В июле музей современного искусства «Артэтаж» принимал у себя одного из основателей объединения художников «Митьки» Дмитрия Шагина и писателя, рок-музыканта, спортсмена, путешественника, основателя группы «Санкт-Петербург» Владимира Рекшана. Как это было вы можете увидеть в фотоотчёте.
Фотографии Александра Городнего, Михаила Павина, Сергея Кожина и Вероники Стахеевой.
Видимо, с тех пор, как в начале вселенной свету появилось куда упасть, он имеет свойство преломляться. Поначалу этого никто особо не замечал — некому было. Чтобы оценить такую красоту, необходимо иметь пару глаз и немного мозга. Поэтому поляризацией света долго любовались лишь пчёлы и павлиновые креветки-богомолы. У них, видать, особый угол зрения с рождения. А люди заметили не сразу. Эразм Бартолин обратил внимание на странное явление в кристаллах известкового шпата в 1669 году. Через двадцать лет преломление света обосновал Христиан Гюйгенс. Эти двое сумели подстроить свое зрение должным образом, а мозг доделал остальное. Потом подключились Ньютон и Малюс.
Недоучившийся студент-химик Эдвин Лэнд изобрёл листовой материал, способный поляризовать свет, в 1929-м, запатентовал в 1933-м. Для того, чтобы прекратить бесплодные попытки вырастить единый поляризующий кристалл, а взять и нанести огромное количество таких микроскопических кристаллов на полимерную пленку, видимо, понадобилось как-то радикально изменить угол зрения на проблему. Компанию «Полароид» он основывает в 1937-м, а через 11 лет на рынок выходят первые камеры, умеющие фотографировать, проявлять и печатать изображение почти мгновенно. Тут уж менять угол зрения пришлось публике: искусство запечатлевать мгновение, которое, как и тяга всё обосновывать, издавна влекло к себе людей, перестало быть вотчиной мастеров — физиков, оптиков, химиков и художников — и стало доступно буквально кому угодно.
Но и мастеров тянуло побаловаться: в 1970-х годах, вскоре после того, как появились первые карманные камеры «Полароид», корпорация пускала художников к себе поработать — в обмен на некоторые оттиски. Поскольку такие студийные камеры были размером со шкаф, а снимки — полметра на 60 см, некоторое таинство, недоступное непосвящённым, в процессе всё же оставалось. Коллекция корпорации «Полароид» насчитывала от 16 до 24 тысяч работ, сделанных истинными художниками: среди них — Энсел Эдамз, Чак Клоуз, Энди Уорхол, Гарри Кэллахан, Имоджин Каннингем, Дэйвид Хокни, Роберт Фрэнк, Хельмут Ньютон, Роберт Раушенберг и другие. По большей части — те, для восприятия чьего творчества зрителю в своё время тоже требовалось подкручивать верьеры. Признанными мастерами все они считаются только теперь.
Революционным фотохудожникам 70-х и «Полароиду», можно сказать, всё удалось — массовое сознание пошатнулось и раскрепостилось. Широкая публика поверила в свои силы, в уникальность любого взгляда — и кинулась запечатлевать что угодно и чем угодно. «Мыльницы», «цифровики», «зеркалки» и — о ужас — телефоны есть практически у любого. Любой и фиксирует реальность. Массовое распространение цифровой фотографии, по иронии судьбы, и доконало некогда передовую корпорацию — технология устарела, «Полароид» обанкротился, уникальная коллекция пошла с молотка. Удастся ли им вновь изменить угол зрения, покажет будущее.
Не станем делать вид, будто «POLAROID Exhibition», открывающаяся во Владивостоке 6 августа 2010 года, — веха в истории искусства. Просто трое фотохудожников — Антон Бубновский, Глеб Телешов и Евгений Трущенко — любят эту «аналоговую ретро-технику», умеют с ней работать и хотят разделить с публикой уникальность своих взглядов. Круговая поляризация выходит на новый виток: некогда элитарная технология, ставшая массовой и вроде бы отошедшая в прошлое, опять становится уделом мастеров. И чтобы почувствовать всю красоту этих оттисков, нам опять придётся менять угол зрения.
«В будущем каждый сможет прославиться на 15 минут», — так сказал однажды Энди Уорхол, которому 6 августа нынешнего года исполнилось бы 82 года. Три владивостокских фотографа собрали свои 82 работы, снятые на полароид, чтобы вместе отпраздновать день рождения Энди Уорхола. Авторы считают: «Мы не были знакомы с отцом поп-арта, но нам кажется, что он выбрал полароид за его уникальную возможность практически мгновенно создавать из момента времени момент искусства».
Каждая состоявшаяся в творческом смысле выставка, которая оставляет в сознании и сердце зрителей свой образ, способный не меркнуть долгие годы, только на первый взгляд представляет собой всего лишь простое собрание художественных экспонатов, будь это произведения живописи, графики, скульптуры, фотографии, арт-объекты или инсталляции любого толка. Выставка, если она обладает подлинной художественной силой и глубиной, собственной, только ей присущей архитектурой, если она действительно открывает самостоятельный художественный мир художника или группы авторов, если она снабжена притягательными путеводными знаками, которые расставляет галерея, — это всегда завораживающее путешествие. Это маршрут личных открытий зрителя, пройдя который, он уносит выставку с собой. Или не уносит, если ступает на давно известную, знакомую ему до камешка дорогу, в окружении банальных, намозоливших глаз пейзажей, или вдруг понимает, что попал в местность, непонятную ему, чуждую, а то и пугающую, тогда зритель, понятное дело, спасается с выставки бегством. И порой такого зрителя можно понять: мало, что ли, выставок неудачных, скучных, бездарных во всех смыслах, к тому же есть личные устоявшиеся эстетические предпочтения, есть, наконец, душевное состояние посетителя выставки, которое порой отторгает всё на свете, включая и эту конкретную выставку.
Вообще, не перечислить все нюансы зрительского восприятия, это сфера тонких переживаний, связанных с личным мировоззрением, эстетическим вкусом и так далее. Но беда, если талантливый художник, оригинальная тема выставки, своеобразная художественная идея, заложенные в её основание, не привлекают зрителя всего лишь по чисто галерейным просчетам, небрежности и скудоумию. Произведения, понятно, принадлежат авторам, но выставку организует галерея — этот принцип всегда был определяющим для галереи PORTMAY. И есть некий набор тех самых путеводных знаков, оформляющих выставку, направляющих зрителя, использование которых способно превратить выставку в то самое захватывающее путешествие.
Экспозиция «Витражи» никоим образом не подведение итогов, хотя за плечами галереи уже пять лет работы, это попытка дать концентрированный образ избранных выставок, состоящий из афиши, одного произведения и сопровождающей статьи. Это воспоминание о выставке в трех её ипостасях: полиграфической, собственно художественной и искусствоведческой, то есть литературной. Это обнажение самой структуры выставки, своего рода взгляд в её сердцевину сквозь оптику. Конечно же, корпус произведений, выстроенных в ритмичную, выразительную экспозицию, подчеркивающую достоинства каждой работы в отдельности, художественный замысел и авторский стиль в целом, — это главное содержание любой выставки, но как важны порой детали!
Если вспомнить известную поговорку, что человека встречают по одёжке, то определенно можно сказать, что выставку встречают по афише, или, допустим, по пригласительному билету. Афиша — это визитная карточка одновременно и автора, и выставки, ну и, конечно же, галереи. В галерее PORTMAY со времен самой первой афиши, что представляла выставку современного приморского авангардного искусства «Шествие с Востока», стремятся к тому, чтобы афиша не только ярко отображала художественную суть выставки, но и сама по себе становилась одним из её произведений. Как правило, отбирается наиболее характерная для автора картина, которая сразу же даёт ощущение его манеры, очерчивает круг его интересов и тем. В создании эффектной, эстетически привлекательной, информативно насыщенной афиши взаимосвязано всё — и сама выбранная работа, и название выставки, и шрифт, и цветовой фон. И когда все это удачно совпадает, начинает гармонично дополнять друг друга, тогда афиша действительно способна стать доверенным лицом всей выставки, которое можно отправлять в городское пространство, поскольку афиша — это ведь часть галереи и выставки, вынесенная на улицу.
Например, рыба-птица, которая уже давно превратилась в символ, личный творческий знак Евгения Макеева, летит/плывет на афише нежного сиренево-серого цвета, столь свойственного его живописи и графике. А названием выставки стало наименование одной из его работ: «Глубоко в небе, высоко в море» — и эта парадоксальная метафора тоже хорошо выражала философское содержание его выставки. В случае именно с этой афишей был использован ещё и эпиграф из песни Гребенщикова: «Жемчужная коза, тростник и лоза, / Мы не помним предела, мы вышли за», который служил своего рода поэтическим паролем для проникновения в полный фантазии мир художника.
У галереи изначально существует собственный фирменный стиль, разработанный еще студией «Форт Росс», — это и логотип галереи, и макеты афиши, каталога выставки, пригласительного билета и буклета, и сайт, который на сегодняшний день включает информацию обо всех выставках и многих постоянных авторах галереи с портретом, биографией и отдельными работами. Сам стиль афиши мгновенно узнаваем, причем, что важно, издалека, какую бы выставку она не представляла, но всякий раз афиша несёт в себе своеобразие конкретного автора и выставки. Так, дерзкое, авангардное всегда и во всем искусство Александра Киряхно выразительно отразилось и в макете афиши — экспрессивный по цвету и линии абстрактный рисунок целиком занял все пространство афиши без всякого цветового поля, ошеломляя и притягивая с первого взгляда. А афишу выставки Лидии Козьминой «История светлых времен» известный фотограф и дизайнер Михаил Павин, который уже несколько лет сотрудничает с галереей, выстроил необычным образом: центральную картину он окаймил отдельными работами художницы, клеймами, если использовать термин иконографии. То есть в этом случае интересно использован индивидуальный прием автора — и афиша стала своего рода самостоятельной миниатюрной выставкой с множеством сюжетов и историй, которые Лидия так любит рассказывать в своих живописных и графических работах.
В статье, что сопровождает каждую выставку, входит в каталог и выкладывается на сайте, как правило, дается не только описание и анализ выставки, а предпринимается попытка создать творческий портрет художника, очертить круг любимых тем, увидеть его творчество в контексте современного искусства. Чрезвычайно важно и любопытно, когда в статье особое внимание уделяется творческому своеобразию художника, его мировоззрению, которое у всякого одаренного автора неизбежно проявляется в работах. Статья — не афиша, её воздействие на зрителя может и не быть сиюминутным. Читать её можно как в начале визита в галерею, так и в конце, можно вернуться ней на сайте, но если она расширит зрительское впечатление об авторе и выставке, если прояснит какие-то не вполне понятные моменты, если поможет полюбить автора, значит, она написана и прочитана не зря. Ведь искусствоведческий текст — это взгляд на выставку совсем из другой культурной сферы, это отражение автора и его творчества в слове. Так у выставки появляется литературное измерение.
И ещё одна важная черта, присущая статьям о выставках в галерее PORTMAY, — это стремление говорить с читателем и зрителем не на тяжелом, усыпляющем искусствоведческом диалекте, а внятным и очеловеченным языком, не затемняющим общую картину выставки, а проясняющим её. В конце концов, эти статьи ведь написаны не для специального искусствоведческого издания с его специальными читателями, а для каждого посетителя галереи. Например, к персональной выставке Владимира Рачева и коллективной выставке художников Шикотанской группы тексты написал замечательный поэт, критик и прозаик Илья Фаликов, родивший во Владивостоке, близкий друг этих художников, живший вместе с ними на их любимом Шикотане. Его статьи — это живое свидетельство современника о целой эпохе, колоритные портреты людей, которых он знает, любит и тонко чувствует их искусство. Конечно, такие, по сути, литературные произведения о художниках дорогого стоят, они волшебным образом приближают к зрителю и личность художника, и его творчество.
Восемнадцать избранных выставок представлены в экспозиции «Витражи», хотя их состоялось более пятидесяти. Произведение, афиша, текст — в этом триединстве перед зрителями предстают выставки, сегодня уже растворившиеся в прошлом, разошедшиеся по мастерским, покупателям, вообще, по свету. Но их образ способен не только вновь пробудить зрительскую память и интерес к художнику, но и открыть автора тем зрителям, кто впервые увидит имя, картину, прочитает статью. Можно сказать, что «Витражи» — это необычная коллекция многих выставок, которую можно посмотреть, перебрать, словно четки, за один раз, погружаясь в разные художественные миры и прислушиваясь к собственной душе.
В этом году состоялся 45 выпуск студентов художественного факультета Дальневосточной Государственной Академии Искусств. Этот выпуск отличался тем, что был взят большой спектр тем для дипломных картин. Впервые с 70-х годов появилась «индустриальная» тема, которую можно приурочить к стройкам объектов Саммита АТЭС в 2012 году. Все темы были очень индивидуальные, особенные, четверых выпускников пригласили в Приморское отделение Союза художников РФ. Впервые студентов оценивали четыре члена правления Союза художников. По итогам этой оценки не было поставлено ни одной удовлетворительной отметки. Три дипломных работы примут участие в региональной молодёжной выставке, а затем, скорее всего они будут участвовать в выставке в Москве. Отличился рисунками Максим Финашин, так же его рисунки будут представлены на различных молодёжных выставках. Дипломники творчески подошли к разработке тем, осмысляли их на уровне профессиональных художников.
Это мой первый выпуск, так же первый выпуск молодого поколения преподавателей, которые приняли эстафету у старших коллег, именно поэтому в этом году пригласили профессионалов и провели большое обсуждение. Сейчас работы размещены в фойе Академии и каждый их может увидеть. В августе часть работ будет выставлена в залах Союза художников.
В рамках мастер-класса планируется, что американский живописец и группа студентов в течение двух-трех часов создадут картину на заданную художником тему. Помимо учащихся, в мастер-классе примут участие ученики школы живописи Лилии Зинатулиной. Американский художник пообещал раскрыть во время мастер-класса пару авторских секретов. Он не только поведает о своей технологии письма картин, но и покажет, как создаются его произведения.
Получившееся в результате творческого симбиоза произведение будет продано на крупном аукционе в феврале 2011 г. Собранные с продажи средства направят на нужды в Детский онкогематологический центр во Владивостоке (ДКОГЦ).
Напомним, что выставка «Цвета воспоминаний», автор которой — Джордж Уммен — до 3 июля находится во Владивостоке, организована Галереей Арка совместно с Генеральным консульством США во Владивостоке. Экспозиция приурочена к юбилею приморской столицы и продлится весь июль.
Джордж Уммен родился в г. Керала (юго-запад Индии), обучался в Индии, Мексике и США. Учился в Гарвардском Университете в Бостоне на архитектора. Сейчас Уммен живет в Бостоне, штат Массачусетс. Его работы находятся в личных коллекциях в США, Великобритании, Индии, а также в художественном собрании Гарвардского Университета. Американские искусствоведы указывают на родство искусства Уммена с живописью Анри Матисса и современного английского художника Говарда Ходжкина.
Выставка в галерее Арка — первая презентация работ художника в России.
1 июля 2010 года Приморская государственная картинная галерея представляет персональную выставку известного приморского художника Анатолия Ивановича Кротова, посвященную 150-летию Владивостока. В экспозиции — около шестидесяти работ из мастерской мастера и фондов галереи.
Анатолий Кротов — член Союза художников России, преподаватель специальных дисциплин на отделении дизайна Владивостокского художественного училища. Занимается монументальным искусством, оформлением интерьеров, живописью, графикой (в том числе книжной).
На выставке экспонируются небольшие по размеру живописные произведения, написанные в различной манере. В основном, это виды Владивостока, а также жанр натюрморта, абстрактные композиции, многократно повторяющиеся в различной интерпретации. Произведения художника отличаются движением творческой мысли, декоративной выразительностью и мастерством исполнения.
В рамках мероприятий, приуроченных к 150-летнему юбилею Владивостока, галерея «Арка» и Генеральное Консульство США во Владивостоке представляют выставку американского живописца Джорджа Уммена. Джордж Уммен родился в Керала (Индия), обучался в Индии, Мексике и США. Он окончил Гарвардский Университет в Бостоне по специальности архитектура, где работал в течение 30 лет. По образованию, полученному в Дели, он архитектор и художник. Сейчас Уммен живет в Бостоне, штат Массачусетс. Автор занимается искусством не одно десятилетие и изучал различные художественные стили и направления. Его работы находятся в личных коллекциях в США, Великобритании, Индии, а также в художественном собрании Гарвардского Университета. Выставка в галерее Арка — первая презентация работ художника в России.
Каждый год, зимой, Джордж Уммен отправляется в Кералу, область на юго-западе Индии, которая считается «самой индийской» в стране, в которой расположены популярные курорты и где с неизменным постоянством Уммен черпает творческое вдохновение. Столь же неизменно местом создания его картин является Бостон. Американские искусствоведы указывают на родство искусства Уммена с живописью Анри Матисса и современного английского художника Говарда Ходжкина (последний несколько раз бывал Индии, природа и искусство этой страны оказали на него заметное влияние).
Говоря об искусстве Уммена, нельзя забывать, что он рождён в Индии, что его менталитет тесно связан с древнеиндийской философией, что он, в отличие от европейцев, обладает даром созерцания. В то же время, художник отнюдь не является романтиком, бегущим от цивилизации, каким был, например, Поль Гоген. Городская среда Бостона вполне его устраивает. Его мастерская находится в специально переоборудованном гараже, выходящем в заросший сад. Он использует для создания своих изысканно красивых картин яркие дешёвые оформительские краски. Причудливая фактура создаётся художником с помощью пульверизаторов с отверстиями разных размеров. Ими он разбрызгивает краски, скипидар или воду на картину, в зависимости от того, маслом или акрилом она пишется и от того, какого эффекта автору необходимо добиться в данном случае.
Тропические леса, муссонные дожди, водные глади разлившихся рек, таинственный мистический полумрак древних индийских храмов — вот те реалии, которые питают воспоминания художника после ежегодного возвращения в Новую Англию. По словам Вильяима Зоммера, «искусство Джорджа Уммена представляет собой ностальгию в лучшем, лишённом сентиментальности, смысле. Его живопись пробуждает чувство чистой, неземной красоты…» Его картины существуют на грани фигуративной и абстрактной живописи: добросовестная попытка точно изобразить изумительный свет, отражающийся в реках Кералы, оборачивается для непривычного глаза мастерски выполненным эффектом абстрактного свечения.
Безусловно, существует генетическая связь живописи Джорджа Уммена с индийской миниатюрой. Однако Уммен безусловно наделён особым даром, одному ему присущим почерком, что делает знакомство с его творчеством занимательным и полезным времяпрепровождением.
1 июля в 15:00, в Музее «Артэтаж», перед открытием выставки, состоится пресс-конференция Дмитрия Шагина и Владимира Рекшана. В процессе встречи, наши гости поделятся своими творческими планами, расскажут о ряде культурных мероприятий, которые состоятся с их участием во Владивостоке, и ответят на все интересующие вас вопросы.
На церемонии открытии выставки в 16:00 Владимир Рекшан и Дмитрий Шагин исполнят несколько песен из «Митьковского» цикла и репертуара группы «Санкт-Петербург».
Дмитрий Шагин. Родился в Ленинграде, в семье художника Владимира Шагина. Начал выставляться с 1976 г. на выставках ленинградских неофициальных художников: Товарищество Экспериментальных Выставок, Товарищество Экспериментального Изобразительного Искусства. В 1984 г. организовал группу художников «Митьки», является её бессменным лидером. В основе творческой концепции «Митьков» — игра, самоирония и карнавальность. В то же время «Митьки» сохраняют то лучшее, что было присуще русской живописи — искренность, доброта, человечность, задумчивость, неспешное любование окружающим миром. В процесс их творчества включен сам образ жизни, отсюда и выражение — «митьковский театр жизни». В выставочных проектах «Митьков» принимают участие многие известные музыканты (Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук, Вячеслав Бутусов и др.). С 1988 года Дмитрий Шагин участвует в ряде зарубежных групповых выставок: Париж, Кельн, Антверпен. Лозанна, Вена, Сан-Диего (США), Нью-Йорк, Вашингтон, Рио-де-Жанейро. Его работы приобретены многими частными коллекционерами зарубежных стран и Союза, Русским музеем, Музеем истории города (Ленинград), Новосибирским музеем и др. Является председателем Попечительского совета благотворительного реабилитационного Центра по излечению от алкоголизма «Дом надежды на Горе».
Владимир Рекшан — известный писатель, рок-музыкант, спортсмен и путешественник, родился в Ленинграде в 1950 году. Закончив школу, он поступил на исторический факультет ЛГУ. Летом 1968 года в составе сборной Советского Союза по легкой атлетике (мастер спорта по прыжкам в высоту, лучший результат 2 м. 15 см.) впервые оказался в Париже. Возвратившись на родину, организовал группу «Санкт-Петербург», ставшую пионером русско-язычного рока. Группа активно вступает и по сей день как в клубах, так и на стадионных площадках. Со второй половине 70-х Рекшан активно занимается литературной деятельностью, становится членом Союза писателей. Его первая книга прозы «Третий закон Ньютона» вышла в начале 1987 года, и на сегодня он является автором более чем 20 книг в самых различных жанрах: от собственных мемуаров, до детективов и фантастики. Входит в число учредителей бесплатного благотворительного реабилитационного Центра по излечению от алкоголизма «Дом надежды на Горе».
Такой разный. И такой один. Владивосток. Город-сказка, город-мечта. Для кого-то это город с «запахом бензина и дорогих духов», как поётся в одной песне, город витрин и пробок, туристов и японских машин, а для кого-то это город не только кирпича и асфальта.
Город может быть и совсем другим: с пробивающимся из асфальта ростком, с тишиной уединённых скверов, с ветром, гуляющим по крышам, с задумчивостью тенистых парков, со старыми зданиями, с их особым очарованием. Такой город открывается не каждому. Всё это — маленькие островки гармонии в шуме большого города. И море. «И только море воды». Владивосток — это еще и город порт. Город у моря. Город свободы, ветра и особенной погоды. Такой город показала Виктория Косенко в своих работах. А какое небо на этих картинах! Такое чистое, такое голубое. Небо, не перечеркнутое проводами. Город на этих работах не перевязан цепью телефонных проводов, он освобождён художником. Для зрителя осталось всё лучшее. А запоминается лучшее моментами, вспышками образов. Они врезаются в память, и остаются там навсегда. И образы эти самые разные: виды моря, живописная окраина, ваза на окне, пробежавшая кошка. Но образы эти не фотографические, они не копируют линии города, они показывают эмоции и саму суть, завораживают цветовым решением, показывают мироощущение художника, они так тесно связаны с жизнью, с тем, что можно увидеть каждый день, но мы часто этого не замечаем, проходим мимо, упуская повседневную красоту жизни. Но художник всегда видит больше, показывает нам то, что мы иногда не замечаем, иногда не успеваем заметить. И поэтому они дороги сердцу. Это картины о городе, картины о жизни в картинах маслом.
Олег Подскочин — художник большого стиля, но не в узко советском понимании этого определения, а в свете классического искусства, которому он остается верен с юности по сей день, правда, его следование традиции обогащёно новейшими художественными открытиями 20 века. А другая важнейшая, содержательная, сторона его стиля — это имперское мировоззрение, которое всегда, так или иначе, отражалось в отдельных работах, графических и живописных сериях и персональных выставках. Давний и страстный поклонник истории, а в определённой степени и приверженец идей и культуры великих империй, — от древнего Рима до Третьего Рейха и Советского Союза, он в своём творчестве стремится воплотить в конкретных сюжетах и образах узловые моменты исторических эпох, центральные фигуры тех или иных великих событий, увидеть их философскую основу. Соединить, сплавить в одном произведении разделённые столетиями времена и эпохи — задача, казалось бы, невыполнимая, если бы не магический реализм автора, найденная им личная манера письма и кодирования образов. Используя матрицу библейской или античной мифологии, привлекая творчество старинных мастеров, подключая собственное воображение, он превращает конкретную историческую тему, будь это гибель Римской империи или Великая Отечественная война сначала в сложный творческий замысел, а затем, в процессе работы над полотном, в необычную, зачастую фантастическую живописную метафору, отмеченную присутствием трагедии и тайны.
Тема войны, а точнее сказать, её кровавый облик, её жестокая, но возвышающая дух поэзия и музыка, созревали в творчестве Олега Подскочина давно. Собственно говоря, тема исторической катастрофы, которой на протяжении веков и оборачивались масштабные войны, среди которых Вторая мировая не имеет себе равных, может быть, вообще главный нерв его творчества. Война, при всей её бесчеловечности, когда во фронтовую мясорубку отправляются страны и народы, не только обнаруживает в человеке зверя, но и пробуждает дух — это вершина трагического испытания человеческой души, момент её гибели, или очищения. Война ставит перед человеком и целыми нациями не только насущные проблемы спасения, выживания, поражения или победы, но и экзистенциальные, последние вопросы бытия: жизни и смерти, верности и предательства, любви и долга, памяти и прощения… А сердце художника всегда тянулось к искусству именно такого рода — живущему высокой трагедией, поэзией истории и мифологии, проникнутому напряжённой философской мыслью.
Можно сказать, первым реальным подступом к этой персональной выставке «Призрак атаки» стала для автора их совместная с Сергеем Дробноходом выставка 2002 года «Когда мы вернемся домой», посвящённая Дню Победы. В сегодняшний состав экспозиции включены и работы той поры — это триптих «Брошь моей мамы» и диптих «Молчание золотого поля». Картины, безусловно, знаковые и для творчества Подскочина в целом, и для выставки тем более. Автор, не оглядываясь на изъеденную иронией и беспамятством современность, ставит в центр этих произведений женщину, возрождая образ именно родины-матери, родины-жены и родины-невесты в традиционном сакральном значении.
В триптихе — это тонко и нежно прописанный портрет матери, зажатый с обеих сторон немецкими танками, в другом произведении — одинокая фигура девушки, сидящей на поле битвы сияющего золотисто-охристого цвета, со сломанным цветком чертополоха в руке. Надо сказать, что чертополох в немецкой культуре издавна олицетворяет саму Германию, еще Альбрехт Дюрер один из своих ранних автопортретов написал с чертополохом в пальцах. В картинах Подскочина чертополох забивает траки немецких танков и прорастает на касках солдат вермахта, которые поистине призраками атаки — то ли прошлой, то ли будущей — затерялись на поле боя. И тот же чертополох, сбившийся в шары, ставший перекати-полем, гуляет в пространстве России — вчерашней, сегодняшней, будущей. И вот какую мысль рождает выставка: советские и немецкие солдаты, уложенные войной в золотое русское поле, или закопанные в суглинок Восточной Пруссии, как ни взгляни, стали земляками, потому что лежат в одной земле. Как однажды заметил в своих размышлениях о войне Виктор Астафьев, автор потрясающего военного романа «Прокляты и убиты»: «Перед Богом все мертвые равны».
В новом веке, когда Россия отмечает 65-летие Великой Победы, просто необходимо взглянуть на минувшее без святой для военной поры ненависти, без предвзятости, самообмана и лживости во всех смыслах, с пониманием того, что время не только лечит раны, но и просветляет багровую тьму прошлого. Ветхозаветный Екклесиаст говорит: «Время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру». Два великих народа, две империи, от исхода битвы которых зависели судьбы мира, предстают на выставке не просто как враги — нацизм против коммунизма, или русские против немцев, а как две силы, втянутые в Апокалипсис Второй мировой некой надмирной волей. А значит, и страдания поровну, пуля или осколок на равных — и смерть одна. Как сказал другой писатель — фронтовик — Григорий Бакланов, в повести «Навеки — девятнадцатилетние»: «Сворачиваешь папироску и не знаешь, суждено ли тебе её докурить: ты так хорошо расположился душой, а он прилетит — и накурился…» Ясно, что подобные чувства испытывали и немцы, сидевшие в противоположных окопах. И Олег Подскочин, чья выставка поднимает художественное осмысление Великой Отечественной, да и вообще войны, на новый философский уровень, ясно это осознает. Отсюда и внимание — внимание именно художника — к образу врага, отсутствие присущей советскому искусству карикатурности, а наоборот, глубокое, прочувствованное понимание того, что «на войне как на войне» — у каждого солдата, независимо от того, какая военная форма на нём, в душе горит и ненависть к противнику, и страстное желание выжить. Ведь всерьез о правде войны, о сердце и душе солдата на фронте, да ещё с подлинной художественной силой в русском искусстве не так уж много сказано и до сих пор, только поэзия, в том числе и военных лет, поднималась до леденящих высот, как, например, в стихотворении Ионы Дегена:
Собственно, вокруг картин с первой военной выставки, благодаря эмоциональному и эстетическому заряду, заключённому в них, за семь прошедших лет и выстроилась архитектура «Призрака атаки». Подтянулись работы девяностых годов — излучающие метафизическую тревогу натюрморты, оказавшиеся близкими по духу военной серии, и были созданы новые произведения, в том числе центральные — «Июньское утро» и «Призрак атаки», задуманные автором еще в 2006 году в китайском Шеньжене. Обе эти масштабные работы, тоже образующие своего рода диптих, в сердцевине сюжета которого опять же находится образ женщины, выполнены с уверенным, вдохновенным мастерством, когда конкретные исторические образы превращаются в символ неотвратимой трагедии, исполненный любви, печали и сострадания. И спящая молодая женщина, окруженная млечным, сиреневым созвездием июньского последнего предвоенного утра, и двое влюблённых, покрытых длинными, цвета поля золотыми шинелями с кровавыми отблесками грядущей атаки, что прощаются пред боем, — все это вечные герои войны. И как пронзительно, кровно перекликается с картиной Подскочина «Призрак атаки» знаменитое стихотворение Семена Гудзенко 1942 года «Перед атакой»:
Примечательно, что память о Великой Отечественной, духовное осмысление темы, её проживание и формирование замыслов конкретных произведений сопровождали художника все эти долгие годы, не оставляя даже в Поднебесной. Мне думается, что это связано прежде всего и напрямую с личной памятью автора, его собственной родословной, его национальным чувством русского человека, его дедами, которых мы видим в картине «Мой дед Павел Петрович и брат его Фёдор Петрович». Холст написан в аскетичной реалистической манере, с остро переживаемой почти документальной правдой, но вместе с тем с мощной эпической обобщающей силой образов этих стариков, стоящих в своих чёрных костюмах на краю перрона, рядом с железнодорожными путями на окраине Грозного. Тёмные фигуры дедов, у одного из которых на лацкане пиджака мерцает орден Красной звезды, с резко индивидуальными, портретными лицами, возвышаются как групповой монумент военного поколения, поколения победителей, как материализованная в живописи память самого художника.
Вместе с дедами на выставке возникает образ Грозного, города, где прошло детство художника. Здесь можно упомянуть такие работы как «Старый тополь», «Футбол 1942 года», «Тревожные огни», «Подстанция в грозу»… Грозный в работах автора — это окраина империи времён упадка и сна, уголок детского рая, озарённого золотыми лучами. Но в каждой картине Грозненской серии живёт предчувствие совсем другой грозы, той, что обратила его в руины во время русско-чеченской войны, среди которых ещё долго будут возникать призраки атаки. Так метафора войны на выставке начинает оживать и тревожить всё новыми мотивами, она разрастается во времени, проникает в современность, принимая очертания мифического древа русской войны.
И, конечно же, что весьма органично для творчества Подскочина, метафора войны на его выставке уходит своими корнями в библейскую почву. Триптих «Мелодия для Марии» и картина «Четыре всадника» обращаются к библейской поэзии, её откровениям и пророчествам, её жертвоприношениям и плачам, но в то же время в этих работах пунктирно обозначена история человечества — деталях, ассоциациях, перекличках образов. И четыре всадника Апокалипсиса исчезают на горизонте над морским ландшафтом с проливами и островами, похожими на акваторию Владивостока, увиденную с Орлиной сопки. И это тоже окраина империи, где из библейских глубин неумолимо поднимаются слова «Откровения Иоанна Богослова»: «И когда Он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. // И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч».
Олег Подскочин в современном искусстве не только Приморья, но и Дальнего Востока — фигура отдельная. Его творчество, где постклассицизм самым экстравагантным образом переплетён с элементами, художественными формами экспрессионизма, сюрреализма, пропитан имперскими идеями и мировой мифологией, представляет собой явление, подобное двуликому Янусу, который смотрит и в прошлое, и в будущее. Это трудная для художника позиция, потому что именно в настоящем такое интеллектуальное искусство, фантастическое по форме, трагедийное и философское по содержанию, способно подчас вызвать глухое непонимание расслабленных зрителей. Но темперамент и ясное понимание своего долга, предназначения и целей всегда его поддерживали и заставляли предпринимать весьма неординарные творческие шаги.
И выставка «Призрак атаки», на мой взгляд, не только живой, героический и красивый венок, положенный им в подножье Великой Победы, но и смелый, гражданский поступок, сродни творческому подвигу. Одна из самых выразительных работ выставки — это «Полевой цветок», где на политом кровью поле русского боя, которую время обращает в золото, вырастает фантасмагорический цветок растерзанной человеческой плоти и разодранного железа танков и орудий, слитых воедино. Наверное, об этом поле писал поэт-фронтовик Арсений Тарковский: «Земля прозрачнее стекла, / И видно в ней, кого убили / И кто убил: на мёртвой пыли / Горит печать добра и зла. / Поверх земли мятутся тени / Сошедших в землю поколений. / Им не уйти бы никуда / Из наших рук от самосуда, / Когда б такого же суда / Не ждали мы невесть откуда».
