Название выставки родилось от буквального следования событиям художественной жизни Приморского края последнего десятилетия: для художников Владивостока и Уссурийска Китай стал хорошо знакомым, близким, отвечающим творческой потребности в интересной и самобытной натуре местом.
Каждый из четырёх участников выставки — Лидия Козьмина, Олег Подскочин, Евгений Макеев, Евгений Пихтовников — побывали в городах и провинциях Китая не единожды: с выставками, в творческих поездках, в качестве преподавателей художественных вузов. Это хорошо иллюстрирует общую ситуацию, в которой русское искусство является предметом всестороннего интереса.
Сегодня он у соседей без преувеличения огромный. Существует Музей русского искусства в Харбине, открываются частные галереи, популяризирующие русскую живопись, выпускаются солидные художественные альбомы, посвящённые русским художникам. Десятки произведений современных живописцев российского Дальнего Востока «уезжают» в Китай. Российские галеристы и художники — постоянные участники международных выставок и арт-ярмарок в Пекине, Шанхае, Харбине и др. Впрочем, эту тему невозможно трактовать исключительно с позиций современного арт-рынка.
Интерес к масляной живописи, нетрадиционной для китайского искусства технике, возник ещё в 18 веке, благодаря русским художникам, оказавшимся в Китае. Не имевшие конкретных просвещенческих задач, они организовывали выставки и студии, в которых обучали желающих живописи и рисунку, основываясь на классической русской традиции.
ХХ век стал переломным: обучавшиеся в соответствии с программой «Учиться у СССР» в художественных вузах Москвы и Санкт-Петербурга (Ленинграда) студенты по возвращении на родину устраивали выставки, творческие отчёты, приходили преподавать в школы и вузы, прививая новому поколению искреннюю любовь к русскому искусству.
Справедливости ради следует сказать, что обогащение стало взаимным. Китай оказался художественным космосом, упорядоченным в соответствии с совершенно иными законами, нежели западно-европейская традиция, которой следует Россия. Несколько лет назад в одном из своих интервью перед отъездом на семестр в Чаньчуньскую художественную школу Евгений Макеев говорил: «… мне очень интересно узнать настоящий — нетуристический Китай, искусство. Я видел, как они, обмокнув кисть в воду, пишут на асфальте. Через минуту все это высыхает и исчезает. Важен процесс…»
О своих первых впечатлениях о Китае говорит Лидия Козьмина: «Там я впервые увидела каллиграфию. Иной подход к пространству, тушь и кисти в качестве инструментов и материала, рисовая бумага — чудесные тонкие вещи, отражающие отношение восточного художника к внешнему миру. Культура Китая — это кладезь сюжетов…».
Настоящая выставка – интересный творческий результат. Часть работ, вошедших в экспозицию, — написаны в китайской деревне на воде Чжоу Чжуан летом 2010 года, где побывала на этюдах группа приморских художников. Водная гладь, окутанная горячим маревом августа, мостики через каналы, дворики с обязательными красными фонариками живо запечатлены в серии этюдов маслом. Китайская Венеция (так поэтически называют деревню Чжоу Чжуан) получилась по-европейски живописной, легкой, праздничной.
Другая часть выставки — работы Евгения Макеева, Лидии Козьминой и Олега Подскочина: натюрморты со шкатулкой, фруктами, философское полотно из серии, связанной с увлечением идеями конфуцианского учения. Они написаны под влиянием глубинного ощущения культуры другой страны, волею обстоятельств оказавшейся для Приморья самым ближним соседом, культуры, интонациями которой человек проникается исподволь, сохраняя свой голос.
Куратор выставки Ольга Зотова,
Доцент кафедры издательского дела и полиграфии ИМК ДВФУ,
кандидат искусствоведения
За несколько дней до первого отъезда Андрея Камалова в Китай я заскочил к нему в мастерскую, на Светланскую, 7, туда, где они с Мишей Павиным обитали уже лет 15. Забегаешь по рассохшимся и громыхающим ступеням старой лестницы на чердак — налево Мишина студия, направо — Андрея. Подробнее →
Недавно прошёл день города. Тема города не теряет своей актуальности ни в сознании простых людей, ни в сознании художников. Разные города, разные краски и техники. Художники часто экспериментируют с урбанистическим пространством. Например, у Марка Шагала город — это слияние маленького городка под Витебском и огромного Парижа. А у Бориса Кустодиева на полотнах появляется город без точного места на карте, но бесконечно близкий Поволжью, хотя сам Кустодиев жил в Санкт-Петербурге. Подобных примеров масса. Но всегда есть характерные черты, что-то, по чему мы узнаем город. В работах Виктории Косенко — все приметы города Владивостока: порт, вокзал, море, станция Моргородок, корабли, лодки, пирсы и рыбаки. Но если с пространством всё ясно, то время — явный эксперимент, оно или почти ускользает, или собирается в нечто единое, и старый и новый Владивосток вступают в диалог. Диалог продолжается и на уровне цветовой гаммы, где серый — доминанта. Он не кричит, а спокойно спрашивает. Серый цвет здесь и основной, и фоновый. На нём может яркой вспышкой расцветиться часть пейзажа, или вода утонуть в рефлексах от кораблей. Когда он основной: он убирает пестроту, даёт отдых глазу, погружает в созерцание неброской красоты. Это поэтика серого.
Ангелина Селиверстова
Летний просмотр по композиции — это оценка работ студентов художественного факультета ДВГАИ, подводящая итог за семестр. В течение семестра студентам предоставляются темы: гражданская война, городская и историческая темы, свободная тема. В соответствии с ними они пишут картины, а точнее разрабатывают композицию, эскиз к будущим картинам. На разных курсах критерии оценки разные, если, на первом требуют организацию холста формальными средствами пятна, ритма и колористическое решение, то на пятом уже идёт «малая картина», где, кроме всего, требуется смысловое решение, раскрытие образа.
Дальневосточная Государственная Академия Искусств
Адрес: 690950, Владивосток, ул. Петра Великого, 3а
Телефон/факс: +7 (4232) 264-922
URL: www.dv-art.ru
К выставке Рюрика Тушкина и Владимира Погребняка
Галерея «Арка», 2002
Простодушный человек, попав сюда, под своды «Арки», возможно, воскликнет: «Какая прелесть! Наша дочка точно так же рисует». И будет в чём-то прав.
Буржуазный зритель, любитель изящного, розового и парфюмерного, может узреть здесь насмешку над собственным вкусом. И тоже будет отчасти прав. Подробнее →
Во-первых, хочется сказать, что это трудно. Во-вторых, да, это трудно. Трудности начинаются с самого начала и как бы сопровождают весь процесс изготовления. Опять же, вы можете пройти всё почти до конца и в итоге остаться с памятью о трудностях и без какого-то результата, потому что чашка легко может лопнуть в печи или при вынимании из неё. Кстати, они, чашки, часто так и поступают.
Но лучше рассказывать по порядку. Начинается всё с подготовки глины. Глина бывает разного качества, химического состава, где её берут для нас абсолютная тайна, но кроме того, что её нужно добыть, она нуждается в подготовке. Специальная шайтан-машина месит её туда-сюда некоторое количество времени, превращая в однородную массу, готовую для лепки. Потом происходит самый, наверное, приятный процесс: собственно придавания глине формы. Тут действительно получаешь удовольствие, даже приходит какой-то щенячий восторг, может не ко всем, но к нам приходил.
Затем изделие сохнет минимум неделю. После сушки его шлифуют, ножом, наждачкой, срезая лишние кусочки глины, затирают швы и всячески приглаживают, утончают и округляют. После этого ваш Голем отправляется в печь. Обжигают глину при температурах от 900-1000 градусов. Печь нагревается медленно, эта температура достигается постепенно. В общем, уходит на обжиг часов 6-7. Затем изделие вынимается, остывает ещё около двух часов. Потом его нужно отмыть, строгим взором художника посмотреть на результат, конечно, не удовлетвориться и повторить обжиг. Так ваша чашка может побывать в печи раз 5-7. На каждом этапе чашка может лопнуть, треснуть, разрушиться, сломаться, повредиться. Влияние элемента случайности — очень велико.
Риск велик, но если всё будет хорошо, вы получите отличную вещь, которую очень по-особенному приятно держать в руках. И обычное питие чая превратится в церемонию, которой не помешает даже имбирный джем.
Кира Лукьянчук,
Координатор проекта «Арт Владивосток»
Проект подготовлен АНО «Благое дело» и он-лайн галереей «Арт Владивосток». По вопросам проведения мастер-классов звоните по телефону +7 (423) 274-5307, URL: www.blagoedelo.com.
Действительно, мои графические картинки периода конца 80-х, начала 90-х можно так назвать, хотя это не иллюстрации к роману Булгакова. Это было время открытий. Время чтения, перечитывания, передачи из рук в руки этой книги. Время, когда мы стали жить иначе, когда что-то рухнуло безвозвратно, а новое ещё не построено, от этого в наших умах бродили надежды и иллюзии. Мы играли в мистику, у нас были свои 50-е квартиры, свои балы, свои крыши и полёты, и поэты, и Маргариты… Кстати, Библию многие стали читать именно после «Мастера и Маргариты». Казалось, вот-вот произойдёт что-то важное, великое и вся жизнь изменится, мы из подполья выйдем на крышу! Это состояние точно было у всех…
Евгения Дриго
Короли, королевы, принцы и принцессы существуют и по сей день, но роль их уже не та. Они царствуют, но не управляют. Правят странами президенты, главы крупных корпораций и банков, вожди, диктаторы, генералы. Поэтому в театральных постановках короли и принцы могут быть заменены персонажами сегодняшнего дня. Вот какие изменения я предлагаю внести в либретто балета «Спящая красавица». Подробнее →
Инь и ян — две точки древнекитайской натурфилософии, выражение женского и мужского, тёмного и светлого начал, единство двух противоположностей. Единство двойственности как парадокс и глубокое понимание логики бытия. В работах Лилии Зинатулиной тема двойственности разбивается на лица, маски и краски, опутывается карнавальностью и подчеркивается контрастом цвета. День и ночь стоят лицом к лицу и соединяются в целое, в то, что называется временем. Двойники сталкиваются друг с другом, сливаются в причудливые формы, образуя форменное единство на грани экспонатов кунсткамеры. Шаман выходит из сознания, чтобы стать единым с миром, и Восток и Запад становятся ближе. Эфемерные образы растворяются на фоне облаков. Игра приобретает серьёзность жизни, и маска уже как лицо. Половины хотят соединиться и тянутся друг к другу с разных берегов, берега Инь и берега Ян.
Ангелина Селиверстова
Первая часть персональной выставки Марии Холмогоровой в он-лайн галерее «Арт Владивосток» названа «Легенды и мифы» и предлагает зрителю избранное из творчества интересной и самобытной художницы.
Отчасти связанная с идеей последней персональной выставки в галерее «Арка» («После Эдема», октябрь, 2010) нынешняя на первый взгляд кажется совмещением двух разнородных пластов — вневременного мифологического и повседневного (этюды приморской природы). На самом деле работы объединяет глубинная связь, не явная, не видимая внешне, но от того не менее органичная и прочная. Это связь природы, как материи, из которой вышло всё сущее, и мифа, как осмысления человеческого бытия и формирования традиции отражения мышления в образах.
Уже на раннем этапе творчества проявилась склонность Марии к осмыслению окружающего мира, себя в нём. Первая персональная выставка «Автопортрет на фоне» вызвала реакцию неоднозначную: у зрителя — огромный интерес, у некоторых коллег по кисти — упрёк в самолюбовании. Между тем жанр автопортрета безошибочно обозначал желание Холмогоровой быть сопричастной ко всему, что может волновать сегодня человека и художника. Посредством жанра художница вступала в сложные отношения с творчеством, с действительностью, с поиском собственного духовного и человеческого пространства, с преемственностью поколений. Под кистью Марии ожил практически ушедший сегодня жанр портрета-картины, в котором художник находит своё, неслучайное, место в мире вещей и событий.
Вторая персональная выставка включала сюжетные полотна, в которых прочитывались авторские наблюдательность, умение тонко и точно подметить обстоятельства, при ближайшем рассмотрении оказывающиеся типическими. Личный интерес автора к окружающей жизни позволили появиться Герою — человеку, живущему сегодня со всеми его рефлексиями, вечными вопросами бытия, одиночеством, поиском единомышленников, мгновениями счастья.
Её название — «Образ времени» — звучало несколько публицистически, что было обусловлено содержанием работ, отразивших злободневные вещи. Но уже тогда отчетливо проявилась способность автора сиюминутную сцену перевести на вневременной, философский уровень. В повествовательной ткани обыденных в общем-то сюжетов появился Ангел, бестелесный помощник Бога, охраняющий грешную паству, о чем Лесков написал: «Всякого спасенного человека не ефиоп ведёт, а ангел руководствует…».
Философичность, метафоричность, ассоциативность наполняет работы последних лет, свидетельствуя о наступившей зрелости художника Марии Холмогоровой. Она предпочитает реалистическую манеру, как наиболее возможную для её повествовательных, сюжетных полотен, содержание которых в последние годы становится многозначным. В нём отчетливо звучит притчевая нота, лишённая навязчивой дидактики, морализаторства, но пробуждающая массу ассоциаций, связывающих современную прагматичную реальность с вечными человеческими ценностями. Это притчевое начало характерно не только для Маши Холмогоровой, но для группы приморских художников, в которую входит Мария. Формально не объединившуюся, но в течение нескольких лет выступающую совместно на российских и зарубежных выставках группу, включающую Лидию Козьмину, Олега Подскочина, Евгения Макеева, Анну Щёголеву, отличают внимание к мировой истории, сюжетный подход к решению картины, обращение к мифологической составляющей разных народов.
Мифы и легенды в изложении художницы суть обращение к «золотому веку» человечества. В античность «заглядывали» не единожды. Взять один из самых распространенных сюжетов «Похищение Европы». В разные исторические периоды художники под влиянием стиля эпохи, индивидуальной манеры, личного мировоззрения раскрывали тему Любви, воплощённую в сюжете о похищении красавицы-Европы Зевсом. Древнегреческие вазописцы, римские мозаичисты и мастера помпеянских росписей, Тициан, Тьеполо, Веронезе, Серов — можно перечислять имена обратившихся к мифу и далее, их наберётся не один десяток. Но, как верно заметил Серов, сюжет о похищении Европы — не столько изображение мифа, сколько символ всего греческого искусства с «его высокой декоративностью, граничащей с пафосом».
Думается, что магия этого искусства в его безусловной связи с идеей сотворения мира. «В основе мифических сюжетов лежит одна глобальная мысль — мысль о победе новой жизни над смертью, восходящая к идее сотворения мира, — пишет известный исследователь искусства Древней Греции Акимова, — Вероятно, эта идея возникала очень давно, и с тех пор, создавая каждую новую вещь, человек подсознательно рассматривал её как новый мир, который рождается из бесформенной материи так же, как большой живой мир, космос, родился некогда из хаоса».
Европа Марии Холмогоровой — и канон, и оригинальная интерпретация мифа. У быка-Зевса нет золотых рогов, он не рассекает бурную воду океана, унося Европу от подруг. И жизнерадостная Европа, и Зевс, то бишь, бык, – обитатели острова Русский, излюбленного художниками места пленэров. Но при внимательном рассмотрении понимаешь, что попытка найти первооснову явно обозначена, не смотря на местный колорит. К слову, о ежегодных пленэрах: проходящие на островах близ Владивостока или непосредственно на побережье, они, как глоток свежей влаги. Моменты общения с природой, натурные наблюдения оттачивают мастерство, делают более уверенной руку художника. Тонкие по цвету этюды, натюрморты на морскую тему рождаются после таких поездок. И в этой выставке они представлены. И снова прочитывается подтекст, в котором природа выступает не только в роли копилки впечатлений, но и в роли Материи, Земли, энергией и силой которой питался Антей.
Обращается Мария и к библейским сюжетам, трансформируя их в некие современные притчи. Так, «Чудо Георгия о Змие» перестает быть конкретным сюжетом из жития святого великомученика Георгия Победоносца, но становится напоминанием о вечном противоборстве добра и зла. В «Ковчеге» раскрывается тема нравственных основ нашего времени.
Наконец, в одной из самых ярких работ, удивительной по цвету, живописным качествам, «Эдем» запечатлён вечный сюжет, относящий нас к первооснове бытия. Адам и Ева до изгнания из рая. К теме Адама и Евы в мировой живописи обращались неоднократно: Мазаччо, Дюрер, Бальдунг Грин, Гольциус, Рембрандт, Кранах, Ван Эйк, Микеланджело… Жизнь первых людей, сотворённых богом, подробно описана в Пятикнижии: создание Творцом человека, а после из его ребра женщины, искушение, грехопадение, изгнание из Эдема, расселение людей по миру после пребывания в Эдемском саду. Для того, чтобы понять популярность ветхозаветного сюжета в мировом искусстве, следует вспомнить трактовку истории грехопадения христианскими теологами. Ева, искушённая змеем, отведала запретный плод с дерева познания Добра и Зла. Уговорила Адама сделать то же самое. Бог, узнав о проступке, пришел в негодование и выгнал их из рая. Отныне люди стали смертными. По Библии изгнание из рая — начало земной жизни человека. Нашей жизни со всеми её превратностями и радостями.
Мария Холмогорова интерпретирует сюжет: Адам и Ева ещё в Эдеме, ещё не изведавшие греха, изображённые без одежд. Сочные райские кущи и золото фона, отсылающего к цветовому канону иконописи, оттеняют атлетическую фигуру Адама и хрупкую Еву. Современность напоминает о себе невинной надписью на дереве «Здесь были…». Смысл высказывания меняется, побуждая вспомнить парадокс, сформулированный Ортега-и-Гассетом: «Жизнь отличается именно погружённостью «я» человека в то, что не есть он сам, в чистого другого».
Ольга Зотова,
кандидат искусствоведения,
член Союза художников России,
доцент кафедры Издательского дела и полиграфии ДВФУ
