Группа художников из Владивостока и Уссурийска вылетает 18 марта в Хошимин, чтобы принять участие в выставке во втором по масштабам и значимости музее Вьетнама Музее изобразительных искусств г. Хошимина.
Это Евгений и Марина Пихтовниковы, Евгений Макеев, Маша Холмогорова, Ольга Никитчик, Евгений Ткаченко, Виталий Медведев, Лидия Козьмина, Олег Подскочин. К группе присоединились Сергей Форостовский (Красноярск) и Анна Щеголева (Санкт-Петербург). Куратор выставки доцент Школы гуманитарных наук Дальневосточного федерального университета Ольга Зотова. Этой выставкой художники открывают Год культуры. Название выставки «Handshake again» («Рукопожатие cнова») продолжает проект, который начался весной 2012 года. Его организаторы — дальневосточный филиал фонда «Русский мир». На этот раз выставка включает около 120 работ: в экспозицию будут включены портрет, пейзаж, сюжетно-тематическая картина, что позволяет увидеть полный срез современного российского искусства. Однако основным критерием отбора не было стремление к широте жанровой картины, но желание представить работы высокого профессионального уровня. Выставка продлится 10 дней, в течение которых художники и России проведут пленэр в Хошимине.
Предыдущая выставка российско-вьетнамского проекта состоялась во Владивостоке в мае 2013 года и называлась «Маевка». Это название — отсыл к первоначальному значению слова: весенняя прогулка за город. Ведь для вьетнамских художников поездка в Россию оказалась «прогулкой» в другую страну, куда они приехали впервые. В экспозиции были представлены более 40 живописных полотен 6-ти вьетнамских художников, выполненных в технике масляной живописи, и около 30 работ 15-ти российских художников — участников творческого проекта. В их числе Евгений Макеев, Мария Холмогорова, Лидия Козьмина, Олег Подскочин, Ольга и Иван Никитчики, Александр и Евгений Ткаченко, Евгений и Марины Пихтовниковы, Сергей Форостовский (Красноярск), Алла Гринченко, Владимир Серов, Владимир Листровой. Также в выставку вошли фотографии куратора О. Зотовой, сделанные во время пребывания во Вьетнаме.
Еще ранее — в 2012-2013 гг. состоялись две творческих поездки во Вьетнам, которые были поддержаны Дальневосточным федеральным университетом, Дальневосточным филиалом фонда «Русский мир», Консульством Вьетнама во Владивостоке, Уссурийской организацией Союза художников России.
Название 1-й совместной выставки российских и вьетнамских художников «Handshake» («Рукопожатие») оказалось более чем символичным. Рукопожатие — жест, являющийся ритуальным для приветствия. Но в той ситуации это было не просто приветствие, но первое знакомство художников двух стран, связанных друг с другом многолетней историей отношений.
За эти годы проект расширил свои границы: во время визита во Вьетнам в 2012 году российские художники посетили Колледж туризма и культуры в Нячанге и предложили вьетнамским студентам участвовать в международном конкурсе молодых художников «АртВладивосток», проводимом Дальневосточной академией искусств. Вьетнамские художники откликнулись, прислав работы 4 авторов в национальной технике лаковой живописи, три из которых были удостоены Дипломов за 1-е, 3-е и 2-е места в номинации «декоративно-прикладное искусство». В свою очередь в 2014 году после выставки в Музее изобразительного искусства в Хошимине российские художники приглашены в качестве преподавателей в колледж Нячанга со специальным курсом, задачей которого является знакомство с основными образовательными принципами русской реалистической школы изобразительного искусства. Материалы пленэра в Нячанге вошли в выставку «Из Азии. Русский пленэр», также поддержанную Дальневосточным филиалом фонда «Русский мир», и прошедшую в 2012 году во Владивостоке. К акции присоединились художники Красноярска, которые в свою очередь приглашают к себе на интернациональный пленэр на земли В. Сурикова летом 2014 года. У организаторов много идей и планов, а значит, зрителей ждут новые интересные выставки.
Отдельно хотелось бы сказать о медийной и иного рода поддержке, которой удостоился проект «Рукопожатие» с обеих сторон. Во время пребывания в Нячанге российских художников в 2012 и 2013 году региональное отделение национальной телекомпании Вьетнама KTV сняло два документальных фильма, редакция вещания на Юго-Восточную Азию Российской телерадиокомпании посвятила специальный материал. Телесюжеты о выставках вышли в эфир телекомпаний провинции ХаньХоа и Приморского края. Доклад с материалом об организации выставок проекта вошел в сборник материалов международной межвузовской научной конференции, проведенной в ноябре 2013 года Казанским федеральным университетом (автор доклада доцент ДВФУ О.И.Зотова).
Проект поддержали администрация г. Владивостока, Дальневосточный федеральный университет, Морской государственный университет им. Г.И. Невельского, Дальневосточная академия искусств, Владивостокское художественное училище, Приморское общество дружбы с Вьетнамом.
Ольга Зотова,
куратор,
член Союза художников России,
кандидат искусствоведения,
доцент кафедры журналистики и издательского бизнеса
Школы гуманитарных наук
Дальневосточного федерального университета
Дальневосточный филиал фонда «Русский мир»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, дом 65б
Телефон: +7 (423) 250-7508
URL: www.russkiymir.ru
Прозрение
Драгоценное искусство миниатюры развивалось вместе с книгой, будь это древнеегипетские папирусные свитки, античные кодексы на пергаменте, или византийские и европейские средневековые манускрипты, где помимо иллюстраций в художественную миниатюру превращались инициалы, заглавные буквицы, заставки, орнаменты, сплетенные из рыб, птиц, растений, а то и человеческих тел. Что же касается цивилизаций Азии и Востока, то нет, пожалуй, местности или страны, где бы не расцветало искусство миниатюры — в Персии, Армении, Грузии, Средней Азии, Индии, Китае, Японии… В средние века существовали десятки школ и стилей миниатюрной живописи по всему свету. Книга, в каком бы она виде не рождалась, с помощью миниатюры становилась не только хранилищем мысли и литературы, но и сокровищем искусства. Так слово становилось явленным миром, воплощённым духом, а книга обращалась в храм, способный перемещаться во времени и пространстве — из эпохи в эпоху, с одного материка на другой.
Драгоценным в миниатюре было всё — начиная от текстов Библии и других священных писаний, произведений прославленных поэтов, ученых, путешественников, иллюстрированных миниатюрами мастеров, до самой краски, что добывалась из драгоценных камней и минералов. Например, в персидской миниатюрной живописи художники использовали золото, серебро, ляпис-лазурит, киноварь, малахит… Сегодня трудно представить, какое ошеломляющее впечатление производила украшенная миниатюрами книга на тех, кто брал её в руки, какой восторг и трепет она вызывала — изысканное каллиграфическое письмо, сверкающие, чистые цвета, изящные линии, рисующие животных, растения и героев, священные или волшебные сюжеты иллюстраций, оживляющие слова пророков и поэтов.
Постепенно имена художников, авторов миниатюр, прежде безвестные, стали оставаться в истории, а затем и сама миниатюра вышла за пределы книги и приобрела значение самостоятельного искусства. Особое место заняла портретная миниатюра, завоевавшая уже в эпоху Возрождения почётное место среди жанров изобразительного искусства. Миниатюрный портрет по понятным причинам был настолько востребован и популярен, в том числе и в России, что в конце 18 века в Академии художеств в Санкт-Петербурге был даже открыт специальный класс миниатюрной живописи. И русские художники, такие как Г.И. Скородумов, В.Л. Боровиковский, Н.И. Аргунов и другие, оставили образцы тонкой и одухотворенной портретной миниатюры. Но в конце девятнадцатого века миниатюрный портрет с появлением дагерротипа и фотографии утратил свою привлекательность, хотя и не сказать, что исчез окончательно, скорее, переместился на периферию изобразительного искусства, стал уделом мастеров-одиночек, работающих из любви к миниатюре или по заказу редких клиентов.
И хотя миниатюра в девятнадцатом и двадцатом веках обрела в России новое рождение в лаковой народной живописи, надо признать, что как самостоятельный вид станкового искусства, то есть искусства чистого, без всякого прикладного назначения, она уже более ста лет переживает период забвения, если не сказать упадка. А то, что порой предлагается и понимается под видом миниатюры, чаще всего представляет собой всего лишь эскизы, этюды маленького формата. И вот тут-то и встаёт вопрос об отличительных чертах миниатюры, на который не так-то легко ответить. Но, видимо, следует признать, что миниатюра — это картина в её традиционном восприятии, то есть законченное, состоявшееся и в содержательном, и в формальном смысле произведение небольших размеров. Как правило, миниатюра требует внятного сюжета, тонко организованной композиции, точного рисунка и живописного мастерства. То есть того же, что и всегда, но в более концентрированном, что ли, виде. А вот в жанровом отношении она может быть и сюжетным произведением, и портретом, и натюрмортом, и интерьером, и пейзажем… И, наконец, самое, пожалуй, трудно достижимое, сокровенное и притягательное в миниатюре — это её эстетическая самостоятельность, цельность и способность при минимальных размерах вместить многое. Когда у художника всё сходится и работа получается, миниатюра становится той самой каплей росы, в которой может отразиться весь мир. Именно так выражали сущность дзен-буддийского искусства и философии восточные мудрецы и поэты.
Все эти характеристики миниатюры самым неожиданным образом и подтверждаются и разрушаются, точнее, расширяются на удивительной выставке «Очень маленькие картины», что представлена в галерее PORTMAY. Дело в том, что эта экспозиция миниатюр вовсе не собрание образцов некоего канона, а творческий поиск, мастерская авторов, вынесенная к зрителю. Именно сам процесс эксперимента, когда каждый художник пытается лично для себя определить, как же он понимает искусство миниатюры, увлекает необыкновенно, заставляет вновь и вновь всматриваться в эти маленькие работы.
Хотя нужно вспомнить, что этой экспозиции уже предшествовали некоторые опыты. Например, выставка миниатюр Лидии Козьминой, что состоялась в арт-галерее «Арка» в 2000 году, пожалуй, была первой ласточкой в современном искусстве Приморья в этом направлении. Затем зрители смогли увидеть маленькие этюды знаменитого Кирилла Шебеко, которые по завершенности пейзажного мотива, живописной филигранности исполнения и эмоциональной насыщенности оставляли ощущение полноценных картин, то есть были по своей художественной сути великолепными миниатюрными работами. А на выставке графики Виктора Фёдорова в галерее PORTMAY зрители могли видеть женские фигуры и торсы из малоформатной акварельной серии «Знаки», настолько выразительные и убедительные в своей архаичной пластике, что напоминали чудом дошедшие до нашего времени древнеегипетские или античные рисунки. Можно вспомнить и другие примеры, потому что искусство миниатюры время от времени прорастало в творчестве художников, хотя и не находило с их стороны пристального внимания. Так что своя история у приморской миниатюры, пусть пока и небогатая, всё-таки существует.
Волшебные стаи миниатюрных картин разлетаются из мастерской Лидии Козьминой вот уже, наверное, лет пятнадцать. Её миниатюры одновременно и традиционны, поскольку автор использует сюжеты, персонажей, символы и художественные приемы миниатюрной живописи самых разных эпох и стилей — от византийских и европейских книжных миниатюр до русских лубочных картинок, и вместе с тем они совершенно индивидуальны, мгновенно узнаваемы, настолько выразительна её живописная манера, своеобразны и поэтичны сюжеты работ. Вот и на этой выставке триптихи с марионетками и балаганным русским шутом Петрушкой соседствуют с каменными мифическими львами китайского города Ханьжоу и фантастической скульптурой из немецкого дворцового комплекса Сан-Суси. Лидия чувствует тайну миниатюры кончиками пальцев, знает её особенности и секреты, как красавица свой любимый перстень. У неё каждая деталь композиции уместна и красиво подана, каждый мазок на счету и любуется сам собой.
Вообще, нужно сказать, что миниатюра, обладая столь богатой и глубокой историей, разнообразием мировых школ, и в творчестве современных приморских художников неизбежно тяготеет к традиционной тематике. И в первую очередь это касается библейских мотивов и античной мифологии. Так миниатюры Олега Подскочина, написанные в привычной для него классической коричнево-золотой гамме, таинственной и мерцающей, посвящены античным образам — это несколько работ «Оракул и три его музы» и «Прощание Гектора с Андромахой». А его миниатюра «Шут и его королева» — и по композиции, и по сюжету, и по эмоциональной атмосфере напоминает книжную иллюстрацию к какой-нибудь классической драме, может быть, Шекспира. Литературность, книжность в лучшем смысле этих определений, вещь в миниатюре не только традиционная, но и замечательная сама по себе — она наполняет произведение содержанием, превращает миниатюру в изобразительную новеллу.
И это хорошо заметно в библейских сюжетах Александра Арсененко — «Неопалимая купина» и «Бегство в Египет», где знаменитые в мировом искусстве ветхозаветные эпизоды решаются автором в драматической повествовательной манере, которая усиливается за счёт колорита. В миниатюре о неопалимой купине терновый куст, из которого Бог заговорил с Моисеем, пылает подобно ослепительной белой звезде, разрывающей чёрно-красный сумрак, и поражает того на месте, заставляя пережить откровение, ужас, восторг.
Совсем иначе — в подчеркнуто современном понимании, с озорным юмором — решает античный сюжет о похищении Европы Маша Холмогорова. Её миниатюра, тонко прописанная острой кисточкой, воссоздает не условный мифологический пейзаж, а скорее, берег острова Попова, откуда бык и собирается умчать рыжеволосую красавицу, что сидит на его спине и в ожидании похищения кокетливо подводит глаза. А другая работа — «Шествие», похоже, как раз и представляет ту самую деревенскую жизнь, от которой так рвётся сбежать островная девчонка, но в которую хочется долго и с любовью вглядываться. Вот вслед за телегой, на которой уместилась и копна сена, и целая семья, вереницей движется домашняя живность — справная корова, козы, свиньи, гуси, куры… И так хочется, чтобы вся эта русская островная жизнь длилась и длилась, но, увы, миниатюра есть миниатюра. Да, собственно, что же такое остров как не миниатюра нашей земли, созданная Творцом.
Вообще, пристрастие Маши к современности, реальности как таковой, в сочетании с её умением передавать предметный, вещный мир с точностью и художественной убедительностью, уже сами по себе подвигают автора на создание миниатюрных живописных работ. И два детских портрета — Володи и Саши, стали замечательным воплощением достоинств её стиля. Эти нежные портреты целиком сосредоточены на личности детей, ничего лишнего, отвлекающего, только образ маленького человека, психологическая точность характера и обаяние детства.
Но не так-то просто приморским художникам избавиться от власти островов, они давно и прочно вошли в живопись многих. Миниатюры Анны Щёголевой в основном тоже созданы на эту захватившую её тему. Они изобретательны по сюжету и композиции, и, не смотря на небольшой формат, свободны в живописи, они наполнены яркими персонажами и характерными приметами островного быта. Вот возле пенька за бутылкой устроились мужик с тузиком — выпить, поговорить; вот баба Варя затеяла во дворе постирушку, опять же, вдвоем с бобиком; вот очарованная островом и собственными мечтами девушка пишет, устроившись в раковине, стихи, а специально для неё добрые ангелы опустили с неба на верёвочке луну… В миниатюрах Анны — удивительный сплав самой обыденной реальности и поэзии, причем все это озарено доброй улыбкой. Полный смысла и жизни мир, самодостаточный в каждом проявлении, что, собственно, и требуется для искусства миниатюры.
И в этом плане примечательны произведения Сергея Форостовского, художника с приморскими корнями, который ныне живет в Красноярске, что не мешает ему работать и выставляться в самых разных уголках России и за рубежом. Его натюрморты и пейзажи, будь это почти портретные по своей индивидуальности и живописной тщательности натюрморты с помидорами, или лиричные пейзажи с лодками, отмечены живым чувством натуры, способностью приблизить к зрителю кусочек действительности и превратить его в отдельное произведение. Конечно, автору в этом зримо помогают профессиональное владение композицией и цветовым пятном, что чрезвычайно важно, ведь в миниатюре счет идет на миллиметры.
Из произведений всех участников выставки, пожалуй, самым сильным лирическим настроением отличаются миниатюры Людмилы Убираевой. Это маленькие оконца в мир, где всё-таки царит свет, всё-таки неизбежно случается весна, ставится на подоконник расцветающая веточка дикой яблони и женщины выходят на улицу, чтобы радовать себя, природу и, конечно, художников. Работы Людмилы в жанровом смысле вполне можно назвать пленэрными — это скользящий отпечаток мгновенного впечатления, вибрирующего света и легких теней. Казалось бы, столь легкую, светоносную живопись невозможно удержать в жестких рамках миниатюры, но тем не менее она в этих рамках живет, дышит и напоминает нам, что в жизни есть и солнечная сторона улицы.
А вот работы Евгения Макеева, как и всегда, ускользают от сколько-нибудь определенного жанрового определения — это, скорее, изобразительные метафоры, знаки, пусть даже и вполне конкретные по содержанию, будь это откровенно не канонические Адам и Ева, рыбы или иллюстрации к изречениям Конфуция. И в этом художественное своеобразие его миниатюр, когда изящество рисунка, почти небрежного в своей уверенности, элегантность в раскладке цвета, сочетаются с лёгким, как бы игровым сюжетом. И когда всё это соединяется и воплощается на квадратике холста или бумаги, перед нами предстает маленькое графическое стихотворение, что-то вроде японского хайку. И в нём есть всё — состоявшаяся композиция, событие, поэзия, личная философия, а главное, присутствует сам автор — ироничный, наблюдательный, умный. В общем, такой, каким он предстает в своем «Автопортрете». Здесь Макеев с подлинным артистизмом, хотя и не без профессионального щёгольства, а при этом ещё и с оттенком самоиронии, показал возможности современного художника, которому близка и вполне по силам традиция академического искусства.
Когда заходит речь о миниатюре, то трудно предположить, что можно в этой связи вспомнить чистую абстракцию. Такова уж инертность традиции, да и вообще эстетического мышления. Но эта выставка, как я уже говорил, необычная, поэтому и появление абстракции стало возможным, благодаря работам Валерия Шапранова. Он представил впечатляющий по пластической насыщенности и цветовому напряжению коллаж из абстракций и несколько отдельных работ. Именно малый формат произведений ощутимо передаёт всю взрывную силу абстрактной живописи, всю непредсказуемую энергию линии, пятна и цвета, взятых в чистом виде.
И, наконец, ещё один эксперимент в жанре миниатюры — это фотографии Михаила Павина, который не устает, созидая новые формы и образы, ломать стереотипы фотографического искусства. Островные и индустриальные пейзажи, просто деревья, сжатые до нескольких сантиметров изображения, вдруг, если пристально в них вглядеться, предстают каким-то инопланетным ландшафтом. И возникает, справедливое, в общем-то, сомнение: так ли уж хорошо мы видим, знаем и понимаем открытый нашему взору мир, или, обладая даже стопроцентным зрением, мы бредём по жизни, словно слепцы из картины Брейгеля? Может быть, искусство миниатюры как раз и существовало веками для того, чтобы мы могли однажды действительно прозреть и новыми, чудесными глазами посмотреть вокруг.
Александр Лобычев
Арт-директор галереи «PORTMAY»
Галерея «PORTMAY»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 23А
Телефон: +7 (4232) 302-493, 302-494
URL: www.portmay.ru
График работы: без выходных с 10 до 19, вход бесплатный
Часть 1
В августе 2009 года во Владивостоке в зале Приморской организации ВТОО «Союз художников России» прошла выставка красноярских художников под названием «Сибирь недальний восток». На ней было много всего интересного. Сейчас мы имеем возможность еще раз увидеть графические работы с этой выставки. С удовольствием представляем вам первую часть работ и беседу с куратором выставки Сергеем Форостовским.
Важно ли для художника профессиональное образование? Где нужно учиться?
Я думаю, что важно. На самом деле важно, а уж потом в твоих силах и в твоей компетенции остается, ты будешь работать в рамке школы либо откажешься от школы.
И школа нужна?
Школа 100% нужна. Потому, что это и кругозор, потому что это свобода.
А где нужно учиться? Потому, что, например, многие считают, что академическая школа она из тебя, что называется, выхолаживает все живое, есть такое?
Да, она вытравливает все живое.
Но это надо пройти?
Да, если ты природный художник, ты вытравишь потом из себя академическое. Но академическое это не есть плохо, то есть сам каждый для себя решает он будет потом в русле академизма работать или не будет. Если он первоначально художник внутри, он пройдет академизм…
Прорастет что-то, да?
Да, и пойдёт дальше, и будет искать свою дорогу, будет искать свой собственный путь. Другое дело, каждый сам для себя определяет качество и количество образования. Либо оно во времени растягивается, либо некоторым во времени не нужно столько сил и энергии тратить они гораздо быстрее форсирует этот путь, академический. Я, например, прошел весь академический путь, от самых низов до аспирантуры, все закончил и мне, на самом деле, стоило большого труда отойти от академизма. Но, тем не менее, я все это сделал. Но я мог и оказаться в русле академизма, тоже это бы мне не помешало. Поэтому вот эти вот разговоры «нужно ли художнику базовое образование или не нужно», я утверждаю еще раз, что оно нужно.
Ну, мы так тоже вообще-то думаем.
Такой же вопрос можно было бы задать Ростроповичу, и спросить у него – вам нужна была школа или нет, или вы бы остались на уровне любителя? В этом есть свой драйв, ты кайфуешь, ты можешь плавать по течениям, то тебя туда занесет, то сюда занесет, но при этом ты анализу подвергать не будешь то, что ты делаешь.
Это более такой высокий уровень, более глубокий… Существуют какие-то профессиональные критерии…
Конечно, как «Отче наш».
Вот это как раз проблема востока и запада, я много сейчас живу в Германии и там, на самом деле, очень слабая школа рисовальная, об академической я вообще молчу, последние 15-20 лет. Потому, что гуманно очень подходят к ученикам, жалеют их, не можешь ходить три раза в неделю – ходи два, не можешь два – ходи один или вообще раз в месяц. Такой строгости профессиональной нет и, в этом смысле, мы их опережаем, потому, что у нас выучка, у нас дисциплина внутренняя, мы всё можем. А потом ученичество – один из восточных путей, предполагает огромное смирение, поэтому смирись, пройди через школу, а потом выбирай себе путь, пожалуйста.
Существует такое выражение художник должен быть голодным (вообще творческий человек). Какие должны быть, по вашему мнению, взаимоотношения художника с деньгами?
Во-первых, каждый сам для себя определяет степень голода. Я тоже долго считал, что художник должен быть голодным. А сейчас я считаю, что у художника должны быть деньги. Деньги это что? Для меня деньги – это свобода. Я спокойно передвигаюсь по миру, например, из последних моих мест проживания: Иран, несколько месяцев я провел, путешествуя по Ирану; в мае я провел две выставки одну в Вестфалии, одну в Берлине; в июне я был во Внутренней Монголии; в августе я открываю выставку во Владивостоке, потом заезжаю в Харбин на два месяца по контракту, вот вам степень моей свободы. То есть, я, в принципе, голодный, у меня нет машины, только квартира, мне нужен минимум денег, чтобы я мог передвигаться, соответственно расти, соответственно развиваться. А сидеть голодным, да ещё бравировать тем, что ты голодный – это даже степень невоспитанности. Сейчас я так считаю, на данном жизненном этапе, 5-10 лет назад я считал по-другому.
Самая экзотическая площадка, где проходила ваша выставка?
Кроме официальных залов от Берлина до Харбина у нас была однажды выставка студенческих работ на Камчатке в рыболовецком колхозе, там был «День рыбака». Варились огромные чаны с ухой, спирт лился рекой, а у нас выставка была на улице, работы стояли на таких подставочках. В моей жизни была такая выставка: вот они горы, вот они вулканы, вот она рыба красная, которая идет в реках, и тут же выставка развернута прямо на футбольном поле, где рыбаки гуляют.
В мировом искусстве есть ли у Вас какие-то ориентиры, особо значимые имена?
Я очень люблю Эндрю Уайета (Andrew Wyeth), с самого детства люблю его творчество.
А что в нём вот такое вот, возвращаться заставляет?
Во-первых, самое главное, очень крутой ассоциативный ряд, при гиперреализме, у него отрисовано всё просто офигеть, кроме этого очень большая культура подачи и исполнения. Мастер вообще шикарнейший.
Как влияет на Ваше творчество чтение, есть ли у Вас любимые авторы?
Конечно, у меня настольная книга Маркеса «Сто лет одиночества», я её могу вдоль и поперек перечитывать.
А почему именно она?
Потому что там такая реалистическая сказка, бытовая фантастика и она очень философская книга, поэтому я её бесконечно читаю. Маркес для меня – это высший пилотаж.
Есть ли у вас тяга к экспериментам творческим?
У меня есть техника такая «Тихий стиль», когда я пишу без белил, то есть я использую белизну холста, делаю подкладку белым акрилом, а сверху пишу тряпками одной краской коричневой, только разной тону, разной степени яркости, вот эту технику я изобрёл, будучи в Китае.
Случалось ли у вас совместное творчество? Легко ли это?
Я несколько раз с парнями делал эксперименты в Харбине, мы втроем писали несколько картин и это очень интересно.
Это положительный был опыт, не раздражало?
Да, положительный. Внутренняя гармония должна быть между людьми, которые пишут. Гармония внутренняя не всегда же бывает, бывает, с человеком даже рядом находиться не можешь, человек молчит, ты молчишь, а внутри такое столкновение происходит. Поэтому когда мы втроем делали пейзажи, одновременно, не один пишет, а в «три руки», кто-то с чем-то не согласен, кто-то с тобой не согласен и в этом есть какая-то коммуникация и элемент толерантности, когда ты прислушиваешься к чьему-то мнению. И результат получился очень хороший.
Кира Лукьянчук, Артём Теняков
Координаторы проекта «Арт Владивосток»
P.S. Спасибо всем красноярским и приморским художникам, участвовавшим в этом грандиозном проекте!
