Недавно прошёл день города. Тема города не теряет своей актуальности ни в сознании простых людей, ни в сознании художников. Разные города, разные краски и техники. Художники часто экспериментируют с урбанистическим пространством. Например, у Марка Шагала город — это слияние маленького городка под Витебском и огромного Парижа. А у Бориса Кустодиева на полотнах появляется город без точного места на карте, но бесконечно близкий Поволжью, хотя сам Кустодиев жил в Санкт-Петербурге. Подобных примеров масса. Но всегда есть характерные черты, что-то, по чему мы узнаем город. В работах Виктории Косенко — все приметы города Владивостока: порт, вокзал, море, станция Моргородок, корабли, лодки, пирсы и рыбаки. Но если с пространством всё ясно, то время — явный эксперимент, оно или почти ускользает, или собирается в нечто единое, и старый и новый Владивосток вступают в диалог. Диалог продолжается и на уровне цветовой гаммы, где серый — доминанта. Он не кричит, а спокойно спрашивает. Серый цвет здесь и основной, и фоновый. На нём может яркой вспышкой расцветиться часть пейзажа, или вода утонуть в рефлексах от кораблей. Когда он основной: он убирает пестроту, даёт отдых глазу, погружает в созерцание неброской красоты. Это поэтика серого.
Ангелина Селиверстова
Действительно, мои графические картинки периода конца 80-х, начала 90-х можно так назвать, хотя это не иллюстрации к роману Булгакова. Это было время открытий. Время чтения, перечитывания, передачи из рук в руки этой книги. Время, когда мы стали жить иначе, когда что-то рухнуло безвозвратно, а новое ещё не построено, от этого в наших умах бродили надежды и иллюзии. Мы играли в мистику, у нас были свои 50-е квартиры, свои балы, свои крыши и полёты, и поэты, и Маргариты… Кстати, Библию многие стали читать именно после «Мастера и Маргариты». Казалось, вот-вот произойдёт что-то важное, великое и вся жизнь изменится, мы из подполья выйдем на крышу! Это состояние точно было у всех…
Евгения Дриго
Инь и ян — две точки древнекитайской натурфилософии, выражение женского и мужского, тёмного и светлого начал, единство двух противоположностей. Единство двойственности как парадокс и глубокое понимание логики бытия. В работах Лилии Зинатулиной тема двойственности разбивается на лица, маски и краски, опутывается карнавальностью и подчеркивается контрастом цвета. День и ночь стоят лицом к лицу и соединяются в целое, в то, что называется временем. Двойники сталкиваются друг с другом, сливаются в причудливые формы, образуя форменное единство на грани экспонатов кунсткамеры. Шаман выходит из сознания, чтобы стать единым с миром, и Восток и Запад становятся ближе. Эфемерные образы растворяются на фоне облаков. Игра приобретает серьёзность жизни, и маска уже как лицо. Половины хотят соединиться и тянутся друг к другу с разных берегов, берега Инь и берега Ян.
Ангелина Селиверстова
Первая часть персональной выставки Марии Холмогоровой в он-лайн галерее «Арт Владивосток» названа «Легенды и мифы» и предлагает зрителю избранное из творчества интересной и самобытной художницы.
Отчасти связанная с идеей последней персональной выставки в галерее «Арка» («После Эдема», октябрь, 2010) нынешняя на первый взгляд кажется совмещением двух разнородных пластов — вневременного мифологического и повседневного (этюды приморской природы). На самом деле работы объединяет глубинная связь, не явная, не видимая внешне, но от того не менее органичная и прочная. Это связь природы, как материи, из которой вышло всё сущее, и мифа, как осмысления человеческого бытия и формирования традиции отражения мышления в образах.
Уже на раннем этапе творчества проявилась склонность Марии к осмыслению окружающего мира, себя в нём. Первая персональная выставка «Автопортрет на фоне» вызвала реакцию неоднозначную: у зрителя — огромный интерес, у некоторых коллег по кисти — упрёк в самолюбовании. Между тем жанр автопортрета безошибочно обозначал желание Холмогоровой быть сопричастной ко всему, что может волновать сегодня человека и художника. Посредством жанра художница вступала в сложные отношения с творчеством, с действительностью, с поиском собственного духовного и человеческого пространства, с преемственностью поколений. Под кистью Марии ожил практически ушедший сегодня жанр портрета-картины, в котором художник находит своё, неслучайное, место в мире вещей и событий.
Вторая персональная выставка включала сюжетные полотна, в которых прочитывались авторские наблюдательность, умение тонко и точно подметить обстоятельства, при ближайшем рассмотрении оказывающиеся типическими. Личный интерес автора к окружающей жизни позволили появиться Герою — человеку, живущему сегодня со всеми его рефлексиями, вечными вопросами бытия, одиночеством, поиском единомышленников, мгновениями счастья.
Её название — «Образ времени» — звучало несколько публицистически, что было обусловлено содержанием работ, отразивших злободневные вещи. Но уже тогда отчетливо проявилась способность автора сиюминутную сцену перевести на вневременной, философский уровень. В повествовательной ткани обыденных в общем-то сюжетов появился Ангел, бестелесный помощник Бога, охраняющий грешную паству, о чем Лесков написал: «Всякого спасенного человека не ефиоп ведёт, а ангел руководствует…».
Философичность, метафоричность, ассоциативность наполняет работы последних лет, свидетельствуя о наступившей зрелости художника Марии Холмогоровой. Она предпочитает реалистическую манеру, как наиболее возможную для её повествовательных, сюжетных полотен, содержание которых в последние годы становится многозначным. В нём отчетливо звучит притчевая нота, лишённая навязчивой дидактики, морализаторства, но пробуждающая массу ассоциаций, связывающих современную прагматичную реальность с вечными человеческими ценностями. Это притчевое начало характерно не только для Маши Холмогоровой, но для группы приморских художников, в которую входит Мария. Формально не объединившуюся, но в течение нескольких лет выступающую совместно на российских и зарубежных выставках группу, включающую Лидию Козьмину, Олега Подскочина, Евгения Макеева, Анну Щёголеву, отличают внимание к мировой истории, сюжетный подход к решению картины, обращение к мифологической составляющей разных народов.
Мифы и легенды в изложении художницы суть обращение к «золотому веку» человечества. В античность «заглядывали» не единожды. Взять один из самых распространенных сюжетов «Похищение Европы». В разные исторические периоды художники под влиянием стиля эпохи, индивидуальной манеры, личного мировоззрения раскрывали тему Любви, воплощённую в сюжете о похищении красавицы-Европы Зевсом. Древнегреческие вазописцы, римские мозаичисты и мастера помпеянских росписей, Тициан, Тьеполо, Веронезе, Серов — можно перечислять имена обратившихся к мифу и далее, их наберётся не один десяток. Но, как верно заметил Серов, сюжет о похищении Европы — не столько изображение мифа, сколько символ всего греческого искусства с «его высокой декоративностью, граничащей с пафосом».
Думается, что магия этого искусства в его безусловной связи с идеей сотворения мира. «В основе мифических сюжетов лежит одна глобальная мысль — мысль о победе новой жизни над смертью, восходящая к идее сотворения мира, — пишет известный исследователь искусства Древней Греции Акимова, — Вероятно, эта идея возникала очень давно, и с тех пор, создавая каждую новую вещь, человек подсознательно рассматривал её как новый мир, который рождается из бесформенной материи так же, как большой живой мир, космос, родился некогда из хаоса».
Европа Марии Холмогоровой — и канон, и оригинальная интерпретация мифа. У быка-Зевса нет золотых рогов, он не рассекает бурную воду океана, унося Европу от подруг. И жизнерадостная Европа, и Зевс, то бишь, бык, – обитатели острова Русский, излюбленного художниками места пленэров. Но при внимательном рассмотрении понимаешь, что попытка найти первооснову явно обозначена, не смотря на местный колорит. К слову, о ежегодных пленэрах: проходящие на островах близ Владивостока или непосредственно на побережье, они, как глоток свежей влаги. Моменты общения с природой, натурные наблюдения оттачивают мастерство, делают более уверенной руку художника. Тонкие по цвету этюды, натюрморты на морскую тему рождаются после таких поездок. И в этой выставке они представлены. И снова прочитывается подтекст, в котором природа выступает не только в роли копилки впечатлений, но и в роли Материи, Земли, энергией и силой которой питался Антей.
Обращается Мария и к библейским сюжетам, трансформируя их в некие современные притчи. Так, «Чудо Георгия о Змие» перестает быть конкретным сюжетом из жития святого великомученика Георгия Победоносца, но становится напоминанием о вечном противоборстве добра и зла. В «Ковчеге» раскрывается тема нравственных основ нашего времени.
Наконец, в одной из самых ярких работ, удивительной по цвету, живописным качествам, «Эдем» запечатлён вечный сюжет, относящий нас к первооснове бытия. Адам и Ева до изгнания из рая. К теме Адама и Евы в мировой живописи обращались неоднократно: Мазаччо, Дюрер, Бальдунг Грин, Гольциус, Рембрандт, Кранах, Ван Эйк, Микеланджело… Жизнь первых людей, сотворённых богом, подробно описана в Пятикнижии: создание Творцом человека, а после из его ребра женщины, искушение, грехопадение, изгнание из Эдема, расселение людей по миру после пребывания в Эдемском саду. Для того, чтобы понять популярность ветхозаветного сюжета в мировом искусстве, следует вспомнить трактовку истории грехопадения христианскими теологами. Ева, искушённая змеем, отведала запретный плод с дерева познания Добра и Зла. Уговорила Адама сделать то же самое. Бог, узнав о проступке, пришел в негодование и выгнал их из рая. Отныне люди стали смертными. По Библии изгнание из рая — начало земной жизни человека. Нашей жизни со всеми её превратностями и радостями.
Мария Холмогорова интерпретирует сюжет: Адам и Ева ещё в Эдеме, ещё не изведавшие греха, изображённые без одежд. Сочные райские кущи и золото фона, отсылающего к цветовому канону иконописи, оттеняют атлетическую фигуру Адама и хрупкую Еву. Современность напоминает о себе невинной надписью на дереве «Здесь были…». Смысл высказывания меняется, побуждая вспомнить парадокс, сформулированный Ортега-и-Гассетом: «Жизнь отличается именно погружённостью «я» человека в то, что не есть он сам, в чистого другого».
Ольга Зотова,
кандидат искусствоведения,
член Союза художников России,
доцент кафедры Издательского дела и полиграфии ДВФУ
Выставка с лаконичным названием «Рисунок» — первая часть трёхчастной персональной он-лайн выставки Евгения Макеева. В настоящее время это один из самых интересных и творчески состоятельных художников Владивостока, работы которого вошли в коллекции музеев России и зарубежья.
Его живопись и графика узнаваемы по особому колориту, глубине замысла и подчас непредсказуемому ракурсу, то есть углу зрения, которым он выделяет из повседневности события, ложащиеся на холст или бумагу. Его работы трудно назвать сюжетными, хотя формальное действие часто присутствует. Однако это не то внешнее действие, которое, развиваясь, приводит к некоему результату. Скорее, это действие суть внутренняя работа художника, движение души и мысли, изменчивое ощущение мира, оказывающиеся в сумме содержанием полотен и листов.
Евгений Макеев — автор регулярных персональных выставок и постоянный участник коллективных, по которым можно не только определить его место в отряде коллег по кисти, но и обнаружить этапы творческой жизни, начавшейся в 1980-е — годы неоднозначные и сложно поддающиеся оценке в новейшей истории искусства (не только отечественного, но и зарубежного, поскольку именно восьмидесятники — и Евгений Макеев в их числе — сделали прорыв в зарубежье).
Участник молодёжного объединения «Штиль», основанного на чётко сформулированном манифесте художественного поиска и творческой состоятельности, Евгений был в числе тех, кто принёс славу (не побоимся громкого слова) приморскому искусству: выставки «Неизвестная Россия» (Джерси-сити, США), «Дети перестройки» (Нью-Йорк, США), «Три художника из России» (Пусан, Южная Корея) и другие сегодня могут считаться этапными и персонально для художника, и для Приморья, прочно вошедшего в мировой художественный контекст.
В последующие двадцать лет уместились несколько десятков выставок, преподавание в Владивостокском художественном училище, художественных вузах КНР, заведование кафедрой живописи в Дальневосточной академии искусств. В этой ситуации, казалось бы, уместно выстроить некую ретроспективу творчества. Однако хронологический подход, скорее всего, обеднил бы идею показать зрителю разные грани одного художественного явления, о котором подробно напишем в итоговой публикации.
Итак, первая часть — рисунок. Искусство рисунка, как самостоятельной области творчества, можно назвать относительно молодым (если учитывать, что «возраст» изобразительного искусства вообще равен возрасту человека разумного): средневековье было практически не знакомо с рисунком, который выполнял сугубо служебную функцию предварительного контура в книжной иллюстрации и фресковой росписи. Синопии (подготовительный рисунок к фреске непосредственно на стене), сколь точной и искусной ни была рука мастера, покрывали следующем слоем штукатурки и закрашивали, не оставляя зрителю возможности проникнуть в творческую мастерскую живописца.
Однако, уже в следующем, 15-м, век появляется ряд блестящих мастеров рисунка. Поллайоло, Мантенья, Боттичелли и другие художники сознательно относятся к рисунку, как к основе и краеугольному компоненту в живописи. Графические эскизы, зарисовки с натуры, фрагменты человеческого тела, попытки передать его движения, пропорции и ракурсы, взгляд, детали одежды — всё становится лабораторией, без которой немыслим настоящий художник. Сегодня рисунок — обязательная часть образовательной программы в художественном учебном заведении и свидетельство творческой состоятельности мастера одновременно.
Рисунок Макеева называют блистательным. «Рисунок есть всегда», — кратко формулирует Евгений. В начале обучения особые интерес и внимание к карандашу, позже появились мягкие материалы, тушь. Учебные постановки, фрагменты предметов, кисти рук (гением Да Винчи, тончайшего знатока анатомии, положенные в основу обязательного упражнения) — без рисунка, который становился и законченным произведением, и предварительным эскизом к последующей работе в другом материале, невозможно творчество Евгения Макеева. Красноречивым свидетельством этой данности является его признание: «Рисунок мне доставляет физическое удовольствие». Многочисленные альбомчики, в которых Евгений зарисовывает всё, что попадается на пути: и в поездке, своеобразно «фотографируя» окружающий мир и впечатления, и в обыденной жизни, когда рука, держащая карандаш, движется по бумаге в унисон мысли. И тогда это движение действительно оказывается частью физического существования художника.
Есть у того признания и ещё один смысл: место проживания с его восточным, как ни крути, оттенком во всех смыслах оказалось созвучным внутреннему строю художника. В одном из своих эссе Александр Лобычев назвал Евгения художником Побережья, заостряя внимание на том, что не следует рассматривать эти слова в сугубо географическом аспекте, но в творческом. Именно так: в одном из своих интервью Евгений делился впечатлениями от Китая, который, будучи преподавателем художественных дисциплин, воспринимал не как турист, стремящийся к массе впечатлений, но как художник, чуткий к каждой мелочи. Однажды он наблюдал как китаец кистью, смоченной в воде, ведет замысловатую линию по асфальту. Влага высыхает, рисунок исчезает. Но невидимая линия продолжает жить в едином Космосе, где каждой вещи есть свое место. И этот порядок — основа всего сущего.
Отношение к плоскости листа как к пространству, которое живёт в соответствии с определенными законами, Евгений Макеев прививает своим студентам. Если линия разделила это пространство, она же должна объединить его. Первое же прикосновение к листу — это то, что останется потом. Следовательно, не должно быть ничего случайного.
Возвращаясь к выставке рисунка, представленного сегодня, следует оговориться, что соблюдён некий жанровый подход, в основном представлен портрет. В экспозицию не вошли наброски, штудии, так называемые путевые заметки. Портретный жанр всегда занимал особе место в творчестве Евгения Макеева, поскольку в нём точнее, чем в других жанрах определяется сам художник. Модель оказывается его точным зеркалом, в котором отражаются эстетические и человеческие аспекты личности. Образ, точно найденный Иосифом Бродским в «Новых стансах к Августе» применительно к очень личной ситуации глубокого чувства к человеку, вырастает до философского обобщения, где Художник и Модель — части единого целого.
Ольга Зотова,
кандидат искусствоведения,
член Союза художников России,
доцент кафедры Издательского дела и полиграфии ДВФУ
Это подборка городских пейзажей представляет собой несколько этюдов, сделанных в течение 2001—2004 годов, то есть тех лет, когда я вернулся во Владивосток и только-только начал осваиваться на Миллионке, и был восхищён любимым городом. Это центр, это кварталы между Светланской и Уткинской, Пограничной и Уборевича.
Владимир Старовойтов
Сорок лет для художника это не возраст, и даже не половина творческого пути – это, как правило, лишь начало глубокого самовыражения с позиции зрелого осмысления и переоценки жизненных ценностей. Ведь чтобы стать действительно не просто хорошим, но и признанным художником, нужны многие годы учебы у мастеров живописи, и ещё многие годы плодотворных поисков собственного, уникального взгляда на мир, выраженные в ежедневной напряжённой работе.
Сегодня Виталий Медведев уже сложившийся художник, мастер пейзажного жанра, обладающий индивидуальным авторским почерком. Его картины, отличающиеся яркой художественной самобытностью, находятся не только в частных руках, но и выставляются в галереях многих стран мира. И трудно сегодня сказать, какие жизненные обстоятельства в наибольшей мере повлияли на становление его творческого пути.
Глядя на картины Виталия Медведева, ловишь себя на мысли что это не просто изображение, написанное художником — это больше напоминает окно в новый неведомый мир, где природа внутреннего видения автора гармонично сливается с самой Природой. Причём не просто посредством фотографического отображения реальности, а путём невербальной передачи её подлинной таинственной сущности, её тончайших, неосязаемых запахов и звуков, её ауры. Поражает, каким образом художнику удаётся передать все эти тонкости. Глядя на то, как он работает, можно сказать, что этого он добивается путём полного погружения, слияния с природой. Наблюдая состояние натуры часами, создавая изображение, он сливается с ней в одно целое, и затем выплескивает свои ощущения на холст.
Журналист и литератор,
Георгий Бровин
Был пастухом, бродягой, вельможей
Но кто я на самом деле в этой жизни ничтожной?
Рядился в одежды лиловые и чёрную рясу —
Всеми путями прошёл, но в ком моё сердце забьётся?
Хайтэй, бохайский поэт, IХ век
Нанесение сакральных символов на живую основу, в данном случае на женскую плоть, выбрав её как носительницу зашифрованного письма, нельзя назвать боди-артом.
Это поэма, открывающая дверь в межпространственный коридор ритуальных энергий к истокам символа-знака. Стражем магических зеркал и проводником этого вояжа всегда является женщина, белая женщина-птица.
Совершенно логично при проведении этого арт-проекта было воспользоваться тайными знаниями и опытом шаманов Шуби. Именно Бохайская цивилизация была хранительницей секрета зеркальной поэтической левитации (ZPL) шаманов Шуби, почти безвозвратно утерянной в наши дни.
Место и время проведения акции:
- Европа, Франция, г. Ториньи (пригород Парижа, 20км), вилла мадам Эмануэль Питу (Emmanuelle Pithoud)
- 09 апреля 2011, t= +77°F (по Фаренгейту), радиационный фон не превышающий обычный
- Начало акции: 16:03 по Гринвичу, окончание акции: 16:49 по Гринвичу
Участники акции:
- Соня Гриб — Sonia Grib (икона)
- Иггоp — Iggor (иконописец)
- Карин Бюркель — Karine Burckel (фотограф)
- Мэтр Чивельотана Рогги II – Maître Chiveliotana Roggi II (шаман, консультант по Бохайской цивилизации)
Цель акции:
- Документальное подтверждение шубийской теории зеркальной поэтической левитации (ZPL)
Результат акции:
- 46 фотографий, зарегистрированных прибором Canon EOS 1Ds Mark III, подтверждающих левитационное состояние модели Сони Гриб в течении 46 минут
- Максимальная высота левитации зарегистрированная альтиметром — 16 метров 42 сантиметра
Резюме:
- Вашему вниманию предлагаются 20 документов из арт-акции БО (action BÔ)
- Артефакты: бубен шамана, набор магических зеркал, лук и стрелы пространства, настой из крепких трав, к вниманию зрителя не могут быть представлены по причине их дематериализации
Авторы проекта приносят глубокую благодарность за содействие:
- Мадам Эмануэль Питу, Франция
- Мадам Соня Гриб, Франция
- Мэтр Чивельотана Рогги II, Лхаса
- Господин Александр Ф., Хайфа, Израиль
- Мадам Лау Ронс, Тайвань
- Ассоциация 59 Риволи, Париж
- Консэй дю картье де 1 аррондисмо, Париж
Игорь Гутник
За месяц Синус значительно продвинулся в своём путешествии, нам остаётся фиксировать точки, пытаясь выстроить линию его передвижения:
14 апреля: Армения
16 мая: Кипр
20 мая: Турция
Надеемся, Синус покажет ещё много интересного.
Персональный сайт Игоря Соколова: sinus.vl.ru
Работы написаны в Анучинском районе Приморья в 2001-2003 годах. Это мои первые художественные опыты с природой Приморья. Как художник я формировался на Урале, в другом географическом пространстве, поэтому было трудно заключить в образы новые ощущения, связанные с некоторым потрясением от новизны и необычности местной природы. Но эти работы уже часть моей биографии и все они находятся в частных собраниях, живя своей жизнью. Написаны в моей любимой смешанной технике и ещё имею надежду, что благодарному зрителю будут понятны мои ощущения.
Джон Кудрявцев
