Россия. Дальний Восток, Хабаровский Край. Город Советская Гавань, возведенный на побережье Татарского пролива.
Граница между холодными водами пролива и хребтом Сихотэ-Алиня, покрытая сотнями километров непроходимой тайги. Реки, речки, ручейки с горной, чистой водой питают землю, зверей и людей. «Красная рыба» — вот кровь водных артерий и вен. Нерест рыбы — главное событие, конец и начало новой жизни.
Река Тумнин широкая и быстрая. Поселок Датта (орочское название) — устье реки.
Старый рыбный заводик… когда-то здесь заготавливали красную рыбу. Река времени давно поглотила его.
Ранее эти земли населял лесной народ — орочи, охотники и рыболовы, поклонявшиеся своим божествам и духам леса и моря.
«НЭГГЕ» — (по-орочски) корни. Слово ёмкое, от корней деревьев до родовых корней. На них всё держится, переплетается, даёт новую жизнь, а значит и надежду.
Владимир Позигун
«Стоящая»
Представляем вам выставку скульптур Валерия Ненаживина.
В публикации присутствуют изображения обнажённой натуры. Если это каким-либо образом вас оскорбляет, просьба воздержаться от просмотра.
Подробнее →
В переводе с французского слово «пейзаж» (paysage) означает «природа». Природа — предмет изображения в жанре пейзажа. Традиция изображения природы огромна. Это и неброская красота саврасовских пейзажей, и необузданность пейзажей фовистов.
В пейзажах Виталия Медведева — покой и неброская красота сельского пейзажа. Его просторы, которые так близки русской душе. Умиротворение и гармония. И человек в этой гармонии. Атмосфера тихого безмятежного счастья. Прозрачны воздух, голубое небо над головой, деревянные домики. Спокойная неторопливая вечность, со своим укладом, с самоваром и чаепитием.
Здесь другое время, не историческое, а циклическое. Пахота, жатва, покос. Весна, лето, осень, зима, а после долгой зимы снова весна. «После долгой зимы» — название одной из работ, в которой из хаоса луж пробивается жизнь, воздух становится теплее, природа просыпается от сна, и земля снова готова к циклу: пахота, жатва и покос. Эти циклы постоянны. Календарное историческое время не для природы, она живет по коловоротному времени. Коловорот — это вечное движение, превращение зерна в семя, круговорот. В картине «Неизбежный круговорот» подчеркивается эта мысль. В этой работе перспектива имеет черты сферической, столь любимой Петровым-Водкиным. Сфера есть круг, то есть символ вечного движения. Тает снег, природа просыпается, куколка становится бабочкой. Круговорот действительно неизбежен. Циклическому времени не страшны революции и войны. Оно постоянно, оно даёт стабильность и уверенность.
Живя в деревне, человек лучше чувствует природу. Недаром слово «деревня» родственно со словом «дерево». А дерево — это не только часть природы, это ещё и символ циклов жизни, смерти и возрождения.
В работах Виталия Медведева — деревенский мир покоя и благодати. «Банька, домик и сарай» — это не только название одной из картин, это ещё и триединство, которое создаёт гармонию и даёт чувство равновесия и уюта. Человек в таком мире спокоен, уверен в завтрашнем дне и счастлив.
Ангелина Селиверстова
Натюрморт я всегда любил, но долгое время не понимал его специфики. Этот жанр не был моим, сам я не работал в этом жанре, он казался мне слишком тонким и медитативным, а я человек непоседливый. Только сейчас, после встречи со Степаном Фёдоровичем Арефиным, когда я увидел настоящую реалистическую живопись, начал что-то понимать. Первым натюрмортом, признаюсь честно, стали «Груши», которые он подарил мне с наказом «не съесть, а написать и отчитаться». И, вот, в подражании этому большому мастеру и с его подачи, я написал первые более или менее удачные работы.
Владимир Старовойтов
…Так сложилось, что настоящая известность пришла к приморскому художнику Степану Арефину уже в очень зрелом возрасте. Искусствоведы, коллекционеры, зрители увидели в его натюрмортах ту подлинную, осязаемую силу реалистической живописи, которая производит почти гипнотическое воздействие: как можно написать свечу, чтобы появилось ощущение тепла от её пламени? Степан Фёдорович испытывал гордость и одновременно сомнение в своих силах: можно ли сделать лучше? Хватает ли мастерства? Удаcтся ли восполнить те годы, когда главной была не кисть, а театральные подмостки? Сомнения следует отнести к свойству натуры настоящего художника, который идет тернистым путём к истине, а отнюдь не к качеству его работы.
Уже ранние произведения Степана Арефина были высоко оценены. Он любил вспоминать, как его «Белую сирень», написанную в первые послевоенные годы, приобрёл Дальневосточный художественный музей. Трепещущие пышные гроздья символизировали саму жизнь, которая была подарена художнику не для боев, а для одной из самых мирных и прекрасных профессий. Символично, что в канун празднования 60-летия Победы в Великой Отечественной войне Степан Фёдорович получил из Дальневосточного музея фоторепродукцию той самой «Сирени», как памятную весточку из того времени, когда живопись стала его страстью.
Он выбрал её ещё мальчишкой, вспоминал, как мчался через весь Уссурийск, в котором прошло его детство, в магазин за красками. Ещё одно воспоминание, как вспышка: молодой художник на перроне, вот-вот подадут поезд, чтобы отправить на фронт. И вдруг его находят: предписание — остаться в штабе Дальневосточного округа.
Он много работал, оправдывая такой поворот судьбы. Список художественных произведений, представленных на выставках в 1960-70-е годы в Москве, в Сибири и на Дальнем Востоке, насчитывает несколько десятков работ: портреты, жанровые полотна, пейзажи. Закончивший курсы военных художников, Арефин совершенствовал своё мастерство в Доме творчества «Академическая дача им. И.Е. Репина», сверяясь с такими мастерами, как В. Гаврилов, Н. Грицай, А. Бубнов. У маститых живописцев брал не только профессиональные уроки, но в первую очередь пример беззаветного служения своему делу, которым Степан Фёдорович удивлял не одно поколение приморских художников.
Не смотря на то, что пик активной работы в живописи пришёлся на шестидесятые, когда воспевались героические будни строителей, покорителей новых земель, Арефин сохранил некую камерную ноту. Его «Тропинка в лесу», «Миндаль в Приморье», «Приморская рожь», «Девушка за книгой», «Мелодия (портрет брата)», портреты художника Ромашкина, актрисы Георгиевской, врача Малышева говествовали прежде всего о красоте жизни, где есть место и любимому делу, и размышлениям о вечных истинах.
В последние годы Арефин ушёл от больших живописных работ. Натюрморт занял главенствующее место в его творчестве:
— Истосковались мы по интимному, — размышлял Степан Фёдорович. — Не случайно ведь так популярен сегодня натюрморт. Когда-то были огромные полотна — китобои, корабли в заливе, стройки века. Сейчас мы возвращаемся к живому, к природе.
Но если вдуматься, недавние слова — лишь продолжение той творческой линии, что начата была более полувека назад. Степан Арефин считал, что реализм вечен и не подвержен моде, живёт, не уступая новым течениям, а лишь обогащаясь от них. Почитал импрессионистов за то, что те «в буквальном смысле просветили живопись, насытив её цветом и светом». И кто знает, как сложилась бы жизнь приморского живописца, довольно рано заявившего о своем таланте на столичных выставках, не прими он предложения оформить спектакль.
Сколько было их поставлено с его участием, Степан Фёдорович и сам не вспомнил бы. Об этом скажет репертуарный лист, где значатся авторы: Шекспир, Гоголь, Тургенев, Горький, Чехов, Булгаков, Арбузов и десятки других имен. Более 200 спектаклей. Неувядающая классика, оперные постановки, современные пьесы — ни один сюжет не состоится, если нет соответствующей «обложки». Арефин в этом преуспел, хотя труд художника-постановщика страшно неблагодарен, спектакль прекратил свою жизнь — и разобраны декорации.
Театральная жизнь Степана Федоровича началась неожиданно для него самого. Он жил в Уссурийске, активно занимался живописью, участвовал в зональных, республиканских, всесоюзных выставках, был уже членом Союза художников России, много времени отдавал общественной работе в Уссурийском союзе художников (на 60-летии Уссурийского отделения СХР тепло вспоминали своего коллегу). Его попросили оформить спектакль в местном драматическом театре «Как поживаешь, парень?» Интереса ради согласился. И пропал: театр, в котором есть место и ежедневному наблюдению за коллизиями воплощения авторского замысла, и собственному творчеству, увлекла на долгие годы. Натан Басин, возглавлявший тогда театр им. М. Горького, пригласил художника во Владивосток.
— И началась вторая жизнь, — вспоминал Степан Фёдорович. — Времени на мастерскую почти не осталось, соответственно, и выставки делать перестал.
В театре его любили. И почитали. За то, что всё знал про каждый штрих в декорации, каждый гвоздь, штудировал пьесы, изучал эпохи, нравы, костюмы, вживаясь в чужое время, в чужие судьбы и характеры. И вряд ли кто поверит, что он пришёл работать в театр, не зная, чем кулисы отличаются от падуги (горизонтальный занавес — примечание автора). 25 лет прошло в театре им. М. Горького. Там отмечали его 75-летие, оттуда он ушёл в свою мастерскую. А если точнее, вернулся к живописи, которой и хранил верность до последних дней. Он хотел ещё много успеть, задумчиво роняя иногда: «С ярмарки еду…». И потому застать его в мастерской можно было и в будни, и в выходные. Он всегда находил время для беседы. Истории Арефина — подлинные истории из жизни — отразили историю страны, Приморского края, в которую семья Арефиных вписала славные страницы, и историю удивительного художника и человека.
Ольга Зотова,
Кандидат искусствоведения,
Доцент кафедры массовых коммуникаций Гуманитарной школы ДВФУ
Степан Фёдорович Арефин
Родился 19 декабря 1922 года в селе Боголюбовка Михайловского района Приморского края.
1943: Начало выставочной деятельности, участие в окружных художественных выставках, позже в республиканских и всесоюзных.
1943: Член Союза художников России.
1951: Диплом Министерства культуры РСФСР за картину «На прогулке».
1954: Диплом Министерства культуры РСФСР за серию пейзажей Приморья.
1966: Главный художник Приморского краевого драматического театра им. М. Горького.
1968: Диплом Министерства культуры РСФСР за оформление спектакля «Мещане».
1997: Почётная грамота полномочного представителя Президента РФ в Приморском крае за большой вклад в развитие театрального искусства.
1997: Почётная грамота администрации Приморского края за многолетний добросовестный труд и личный вклад в развитие театрального искусства Приморья.
1999: Почётное звание «Заслуженный художник России».
Благодарим Александра Арефина за предоставленный материал и помощь в организации выставки.
Продолжаем показывать работы Натальи Попович. Её можно назвать универсальным художником, многие жанры ей интересны, во многих она пробует свои возможности. Всегда её работы выделяет сочный, наполненный жизнью колорит. А смелые мазки складываются в точные, иногда нежные, чувственные образы.
Представляем выставку авторских ювелирных украшений, сделанных мастерами-ювелирами города по эскизам Лилии Зинатулиной.
20 работ, нарисованных в благословенном месте в долине реки Муравейки, что в Анучинском районе Приморья. В сущности — несколько месяцев счастья. Художник рисует просто потому, что он художник, а счастье — это просто возможность всё это видеть. Время прошло, картины остались и живут своей жизнью в разных краях. И в этом весь смысл.
С уважением,
Джон Кудрявцев
Жак Рапманд — австралийский автор, гость «Арт Владивостока». Уже не в первый раз выставляет свои работы на сайте, это его вторая персональная выставка, первая состоялась в июле 2010. Жак Рапманд продолжает работать в технике граффити. Но его техника синкретична, он использует трафареты, иллюстрации, наклейки, рисует от руки, на стенах и на холстах аэрозолью. Также на этой выставке представлены, возможно, более традиционные по сравнению с граффити, работы тушью на бумаге.
Эта выставка — собрание 20 работ. И работы эти связаны едиными мотивами, как нитями. Например, мотивом превращения, в духе «Превращения» Франца Кафки, если посмотреть на работу «Человек-насекомое» («Insect men»). Напомню, что в новелле Франца Кафки главный герой внезапно и без объяснения причины превращается в насекомое. Человек и животное в работах Жака Рапманда не противопоставлены, они взаимодействуют с разной долей включения. Автор как будто пытается найти грань, и ответить на вопрос: «Что же есть настоящий человек»? Животные в работах Жака Рапманда становятся антропоморфными, а люди носят головы животных, как маску, которая и олицетворяет их сущность. Обман и иллюзорность образов, автор играет со зрителем, совмещая красоту с уродством, живое тело с черепом, т. е. жизнь и смерть в одном флаконе. Всё может быть подвергнуто метаморфозе. Живое легко может стать мёртвым и наоборот. Так, например, в работе «Медсестры в катафалке» («Nurses in hearses») живое подвергается распаду, и лицо превращается в череп, а в работе «Стегозавр» («Stegosaurus») появляется давно вымершее животное. Работы художника полны эффекта неожиданности, рассчитанного на зрительское восприятие. Об этом говорит как содержание, то, о чём работы, так и форма, то, как работы сделаны. Цветовое воплощение, связанно с контрастным и агрессивным колоритом, а также названия — короткие, хлёсткие, с игрой слов. Они уже наталкивают зрителя на нужную траекторию мысли о картине. Так, например, название «Trick or meat», аллюзия на известное хэллоуинское «trick-or-treat». Напомню, что с этой щуточной угрозой дети в холодную октябрьскую ночь Хэллоуина стучат в двери и требуют угощения. Литературно эту фразу переводят: «Откупись, а то заколдую» или «Кошелёк или жизнь». Буквально слово «trick» означает проказу или злую шутку, вред хозяину или его имуществу, если он не откупится, не даст угощения — «treat». В картине Жака Рапманда «treat», заменено на созвучное «meat» — «мясо». Два звука, но смысл меняется кардинально, и автор сразу напоминает зрителю, что не хлебом единым сыт человек, не только материальные ценности должны составлять жизнь человека. Человек на картине уже не ребёнок, который просит и ему дают, он повзрослел. У него уже достаточно еды, но он продолжает просить, бессмысленное накопление для бессмысленного перенасыщения. Человек уже не человек, вместо хэллоинского костюма он одел себя в пищевой пакет, он сам как продукт с функцией потребления. Вот вам и ещё одно превращение.
Работы Жака Рапманда многоплановы, с одной стороны, это просто декорирование экстерьера, украшение пространства. Но, с другой стороны, его работы не полны пасторальных картинок, в них есть философский пласт. И понимание идей его работ приходит яркой быстрой вспышкой, которая потом длительно обдумывается умом и сердцем.
Ангелина Селиверстова
Персональный сайт Жака: www.jakrapmund.com
Камчатка — удивительное, почти сказочное место. Край снегов, гейзеров, вулканов, в том числе и действующих, гор и морских котиков. Где ещё в России можно найти подобное? Место уникально и в мировом масштабе. О Камчатке пишут давно и много. Вот, например С.П. Крашенинников в «Описании земли Камчатки». Эта книга не оставила равнодушным «солнце русской поэзии» — Александра Сергеевича Пушкина, который составил «Заметки при чтении “Описания земли Камчатки С.П. Крашенинникова”». Но не только писателей и геологов волновала и по-прежнему волнует Камчатка, её удивительный ландшафт не оставляет равнодушными и художников. Владимир Позигун — известный приморский художник предлагает вниманию серию графических пейзажей Камчатки. Творческое сознание всегда восприимчиво к красоте, которой в камчатской земле предостаточно. Уникальные флора и фауна, рельеф, снега, вдохновляющие своей белизной, как и чистая бумага, на которой художник оставил свои впечатления. И монохромность работ ассоциативно подчеркивает связь с зимним периодом. Вулканы, привлекающие своим величием и вызывающие почти первобытный страх, это напоминание о мощи природы. В этих работах зритель чувствует величие природы, на фоне которой человек всегда мал. Маленькие домики, затерявшиеся в гористой местности.
Но выставка посвящена не только Камчатке. Её вторая часть — это работы с изображением маяков Приморья. Маяк является символом надежды и связи. В контексте выставки это особенно актуально, ибо маяк в отличие от камчатского вулкана — изобретение цивилизации. Маяк — это символ связи между цивилизацией и природой, которая может быть сурова, равнодушна и непредсказуема. И человек как часть природы должен быть с ней, а не против неё.
Камчатка в работах Владимира Позигуна предстала тем местом, где человек может побыть наедине с собой, осознать себя частью природы, огромного мира и вселенной.
Ангелина Селиверстова
