в неожиданном появлении восточных волхвов у яслей с младенцем, в их таинственных дарах, что-то необъяснимо притягательное, какое-то предчувствие счастливого открытия и обретения. Наверное, каждый из нас переживал этот праздник ожидания праздника, уж в детстве-то наверняка. Собственно, и рождественские подарки под новогодней елкой, которых дети ждут с замиранием сердца, с восторгом, которого в зрелые годы, увы, мы уже лишены, и есть дары волхвов, продолжение чуда.
Впрочем, и для нас, погруженных в прозу современной жизни, дверь, ведущая к радостям Рождества, вовсе не закрыта. У праздника много дорог, и одна из них ведет в галерею PORTMAY, где вот уже в четвертый раз проходит Рождественский вернисаж. И если волхвы Балтазар, Гаспар и Мельхиор принесли в дар золото, ладан и смирну, то приморские художники приготовили к празднику новые живописные и графические работы. Ведь эта выставка и есть ёлка с дарами, которую они устроили для всех любителей искусства. И Белый ангел Рюрика Тушкина из его одноименной картины, пожалуй, может послужить добрым проводником на вернисаже, нужно только довериться ему.
Дело в том, что в экспозиции тоже таится немало чудесного, загадочного, а подчас и просто незнакомого, но вместе с тем волнующего и радостного. Не для того ли и существуют праздничные маскарады и карнавалы, чтобы на какое-то время преобразить окружающий привычный мир, сорвать с него покров обыденности, чтобы вдруг обнаружить под ним невиданные ранее цвета и пространства, иные небеса и другие пейзажи… Как, например, это происходит в большом сверкающем полотне Ильи Бутусова «В поисках изумрудов». Надо сказать, что творчество этого автора вообще сродни ювелирному делу: в своих абстрактных работах он замораживает предметные формы до голубого звона, а затем разбивает их вдребезги, чтобы из осколков создать новую мозаику, словно претворяя в живопись стихотворение Ивана Бунина, посвященное перстню:
Рубины мрачные цвели, чернели в нем,
Внутри пурпурно-кровяные,
Алмазы вспыхивали розовым огнем,
Дробясь, как слезы ледяные.
Бесценными играл заветный перстень мой,
Но затаенными лучами:
Так светит и горит сокрытый полутьмой
Старинный образ в царском храме.
Но сразу же надо сказать, что, как и в прежние годы, Рождественский вернисаж состоит из двух частей: первая представляет произведения, которые можно назвать реалистическими, а вторая — это работы авторов, чье творчество связано с самыми различными направлениями современного искусства — от магического реализма до чистой абстракции.
И, пожалуй, Николая Большакова можно с полным правом определить как верного наследника живописных традиций. Его картина «Тихий вечер», наполненная светом осеннего заката, элегической грустью родного пейзажа, рождает светлое воспоминание об отечественном искусстве даже не прошлого, а девятнадцатого века. А большое полотно Сергея Герасимова «Русское поле», выполненное с мастерством истинного реалиста, хотя и с фантазией в организации сюжета и построении композиции, претворяет эту нашу русскую ностальгию в глубокий философский образ — прямо в мастерской начинается необозримое поле под высокими небесами, у кромки которого стоит мольберт с белым загрунтованным холстом, ждущим первого прикосновения кисти. И вполне возможно, что на этом холсте как раз и был написан зимний пейзаж Маши Холмогоровой «Январь», проникнутый сиянием белого снега, свистом поземки и шорохом высокой сухой травы. Серебряным воздухом зимы дышат и графические листы Владимира Олейникова, который тонко использует нетронутый фон бумаги и прозрачные свойства акварели, чтобы создать кристальный свет зимних приморских дней.
Поразительно красив белый цвет в работе Вениамина Гончаренко «Натюрморт с чайником». Но здесь он насыщен оттенками голубого, розового, сиреневого, что выгодно подчеркивают бутоны роз, узорная скатерть и сам расписной, украшенный сочными цветами чайник. Вообще, представленные на выставке картины этого мастера, — это словно метафора самого праздника Рождества, живопись, рождающая радость сама по себе. Эту роскошь глубокого цвета несут в себе и гауши Валентины Арзамазовой. Охристый собор осеннего леса, оранжевая копна сена на опушке, деревенский двор, на который пролилась густая синева приморского октября, — все эти простые сюжеты претворены автором в живопись, которая не копирует природу, не отображает ее и не подражает ей, она самодостаточна. Скорее, эти работы перекликаются с бунинскими классическими строчками из его стихотворения «Листопад»:
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой…
Таким же наплывом света и цвета с преобладанием густого зеленого и плотного желтого переливается и работа Ольги Шапрановой «Осень».
Надо отметить, что ностальгические мотивы, очень личные, прочувствованные, проявились на вернисаже, словно вызванные к жизни самим праздником Рождества, который освещает детство каждого, а потом хранится в памяти как, может быть, самое дорогое сокровище. И картина Анны Щеголевой «Автопортрет из детства», написанная мягко, пластично, на мой взгляд, самая обаятельная рождественская сказка этой выставки. В облике неловкой застенчивой деревенской девочки с букетиком в руке, в ее подружке — козе с сиреневыми ушками, глазами и губами, что стоит вровень с героиней, доверчиво обернувшись к ней, мерцает и согревает что-то кровное сердцу любого из нас, потому что все мы родом из детства. И все мы родом из России, которая, такое ощущение, спряталась или растворилась в лиловой врубелевской перспективе этой замечательной картины.
Было бы удивительно, а точнее, скучновато, если бы на Рождественском вернисаже обошлось без маскарада и озорства, как в смысле сюжетов, так и в плане их художественного воплощения. В таком случае праздник явно бы не удался, но экспериментаторов, сюрреалистов и шутников в приморском искусстве сегодня хватает, выписывать нет нужды. Веселый рисовальщик и блестящий живописец Владимир Погребняк, как всегда, превращает самые заурядные, казалось бы, эпизоды жизни в гротескные, анекдотичные, карнавальные по своей художественной сути картины. Это может быть ошалевший от клева красный рыбак на черном льду, а может быть и встреча каких-то невообразимых обнявшихся персонажей, не исключено, что любовников. В работах этого художника все возможно. (Такую творческую свободу и кураж порождает напиток под названием «Ёрш» или «Коктейль Есенина», то есть смесь пива и водки.)
Все возможно, впрочем, и в графике Александра Киряхно, работа которого «Желание» способна при первом взгляде едва ли не шокировать вольным эротическим мотивом, а затем властно приковать внимание смелостью и молниеностностью рисунка. Столь же мощной экспрессией линии и цвета отличается живописное полотно Евгения Макеева из серии «Клаустрофобия», где сплетенные тела на фактурном серо-голубом фоне буквально излучают эротическую энергию. Живописный темперамент хорошо ощутим и в работе Владимира Старовойтова из серии, посвященной оркестрантам. Его играющий на фаготе музыкант написан словно и не кистью, а ритмическими цветными волнами. Ну а коль случился весь этот джаз, то в нем органично выступает и такой изобретательный и точный в каждой линии рисовальщик как Валерий Ненаживин, впервые представивший на Рождественском вернисаже свои живописные произведения из серии «Сцена». (На столь вдохновенные импровизации, как показывает опыт, способна подвигнуть небольшая фляжка не очень-то качественного, но вполне безумного коньяка «Кёнигсберг» или «Старый город», которую необходимо сопроводить несколькими дольками лимона.)
Целое рождественское окно, то есть именно оконную раму с расписанным стеклом принес на елку Андрей Обманец, художник, надо сказать, вообще склонный в своем творчестве к ироничной игре и выдумке. По сути, он представил сценки и пейзажи, которые можно увидеть из окон Владивостока, или, наоборот, в самих окнах, особенно рождественских. Вот, например, одна из них, представляющая собой веселую компанию из поддатого мужичка и его кота-собутыльника, что гуляют в картине Екатерины Кравцовой «Напополам». А можно, кстати, задрать голову к рождественскому небу и обнаружить там порвавшего цепи земного притяжения и взлетевшего к звездам персонажа из работы Всеволода Мечковского «Млечный путь». Да и как не взлететь, если млечный путь оставляет головокружительная и необъятная грудь небесной женщины. (Полетам в межзвездном пространстве хорошо способствует ледяная водка, если ее пить прямо на улице под скрип снега и непременные кусочки розового толстого сала, причем без хлеба.)
Совсем в иное путешествие приглашает зрителя Юрий Аксенов, на сей раз оставивший свои разгульные лубочные забавы ради таинственных экзотических миров. Его картина «Страна орхидей» действительно оставляет гипнотическое ощущение ирреальности, словно заглянув в, казалось бы, обычный камин, ты в какой-то момент, например, в рождественскую ночь, можешь лицом к лицу столкнуться с фантастическим лесом орхидей и встретиться глазами с затаившейся в зарослях черной пантерой. (Эти сверкающие как антрацит мистические звери нередко приходят в ярких снах после употребления «Северного сияния», то есть смеси шампанского и водки.)
Где-то в пространстве рождественских снов возникла и картина Олега Подскочина со столь характерной для его магического реализма живописной метафорой, когда на одном холсте сочетаются неожиданные предметы, персонажи, явления, причем из разных культур и эпох. В этой работе средневековые рыцари возвышаются над памятными многим владивостокцам заснеженными земляными слонами, которые в летнее время прорастали посаженными на них цветами, лютиками такими. В девяностых годах эти сюрреалистические существа, изготовленные китайцами, стояли в районе сегодняшней Семеновской площади, а затем ближе к набережной. Теперь слонов нет, но они время от времени появляются в работах этого автора, написанных рассыпчатым мягким мазком в сумрачных бело-коричневых тонах, которые оставляют чувство философской печали, тоски, как говорил Осип Мандельштам, по мировой культуре. (Обычно приступы подобной мировой скорби, weltschmerz, как говорили немецкие романтики, случаются после пары стаканов «кровавой Мэри», то есть смеси водки и томатного сока.)
Подбор абстрактных произведений на нынешнем Рождественском вернисаже как никогда обширен и весьма впечатляет разнообразием индивидуальных стилей. Работы Геннадия Омельченко, который все глубже погружается в глубины мирового опыта беспредметного искусства, чтобы найти в некотором роде формулы абсолютной живописи, отличаются чистотой и ясностью композиции, музыкальным звучанием всего строя произведения. Его изумрудная «Архитектоника живописи» и красно-желтая «Композиция № 8» одновременно и случайны и математически точны, как морозный узор на рождественском окне, сквозь который проникает идущий изнутри свет. В этом смысле абстракции Валерия Шапранова из его серии «Безграничное число» более стихийны, свободны, в них живет внезапная красота и энергия интуитивного движения чувства и кисти. И уж совсем алогичная поэзия, хаос живущей собственной, независимой жизнью линии, царят в картине Лили Зинатулиной, где мир рассыпается на цветные реснички, завитки, значки, намеки. (Такое ощущение невыносимой легкости бытия вполне может быть достигнуто с помощью нескольких бокалов хереса или мадеры марки «Массандра».)
Вечерние, с матовым приглушенным свечением абстрактные графические листы Федора Морозова из серии «Карнавал» столь же притягательны и загадочны, как кружение неизвестных масок на рождественском балу. Но настоящий провал в зазеркалье рождественского праздника можно испытать, остановившись перед большими полотнами Сергея Дробнохода «В поисках сна» и «Осеннее путешествие». Утонченная живопись автора увлекает и затягивает не только ритмом приливов и отливов цветовых пятен, игрой контуров и силуэтов, чувственными метаморфозами цвета, но и пространствами — океанскими и небесными, что вдруг приоткрываются в изменчивой композиции этих произведений:
Только бы видеть тебя, умирающий в золоте месяц,
Золотом блещущий снег, легкие тени берез
И самоцветы небес: янтарно-зеленый Юпитер,
Сириус, дерзкий сапфир, синим горящий огнем,
Альдебарана рубин, алмазную цепь Ориона
И уходящий в моря призрак сребристый — Арго.
(Иван Бунин)
(В цветные метафизические путешествия случается, хотя и не всегда, отправляет изрядная порция текилы. Впрочем, возможен и вариант: хорошо очищенный и настоянный на кедровых орешках шестидесятипятиградусный самогон.)
Почти тридцать художников участвуют в Рождественском вернисаже «В поисках изумрудов», где представлено порядка пятидесяти произведений. И в целом экспозиция создает довольно полную панораму сегодняшнего искусства Приморья, пожалуй, наиболее значительного, интересного и современного во всем регионе Дальнего Востока. И пусть этот рождественский праздник, созданный в уходящем году художниками, оставит в вашей памяти и жизни отблеск подлинной радости этого мира, который вновь и вновь рождается на листе бумаги или холсте.
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
Всего два года прошло после предыдущей персональной выставки Геннадия Омельченко в галерее «PORTMAY», которая называлась «Перевернутая луна» и ретроспективно представляла творчество художника почти за сорок лет работы. Тогда в экспозиции, наряду с чисто абстрактными произведениями, присутствовали более ранние картины переходного периода, где еще появлялись персонажи вполне узнаваемые, хотя и фантастического обличья. И существовали они в окружении мира, изрядно изувеченного социальными катаклизмами времен перестройки и рубежа веков, но все же сохранявшего свои реальные приметы и очертанья. И вот новая выставка автора «Траектория маятника. Картины одного года», включающая более тридцати работ, — и все эти картины созданы в течение одного 2008 года. И практически все они написаны в абстрактной манере, причем настолько разнообразной по своим композиционным решениям, живописным приемам, эмоциональной насыщенности, что остается впечатление коллективной экспозиции, где собраны картины представителей пусть и одной постмодернистской школы, но обладающих внятно выраженной индивидуальностью.
Траектория творческого маятника, совершившего за год головокружительный полет, оставила позади тающие руины реальной действительности, но открыла захватывающую панораму неожиданных живописных открытий в форме чистых абстракций. И сюжеты новых произведений, что развиваются исключительно за счет композиции, линии, цветовых пульсирующих пятен, тем не менее, вновь говорят о духовном состоянии современного мира, общества и лично автора — Геннадия Омельченко. И это вообще примечательно для него: чем определенней становились духовные и профессиональные убеждения, чем ярче он проявлялся в своих работах как художник личного стиля и высоких интеллектуальных ориентиров, тем радикальней становились его живописные эксперименты. Внутренняя цельность Омельченко как художника оборачивается многоликостью его произведений.
Персональная выставка картин одного года, что случается довольно редко, для любого художника, можно сказать, серьезное творческое свершение, а для Геннадия Омельченко, столь азартно, мощно работающего на восьмом десятке лет, эта новая экспозиция стала, по моим ощущениям, пересотворением собственного художественного мира, вспышкой, после которой открываются иные горизонты. Невольно напрашивается вопрос: откуда эта молодая дерзость, нежелание с профессиональной неспешностью возделывать уже освоенные художественные территории, откуда это отчаянное стремление вырваться за их пределы и, как в открытый космос, выйти в хаос неизвестного пространства? Ответить на это исчерпывающе, понятно, нельзя, всегда остается тайна творческой личности, может, недоступная и самому автору, но кое о чем сказать можно. Еще в восьмидесятых годах прошлого века, когда Омельченко стал решительно выбираться из колеи официального советского искусства на простор авангардного движения 20 века, жадно и плодотворно осваивая направления, школы, творчество отдельных мастеров, его живопись стала развиваться как бы одновременно в разных направлениях — тематических, сюжетных и собственно изобразительных. В его пристрастии к политическим и экологическим темам, в его увлечении урбанистическими мотивами и фантастическими персонажами, в его неудержимой тяге к экспериментам с композицией, цветом и фактурой живописной поверхности, в его склонности к трагическому гротеску и сатире — в полную силу проявился темперамент врожденного бунтаря, открывателя личной нравственной и эстетической истины, а точнее, правды в его понимании. Омельченко — авангардист, если не сказать революционер, по складу характера, по убеждениям, по составу крови, наконец. Ему бы подошла буденовка с красной конструктивистской звездой.
Но это лишь одно объяснение неиссякающего творческого темперамента автора, а второе кроется в интеллектуальном содержании его произведений. Перед нами художник, в общем, далекий от умиротворенной созерцательности, его не привлекает безвольное погружение в гармонию окружающей природы или в однажды созданный собственный мир цветных грез и видений. Он всякий раз выступает строителем новой художественной реальности, воздвигает архитектуру своих абстрактных произведений, а затем разрушает и вновь приступает к воздушному строительству. Перестать генерировать творческие идеи для Омельченко означало бы перестать рисовать и писать. Интеллектуальная энергия питает все метаморфозы его эстетического мировоззрения, стиля и живописных приемов. И выставка «Траектория маятника. Картины одного года» — живая проекция напряженных размышлений автора.
Думаю, без преувеличения можно определить эту выставку как постмодернистскую, эстетически трансформированную автором антологию абстрактной живописи прошлого века. Абстракционизм за век своего развития, начиная с произведений Кандинского, Малевича, Мондриана и других новаторов, претерпел множество изменений, пережил взлеты и падения. И живопись Омельченко чутко фиксирует этот живой пульс беспредметного искусства. И какое из направлений абстракционизма не возьми, даже самое короткое, например, лучизм Михаила Ларионова и Натальи Гончаровой, или европейский ташизм середины прошлого века, то своего рода знак, иероглиф его художественной структуры отыщется в одной из работ выставки.
Так знаменитый супрематизм Малевича, который, по сути, является одной из форм геометрического абстракционизма, то и дело отблеском отражается во многих композициях автора, которые рождаются и живут в поле притяжения вечных фигур — круга, квадрата, треугольника, креста. Здесь можно присмотреться к «Перевернутым пирамидам», а наиболее выразительно холодная красота чистых форм и открытого интенсивного цвета проявилась в картине «Структура равновесия», где черный, белый, красный и желтый цвета сияют одновременно каждый сам по себе и в то же время представляют цельный образ духовного совершенства и красоты. Примечательна в этом смысле и работа «Георгий Победоносец», решенная в мягких, светящихся охристых и золотых тонах, с мастерским использованием фона самого оргалита. Здесь автор отходит от жесткой геометрии и активных цветовых плоскостей — словно осыпавшиеся, размытые силуэты коня и всадника придают картине обаяние древнего, потускневшего за века иконописного образа. К этому сюжету художник обращается не в первый раз, следуя традиции отечественных авангардистов, для которых древнерусская живопись, фрески и мозаика стали в свое время великим открытием и точкой опоры в их художественных преобразованиях. Василий Кандинский писал, что именно русские иконы помогли ему «обрести глаза» для абстрактной живописи.
Когда я говорю об антологии абстрактного искусства, которой вполне может выступать экспозиция «Траектория маятника. Картины одного года», то это предполагает, прежде всего, свободное владение автором наследием абстракционизма, когда ему удается выразительно соединять и интерпретировать разные направления даже в пределах одной работы. Плавающие в межзвездном пространстве луны, треугольники, звезды и квадраты Пауля Клее или Хуана Миро в живописи Омельченко вполне могут очутиться в сплошном потоке свободно текущего фактурного цвета, свойственного абстрактным экспрессионистам Нью-Йоркской школы, тому же Джексону Поллоку, например. А столь замкнутое направление как иероглифический, или каллиграфический абстракционизм, связанный с восточной письменностью и графикой, с философией дзен-буддизма, в некоторых работах автора самым парадоксальным образом сочетается с элементами советского конструктивизма двадцатых годов прошлого века.
Каллиграфический абстракционизм, кстати говоря, тяготел к белому цвету, что вполне понятно: белое поле — это естественная среда существования иероглифа, да и любого графического знака. Одни из самых красивых работ на выставке — это четыре больших «структуры», легкая и гармоничная композиция которых держится, а точнее сказать, парит в невесомости на белой сверкающей кристаллической решетке. Омельченко словно обнажает хрупкую, как снежинка, и вместе с тем неуязвимую, как материя вселенной, основу мира и человеческого существования. И основа эта — освобожденное от оков реальности сияние духа, музыка сфер, к чему и прорывались основатели абстрактного искусства.
Картины Геннадия Омельченко — это сплав интеллекта, живописи, музыки и человеческих чувств, способный притянуть и глубоко задеть зрителя, даже если он не находит этому логического объяснения. Когда-то Кандинский, видимо, чувствуя ограниченность теоретических изысканий в области абстракции, просто написал стихотворение на немецком языке, а на русском оно звучит так: «Опусти руку твою в кипяток. И обожги пальцы! Лучше пусть пальцы твои поют о боли».
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY». Адрес: Владивосток, ул. Алеутская, 23А.
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494.
URL: www.portmay.ru
Галерея работает без выходных с 10 до 19. Вход бесплатный.
