Сергей Голлербах. Ненаживина Ольга «Из краёв Владивостока»

«Из краёв Владивостока» — под этим названием открылась 19-го августа 2010 года в галерее Мими Ферцт в Нью-Йорке выставка графики и живописи молодой художницы Ольги Ненаживиной, дочери известного скульптора Валерия Ненаживина и, естественно, жительницы Владивостока. В течение нескольких лет Ольга Ненаживина успешно работает в Нью-Йорке, городе, который американцы считают центром мирового искусства.

Прежде чем дать характеристику творчества этой замечательной художницы, сделаю небольшую историческую справку: с того времени, когда Пётр Великий «прорубил окно в Европу», русское общество разделилось на две группы. Одна приветствовала это сближение с Западом, другая противилась ему. В девятнадцатом веке они получили названия западников и славянофилов. Впоследствии появилась ещё одна группа, именовавшая себя евразийцами. Члены её считали Россию страной, принадлежащей и Западу и Востоку, своего рода мостом между ними. Мне кажется, что именно с такой евразийской точки зрения и следует рассматривать творчество Ольги Нанаживиной.

Но что же такое Запад и Восток в искусстве? Какие элементы того и другого вошли в её искусство? Сознательно делая большие упрощения, позволю себе сказать следующее: западная реалистическая живопись последних пятисот лет дала нам перспективу, иллюзию пространства и игру света и тени. Этим, однако, она уменьшила, а иногда и уничтожила, основной элемент изобразительного искусства — Линию… Перефразируя Книгу Бытия, можно сказать, что в начале всего была Линия, и она была от Бога и она стала Богом, то есть основой изобразительного искусства. Эту Линию сохранило искусство Востока, не поддавшееся искушению иллюзорности и сохранив плоскостное изображение окружающего мира. Неудивительно, поэтому, что западные художники конца 19-го века, «устав» от иллюзорного реализма, обратились к искусству не-европейских народов, в первую очередь к искусству Востока… Так появились в Европе увлечения сначала китайским, а потом японским искусством, «шинуази» и «жапонизм»…

Графика и живопись Ольги Ненаживиной целиком основаны на этих первичных и фундаментальных традициях Линии и Плоскости. Надо добавить, что Линия на Востоке — это не только контур, обрисовывающий предмет, она имеет свою «жизнь», то есть свою красоту и экспрессивность вне зависимости от изображаемого ею предмета.

Это прекрасно знает и чувствует Ольга Ненаживина. Обладая безупречным вкусом и формальным воображением, она создаёт сложные композиции, в которых содержание и форма представляют собой единое целое. Наиболее сильно в её творчестве влияние японской графики и цветной гравюры. Объясняется это не только близостью Владивостока к Стране восходящего солнца… Вспомним, что графика «Мира искусства» немало взяла от Обри Бердслея, блестящего английского рисовальщика, знакомого с искусством Японии, знавшего, что такое Линия и создавшего свой орнаментальный стиль… Иными словами, японское влияние шло не только через Сибирь, но, попав на Запад, и из Европы. Поэтому японский стиль в творчестве Ольги Ненаживиной имеет ещё и западные и даже славянские оттенки… Так, например, большое полотно под названием «Снег» изображает группу чисто японских фигур, одетых в японские одежды. Однако, их позы, то, что мы называем теперь «языком тела» для меня лично обладают какой-то византийской монументальностью. Восток для нас — не только Китай и Япония, но и Византия и даже Персия, то есть Ислам.

Если говорить о содержании работ художницы, то ключём могут быть их названия, например «В поисках пути», «Весна», «Море», «Молодость», «Бегство», «Комедианты, захваченные врасплох ветром», «Играя со Зверем», «Радость», «Море, берег и взгляд на Восток» (Перевод с английского мой, С.Г.). Символика этих работ может быть воспринята чисто индивидуально и описывать их в деталях не представляется нужным.

Все графические работы Ольги Ненаживиной исполняются японской тушью пером и кистью на бумаге, живописные — на полотне красками акрилик. Гамма их очень ограниченная, вариации чёрных и серых тонов с добавлением нескольких цветов, главным образом красного. Эта сдержанность в цвете делает живопись художницы естественным продолжением её графического мироощущения… На одной работе я хочу в особенности остановиться. Это — автопортрет художницы на ярко красном фоне. Он висит в самом начале выставки и как бы определяет её смысл. Называется он «Моя парти». Сорва «парти» в английском языке имеет два значения. Одно — это политическая партия, то есть содружество единомышленников. Другое — весёлое торжество, приуроченное к празднику, Дню рождения, Рождеству и так далее. «Парти» может быть просто радостной встречей друзей в доме устроителя. Что же мы видим на автопортрете Ольги Ненаживиной? Подперев лицо ладонями обеих рук, художница смотрит в небо. Лицо её бело и напоминает мима, пожалуй, Марселя Марсо или Жана-Луи Барро. Её головной убор представляет собой нечто вроде ладьи, в которой мы видим фигуры японских актёров (театр Кабуки?). все они — её друзья, которых она пригласила отпраздновать свою любовь к японской культуре.

Так, во всяком случае, можно истолковать этот автопортрет. Но он, если вдуматься, может иметь и более глубокий смысл, а именно: изобразительное искусство, подобно немой пантомиме, есть представление образов. Они символизируют челевеческие устремления и чувства.

Вспомним тут известные слова Шекспира, сказанные персонажем одной из его пьес (цитирую по памяти) — «Вся наша жизнь есть сцена и мы на ней актеры, у нас есть наши выходы и уходы и в течении жизни мы исполняем разные роли». Таким образом, мы можем сказать, что Ольга Ненаживина приглашает нас в театр, где на сцене представлена жизнь, увиденная глазами русской художницы, стоящей на грани Запада и Востока и смотрящей на неё с евразийской точки зрения. В целом выставка производит прекрасное впечатление своей изысканностью, красотой образов и интригующим символизмом.

В заключении хочу высказать несколько чисто личных соображений: наша западноевропейская цивилизация находится, как известно, в переходном состоянии. В неё, в результате глобализации, вливаются культуры Третьего мира. Из них влияние японской эстетики можно считать наиболее благотворным. В этом смысле творчество Ольги Ненаживиной можно считать указателем правильного пути, по которому может пойти искусство будущего — не по пути примитивизации и концептуализма с одной стороны и фотореализма — с другой, а путём эстетического восприятия окружающей нас действительности.

Сергей Львович Голлербах, август 2010 года.