Валерий Ненаживин. «Скульптура»
Представляем вам выставку скульптур Валерия Ненаживина.
В публикации присутствуют изображения обнажённой натуры. Если это каким-либо образом вас оскорбляет, просьба воздержаться от просмотра.
Представляем вам выставку скульптур Валерия Ненаживина.
В публикации присутствуют изображения обнажённой натуры. Если это каким-либо образом вас оскорбляет, просьба воздержаться от просмотра.
Сегодня, когда на дворе уже 10-й год XXI века, многие из тех, кто начинал ту серьезную перестройку, отмечают славные юбилеи. Вот и Артэтаж, отметив свое 20-летие, продолжает те же намерения в городе нашенском — представляет современное изобразительное искусство. Многим, от подбора кадров и действий, он обязан этой группе художников. Не было долгих сомнений тогда, в конце 1980-х, с кем работать, кого выставлять. Впитавшие Матисса, Сезана, Пикассо, Шагала и прочих эстетов — отцов модернизма, мы скоренько нашли общий язык. Тогда таких называли всяко: «левые», «неформалы», «авангардиcты», «нонконформисты» и даже «диссиденты». Но это были не «моральные уроды», как именовала их прежняя власть и пресса, а вполне адекватные, приличные, умные, классически образованные дяди — настоящие художники. Свою первою выставку Артэтаж проводил в Москве, так и назвав её — «Владивосток», затем было множество представлений в России и за рубежом, где доминировали участники группы «Владивосток».
Оставлю место искусствоведу изложить их художественные достоинства, отмечу коротко — выставку эту посвящаем 150-летнему юбилею нашего Владивостока. Город, который вдохновляет всех и особо художников, каждого по-разному. В нашем случае, полагаю, речь идет об ответственности. Об осознании силы и значимости собственного таланта, о том, как объединить его с группой единомышленников, назваться при этом смело группой «Владивосток», и махать кистью до конца дней своих.
Широко известен тот факт, что те советские художники, которые не могли и не хотели работать в рамках метода социалистического реализма, становились представителями неофициального искусства, или андеграунда, ещё их называли нонконформистами. Оставаясь за пределами легитимного Союза художников, они объединялись для проведения выставок. Этапными в истории неофициального искусства стали выставка МОСХ (1962), которая подверглась резкой критике Н.С. Хрущёва, так называемая Бульдозерная выставка (1974), однодневная выставка в том же году в Измайловском парке в Москве, выставки художников-нонконформистов в ДК им. Газа и ДК «Невский» (1974-1975) в Ленинграде.
Подобные явления имели место быть не только в столичных городах, но и на территории всей страны. В Приморском крае, Владивостоке, в силу географического положения, исторически сложившегося менталитета населения неофициальное искусство получило заметное развитие. Особенностью региона стало то, что в отличие от столиц приморские художники, ступившие на путь формальных поисков вне главного направления, «мэйнстрима», оставались разобщёнными. Несмотря на то, что в начале 1980-х годов в столице Приморья одновременно работали Виктор Фёдоров, Рюрик Тушкин, Виктор Шлихт, Александр Пырков, Юрий Собченко, Фёдор Морозов, Валерий Ненаживин, Владимир Самойлов, — ими ни разу не была предпринята попытка организовать коллективный показ своих работ. Первая выставка приморских нонконформистов состоялась по инициативе Управления культуры Приморского края, в связи с открывающимся во Владивостоке международным конгрессом стран Тихоокеанского бассейна. Она проходила с 23 сентября по 23 октября 1988 года в Приморской картинной галерее. На ней экспонировались 53 произведения шести художников.
Куратором выставки была искусствовед, старший научный сотрудник галереи Марина Эдуардовна Куликова (1959-2000).
Из документов, хранящихся в архиве Приморской государственной галереи видно, что часть произведений (Рюрика Васильевича Тушкина, Фёдора Михайловича Морозова и Виктора Михайловича Шлихта) была выдана в экспозицию из фондов галереи. Данный факт свидетельствует о том, что сотрудники Приморской галереи (директор — Н.А. Янченко (ныне -Левданская) уже в то время находили возможность приобретать в коллекцию произведения талантливых художников, не признаваемых официальными кругами. В первой выставке группы, позже получившей название «Владивосток», кроме названных выше, приняли участие Валерий Геннадьевич Ненаживин, Александр Александрович Пырков и Юрий Валентинович Собченко. По свидетельству Ф.М. Морозова и А.А. Пыркова, предполагалось участие и Виктора Абрамовича Фёдорова, но из-за личностного конфликта, возникшего между ним и Собченко, Фёдоров участвовать отказался. Такова предыстория создания первой нон-конформистской группы в Приморье. Поскольку выставка состоялась по распоряжению властей и проходила в залах государственного музея, правление Приморского отделения СХ РСФСР (А.В. Телешов, К.И. Шебеко) не вмешивалось в ход подготовки экспозиции, дало возможность экспонентам и сотрудникам галереи отбирать произведения для показа. Это был прорыв. Таким образом, группа «Владивосток» проторила путь новой волне развития приморского изобразительного искусства.
Приведу цитату из неизданной статьи М.Э. Куликовой «Выставка шести художников», которая характеризует необычность экспозиции: «Уже то, что среди отобранных работ нет ни одной написанной на социальный заказ, то есть, на потребу дня, говорит о качестве этой выставки. Это качество — честность каждого из художников перед собой и перед зрителем. Поэтому эта выставка — выставка Живописи.., … Я вижу и ощущаю не только те или иные традиции мирового искусства, в которых работают представленные живописцы, но и остро воспринимаю необычность их искусства, которая заключается в том, что, несмотря ни на что, они — приморские художники, и географическое понятие здесь играет немаловажную роль».
Как уже упоминалось, участники выставки, по большому счёту, не были группой единомышленников, друзей, как, впрочем, и многие другие объединения художников. Каждый шёл своим путём, все они были индивидуалистами. Группу объединила ситуация, то обстоятельство, что их творчество не вписывалось в рамки метода социалистического реализма, а также то, что все они жили и работали во Владивостоке. Именно последнее стало решающим в выборе названия для группы, которое предложил Александр Пырков.
Вторая выставка группы прошла в 1989 году, с 8 по 29 июня, в Выставочном зале Дальрыбы на улице Батарейной во Владивостоке. К этому времени название «Владивосток» уже закрепилось за ней, а круг участников расширился: А. Донской, И. Зинатулин, Ф. Морозов, В. Ненаживин, А. Пырков, В. Самойлов, С. Симаков, Р. Тушкин, В. Фёдоров, В. Шлихт. На печатной афише, сохранившейся у Ф.М. Морозова, я с удивлением обнаружила приписанную моим почерком, очевидно тогда же, в 1989-м фамилию «Самойлов». Иных документально подтверждённых сведений о том, какие именно работы экспонировались здесь, к сожалению, пока найти не удалось. Однако, судя по именам участников на афише, можно смело предположить, что главные качества группы — работа по зову сердца, а не по социальному заказу, постижение, переработка и самобытная реализация традиций западноевропейского искусства второй половины XIX — начала ХХ веков и философии мастеров Древнего Востока, влияние природы Приморского края — остались основополагающими.
Третья выставка «Владивостока», представляющая ещё более расширенный круг экспонентов, прошла в Московском Дворце молодёжи в 1990 году. Ряд упомянутых выше авторов основали к тому времени новое объединение — «Штиль» (образовано в 1989 г.), и оно в полном составе участвовало в выставке: И. Зинатулин, Ф. Морозов, С. Симаков, А. Камалов, А. Ионченков, В. Серов, В. Погребняк, Е. Макеев. Упоминаются также имена В. Мечковского, И. Ненаживиной. Эта выставка была организована Фондом культуры «Сотворчество» (Александр Городний и Александр Долуда).
По воспоминаниям А.И. Городнего, возможность показать современное искусство приморцев в Москве была задумана целенаправленно. Было желание показать приморский авангард тех времен, представить новую галерею современного искусства «Артэтаж». Помогли спонсоры: Московский Центр Информационных технологий (Кравченко С.В.) и ПТК «Приморский» (О.Н. Кожемяка). Наиболее популярным в то время залом для художников неофициального искусства был Дворец молодёжи, именно его выбрал А. Городний, по совету А. Пыркова.
Представляется, что III выставка лишь заимствовала название у одноимённой группы, но не являлась на самом деле её выставкой. С этим мнением солидарны все участники группы, с которыми удалось общаться.
Четвёртой выставкой группы «Владивосток», названной «Шествие с Востока» открывалась в 2005 году галерея «Портмэй». Организаторы включили в экспозицию произведения из частных коллекций, музея современного искусства «Артэтаж-ДВГТУ» и мастерских семи участников группы: Юрия Собченко, Виктора Шлихта, Рюрика Тушкина, Александра Пыркова, Валерия Ненаживина, Фёдора Морозова, Виктора Фёдорова.
Временной диапазон работ на выставке — от 1979 до 2004 года. В 1994 ушёл из жизни Виктор Михайлович Шлихт, в 2001 — Юрий Валентинович Собченко, но и они, и те, что дожили до середины 2000-х годов не изменили своему предназначению. Это видно из произведений, написанных в новом тясячелетии, демонстрирующих в то же время естественное развитие индивидуальной манеры каждого. Рюрик Тушкин, перебробовав манеры знаменитых художников, от Пикассо до Шагала — выработал собственный оригинальный почерк, главными чертами которого стали яркая живописная экспрессия, дерзкая фантазийная образность, юмор и самоирония. Фёдор Морозов так же как и Тушкин, внимательно изучал опыт зарубежных мастеров: мизерабелисты (Бернар Бюффе, Альберто Джакометти, Жана Карзу), немец Йозеф Бойс, один из основоположников постмодернизма. Искусство древнего Китая, вернее его философия — в горне творчества Морозова всё это переплавилось в манеру, которую сам он назвал: «смесь импрессионизма, экспрессионизма и примитивизма с желанием придать всему этому некоторый динамизм», а автор этих строк определила как «неоготический экпрессионизм». Александр Пырков со временем совсем потерял интерес к фигуративной живописи. Как писала М. Куликова, проблему, которую он решает в своём искусстве можно обозначить «словосочетанием „метаморфозы пространства“. Автор стремится внести в визуальное поле картины своё представление о движении Материи в некоем Пространстве, которое объемлет не только наш трёхмерный мир, но и иное, метафизическое и понятийное пространство, характер и параметры которого трудно выразить словами». Скульптурное творчество Валерия Ненаживина не претерпело значительных изменений — его вещи, выполненные в начале XXI века также экспрессивны, подвижны, исполнены метафизической печали и значительности. Во времена, когда скульптура была совсем не востребована обществом, Валерий заявил о себе как оригинальный график, сумев лучшие черты своих скульптурных работ перевести в линии на плоскости бумажного листа, разрушить эту плоскость, создав впечатление трёхмерного пространства.
Все художники группы «Владивосток» — серьёзные, большие мастера, но Виктор Фёдоров, думается — уникальная творческая личность. Имея желание и возможность месяцами жить на практически необитаемом острове в океане, он проникся, воспринял душою и разумом единство Природы и Человека. Гипертрофированное мужское начало, присущее Фёдору, диктовало ему выбор Женщины как воплощения Человеческого в пандан Природному. Марина Куликова писала: «Основой его творчества становится столь трудно изобразимое целостное Бытие, взаимопроникаемость малого и большого, микрокосма и макрокосма. Об этом его картины. В них формы человеческого тела как бы плавно переходят в горы, прослеживаются в тающих очертаниях облаков, в феериях заката и восхода солнца». Казалось бы, всё понятно и объяснено. Однако, как удержаться, изображая женские груди — скалы, женское лоно — грот, женские ноги — лунные или солнечные дорожки на воде — и не впасть ни в пошлость, ни в порнографию! И в то же время картинам и рисункам Виктора Фёдорова не откажешь в некоей метафизической эротичности. Повторять его манеру пробовали некоторые авторы следующих поколений — не удалось!
24 декабря 2010 года, по инициативе директора музея современного искусства Артэтаж Александра Ивановича Городнего открывается ретроспективная выставка группы «Владивосток»: Юрий Собченко, Виктор Шлихт, Рюрик Тушкин, Аександр Пырков, Валерий Ненаживин, Фёдор Морозов, Владимир Самойлов, Виктор Фёдоров. Выставка посвящена 150-летнему юбилею Владивостока, города, не только давшего название группе, но и питавшего талант и вдохновение замечательных художников.
В экспозицию войдут работы из собрания музея, а также произведения этих авторов более позднего периода.
Значение группы «Владивосток» и её выставочной деятельности для развития Приморского изобразительного искусства трудно переоценить: был легализован нон-конформизм в Приморском крае; раздвинулись рамки для творчества следующих поколений художников. Выставки «Владивостока» дали импульс и направление творческого поиска молодым, начинающим художникам; обогатили палитру стилистических, формальных приёмов в живописи, графике, скульптуре; ими была подготовлена почва для организации других творческих объединений, таких как «Штиль» (1989-2004) и «Триада» (1989-1994).
25 октября Валерий Геннадьевич Ненаживин отмечает свое семидесятилетие. К этому событию приурочена выставка, в которой представлены работы созданные с 1999 по 2009 годы. В эти дни Валерий Геннадьевич получит множество поздравлений, к ним присоединяемся и мы.
Мне, несомненно, повезло. Много лет назад судьба преподнесла подарок — знакомство с человеком талантливым, ярким, при этом, не раздувающим щеки от своей значимости. Открытый, задушевный, потрясающе дружелюбный Валерий Ненаживин — автор десятков, сотен уникальных скульптурных и графических работ. Неутомимый труженик, Настоящий — во всем и всегда.
— Ни с чем несравнимое чувство, когда берёшь чистый лист, карандаш и делаешь первые линии, первые движения, которые повторяют на бумаге твоё внутреннее состояние, — так описывает начало создания своих работ скульптор и художник, одним словом, мастер Валерий Ненаживин.
Рисунок с натуры неповторим, как восход солнца, убеждён Валерий Геннадьевич. Ведь каждый раз происходит чувство открытия.
— Из хаоса линий рождается то, чего раньше до тебя не было. И вот уже проглядывают узнаваемые черты. Ведь каждую свою будущую работу я сначала вижу во сне. Это потом приходят муки творчества, когда отвергаешь найденное, казалось бы законченное. В этом поиске иногда рождается главное, ради чего ты сделал первый шаг.
Не так часто дети идут по стопам родителей. Между тем, обе дочери Валерия стали художниками — самобытными, талантливыми.
— Мне запомнилось, когда шестилетняя дочь Оля расписывала со мной вместе стену в детском саду. Эта картина по тем временам, была обязательным условием приема дочери художника в детский сад. Оля рисовала травку и цветочки. Первая наша с дочкой совместная работа. Гулять с девчонками было для меня удовольствием: младшую Иришку усаживал «на горбушку», старшую Олю брал за руку. И девочки непременно пели. Точнее, орали. Я начинал: «Расцветали яблони и груши…» А уж они звонко подхватывали, да так, что всё в округе головы сворачивали. Когда у меня ещё не было мастерской, мои девочки крутились рядом. Я не стремился преподавать им академическую школу. От неё потом очень сложно отойти. Каждая открыла для себя вой мир, свою живописную манеру. А вот уже внуки Лера и Ваня растут, не проявляя серьезного интереса к художеству. Дочери решили, что если у детей нет явной тяги, то и не стоит настаивать на продолжении династии. Как это ни грустно, но наш труд сегодня мало востребован. И что с того? Ведь ни я, ни мои дочери — мы не мыслим жизни без творчества. Из этой упряжки так просто не выпрыгнешь. Хотя и слишком тяжек этот хлеб. Для меня творчество- это свобода. А она дорогого стоит. Но я полагал, что талантливые, молодые, они не будут обременены думой о хлебе насущном. Прежде для художников не было проблем заработать, оформив стенд, серию плакатов… И ты свободен для творчества, которое не терпит суеты. Но времена поменялись. И далеко не каждый художник может себе позволить быть свободным. Но, глядя на работы Иры и Оли, могу сказать, что родительская любовь не застит мне глаза. Два неординарно мыслящих талантливых художника, способных заявить свое творческое «я» — Ольга Ненаживина и Ирина Ненаживина. Наша совместная с дочерьми выставка, думаю, была тому подтверждением.
Жаль, что я не владею хиромантией. Иначе непременно разглядела бы на натруженной ладони Валерия счастливую линию судьбы, что соединила его с музой по имени Нина. Наверное, было в их жизни всякое. Великий труд — разделить судьбу с творческой личностью, жить на волне его взлетов, сдерживать безрассудство, разделять радость свершений, поддерживать в минуты разочарования, вселять уверенность. При этом варить борщи и жарить картошку, квасить капусту, накрывать столы. Быть первым и беспристрастным ценителем новых работ, переплетчицей поэтических сборников опальных поэтов, запрещённых в дурное время. Любящая терпеливая, умеющая скрасить своей солнечной улыбкой любые невзгоды. Всё это — Нина. Не просто жена и мать. Чудная женщина, настоящая муза.
Валерий Ненаживин в душе — поэт. Однажды я стала свидетельницей рождения его «Гимна солнцу». В разгар лета мы семьями отдыхали в живописнейшей бухте. Ранним утром я проснулась в своей палатке от непонятного говора. Высунула нос на белый свет и замерла, боясь потревожить таинство обряда, которое совершал Валерий, стоя один на берегу моря: «Ну, здравствуй, солнце, чудо неповторимое…» Он разговаривал со светилом, как с великим, непревзойденным художником, единственным обладателем божественной палитры, находя удивительные слова, полные негромкого восхищения и благодарности…
Валерий Геннадьевич любит говорить о природе, о прелестях деревенской жизни. Мечталось ему когда-то на веки вечные поселиться в Николаевке. Чтобы утром вода из колодца зубы ломила, запах трав наполнял грудь, босыми ногами по росистой траве прогуляться до пасеки. Чтобы дети и внуки жили окнами в лес и поле. И ведь уехал! И многое из задуманного состоялось. Впрочем, у этой истории не получилось оптимистичного продолжения. Попытка построить в деревне «свою Утопию» разбилась о невозможность реализации своих замыслов. Ещё какое-то время хранительницей того очага была его мама. Но вскоре и она вернулась к городской жизни.
— Мой дед часто повторял, что нет ничего прекрасней, как сидеть зимой на завалинке и, глядя в белоснежные дали, размышлять о премудростях жизни. Я и сам испытал на себе магическое свойство белого пространства. Как-то зимой в деревне привалился к стожку ясным белым днем и обомлел. Пронзительной белизны снег слился с небом, стирая привычные представления о перспективе, объеме, контурах предметов. Мне показалось, что зрение приобрело способность панорамного обзора. И этому потрясающему видению не было конца.
Вообще к деревне у Ненаживина особое чувство. И дело тут не в деревенском детстве, которое, безусловно, оставило свой след в душе. Особый уклад жизни и мыслей, поступков, да целой философии! «Запомни, Валера, мужик устроен таким образом: если ему подставят шило, он на его острие вспашет, посеет, сожнёт, и ещё прокормит того засранца, который подставил ему это шило», — говаривал дед Валерия Сергей Фомич Сивых.
— Музыка может воодушевить на творчество, или это параллельный мир, который вы воспринимаете обособленно? — спрашиваю Валерия.
— Не знаю, поверишь ли, но я сочиняю музыку… лежа в постели. Это накатывает неожиданно, почти осязаемо. Мне не дано записать её нотами, нет такого оркестра, который однажды исполнит её, но она звучит во мне.
При этом Валерий Ненаживин не испытывает потребности подогревать творческий потенциал прослушиванием классики. Органную музыку Баха слушает под настроение, любит скрипичные концерты в исполнении Виктора Пикайзена. Когда открыл для себя музыку Альфреда Шнитке и Софьи Губайдуллиной — испытал настоящее потрясение. «Эта музыка первозданна, как мир», — определили для себя. Не случайно ему нравится звук, извлекаемый из чукотского музыкального инструмента — варгана. В нем слышится и завывание пурги, и посвист бича над оленьей упряжкой, и скрип полозьев. Музыка бесконечного пространства…
Валерий считает себя верующим человеком, но избегает долгих разговоров на эту тему.
«Религия даёт возможность человеку вспомнить, что он ЧЕЛОВЕК — для меня это главное. Остальное же полно противоречий. И одно из главных: Бог создал человека по образу своему и подобию. И в то же время одна из заповедей гласит — смири гордыню… Как же её смирить человеку, если он — подобен Богу?… И разве не проявление гордыни, великого греха в том, что прежний Патриарх всея Руси Алексий так и не пожелал встречи с Папой Римским?!»
Господи, сказал я по ошибке
(сам того не думая сказать),
Божье имя, как большая птица,
вылетело из моей груди…
Впереди густой туман клубится и
большая клетка позади…
Классик современности писатель Андрей Битов познакомился с Валерием Ненаживиным в 1987 году. Уже в фамилии скульптора он услышал удивительные совпадения с человеческой сутью: НЕНАЖИВИН. Не способный нажиться за чей-то счёт, или: сколько бы не прожил — не наживётся, так много дел себе отмерил… В книге «Пятое измерение» Битов так описал встречу в мастерской скульптора, где его буквально покорила статуя опального поэта: «Здесь, в тесном дворике, в толпе » пограничников» и горнистов, я видел подлинного Мандельштама, предсмертно вытянувшегося к квадратику неба. Горда, по-птичьи задрав свою птичью голову, поднеся руку к задыхающемуся, замолкающему горлу. То самое пальто, те самые чуни… Он успевал сказать нам свое последнее «прости». Невыносимо… Памятник был поставлен у себя и для себя. Скульптор не совершил античной ошибки Пигмалиона: он вылепил человека, а не статую«. На книге автор сделал дарственную надпись: «Валерию Ненаживину, поймавшему переход из жизни в смерть, из смерти в жизнь — в одном скульптурном мгновении»
Дружба скульптора и писателя продолжалась несколько лет. Их встречи были полны удивительных разговоров, свидетели которых готовы причислить себя к счастливцам, соприкоснувшимся с великими мира сего. Сами же они так о себе не думали. Просто им повезло встретиться по жизни, проникнуться творчеством друг друга и стихами любимых ими поэтов — Осипа Мандельштама и Иосифа Бродского. Творчеству последнего Валерий Ненаживин однажды посвятил свою выставку «Читая Бродского», полную пронзительных образов.
Каждый новый день Валерий Геннадьевич начинает с белого листа бумаги и тонко очиненного карандаша. Чтобы вновь из хаоса сотворить чудо.
Дом, мастерская, собака, кошка с многочисленными детьми. Жена.
Звонит телефон, то мама, которой отмечают 90, то дочь с внучкой из Нью-Йорка.
Наверху мастерская младшей дочери, туда трудно забраться, но там постоянно кто-то суетится. Внук.
Его территория внизу, на первом этаже. Летом всегда открыто окно, двор как будто входит в комнату. Вокруг работы и работа. Он как всегда за столом, деревянная пепельница, лист бумаги. Мыслями, наверное, где-то в прошлом. Люди из детства, друзья, знакомые оттуда постоянно присутствуют в его рассказах. Ещё в них много иронии, много забавного и смешного.
Я спрошу у него сегодня — вам не хочется начать всё сначала сейчас?
Скорее всего он ответит «нет».