…Так сложилось, что настоящая известность пришла к приморскому художнику Степану Арефину уже в очень зрелом возрасте. Искусствоведы, коллекционеры, зрители увидели в его натюрмортах ту подлинную, осязаемую силу реалистической живописи, которая производит почти гипнотическое воздействие: как можно написать свечу, чтобы появилось ощущение тепла от её пламени? Степан Фёдорович испытывал гордость и одновременно сомнение в своих силах: можно ли сделать лучше? Хватает ли мастерства? Удаcтся ли восполнить те годы, когда главной была не кисть, а театральные подмостки? Сомнения следует отнести к свойству натуры настоящего художника, который идет тернистым путём к истине, а отнюдь не к качеству его работы.
Уже ранние произведения Степана Арефина были высоко оценены. Он любил вспоминать, как его «Белую сирень», написанную в первые послевоенные годы, приобрёл Дальневосточный художественный музей. Трепещущие пышные гроздья символизировали саму жизнь, которая была подарена художнику не для боев, а для одной из самых мирных и прекрасных профессий. Символично, что в канун празднования 60-летия Победы в Великой Отечественной войне Степан Фёдорович получил из Дальневосточного музея фоторепродукцию той самой «Сирени», как памятную весточку из того времени, когда живопись стала его страстью.
Он выбрал её ещё мальчишкой, вспоминал, как мчался через весь Уссурийск, в котором прошло его детство, в магазин за красками. Ещё одно воспоминание, как вспышка: молодой художник на перроне, вот-вот подадут поезд, чтобы отправить на фронт. И вдруг его находят: предписание — остаться в штабе Дальневосточного округа.
Он много работал, оправдывая такой поворот судьбы. Список художественных произведений, представленных на выставках в 1960-70-е годы в Москве, в Сибири и на Дальнем Востоке, насчитывает несколько десятков работ: портреты, жанровые полотна, пейзажи. Закончивший курсы военных художников, Арефин совершенствовал своё мастерство в Доме творчества «Академическая дача им. И.Е. Репина», сверяясь с такими мастерами, как В. Гаврилов, Н. Грицай, А. Бубнов. У маститых живописцев брал не только профессиональные уроки, но в первую очередь пример беззаветного служения своему делу, которым Степан Фёдорович удивлял не одно поколение приморских художников.
Не смотря на то, что пик активной работы в живописи пришёлся на шестидесятые, когда воспевались героические будни строителей, покорителей новых земель, Арефин сохранил некую камерную ноту. Его «Тропинка в лесу», «Миндаль в Приморье», «Приморская рожь», «Девушка за книгой», «Мелодия (портрет брата)», портреты художника Ромашкина, актрисы Георгиевской, врача Малышева говествовали прежде всего о красоте жизни, где есть место и любимому делу, и размышлениям о вечных истинах.
В последние годы Арефин ушёл от больших живописных работ. Натюрморт занял главенствующее место в его творчестве:
— Истосковались мы по интимному, — размышлял Степан Фёдорович. — Не случайно ведь так популярен сегодня натюрморт. Когда-то были огромные полотна — китобои, корабли в заливе, стройки века. Сейчас мы возвращаемся к живому, к природе.
Но если вдуматься, недавние слова — лишь продолжение той творческой линии, что начата была более полувека назад. Степан Арефин считал, что реализм вечен и не подвержен моде, живёт, не уступая новым течениям, а лишь обогащаясь от них. Почитал импрессионистов за то, что те «в буквальном смысле просветили живопись, насытив её цветом и светом». И кто знает, как сложилась бы жизнь приморского живописца, довольно рано заявившего о своем таланте на столичных выставках, не прими он предложения оформить спектакль.
Сколько было их поставлено с его участием, Степан Фёдорович и сам не вспомнил бы. Об этом скажет репертуарный лист, где значатся авторы: Шекспир, Гоголь, Тургенев, Горький, Чехов, Булгаков, Арбузов и десятки других имен. Более 200 спектаклей. Неувядающая классика, оперные постановки, современные пьесы — ни один сюжет не состоится, если нет соответствующей «обложки». Арефин в этом преуспел, хотя труд художника-постановщика страшно неблагодарен, спектакль прекратил свою жизнь — и разобраны декорации.
Театральная жизнь Степана Федоровича началась неожиданно для него самого. Он жил в Уссурийске, активно занимался живописью, участвовал в зональных, республиканских, всесоюзных выставках, был уже членом Союза художников России, много времени отдавал общественной работе в Уссурийском союзе художников (на 60-летии Уссурийского отделения СХР тепло вспоминали своего коллегу). Его попросили оформить спектакль в местном драматическом театре «Как поживаешь, парень?» Интереса ради согласился. И пропал: театр, в котором есть место и ежедневному наблюдению за коллизиями воплощения авторского замысла, и собственному творчеству, увлекла на долгие годы. Натан Басин, возглавлявший тогда театр им. М. Горького, пригласил художника во Владивосток.
— И началась вторая жизнь, — вспоминал Степан Фёдорович. — Времени на мастерскую почти не осталось, соответственно, и выставки делать перестал.
В театре его любили. И почитали. За то, что всё знал про каждый штрих в декорации, каждый гвоздь, штудировал пьесы, изучал эпохи, нравы, костюмы, вживаясь в чужое время, в чужие судьбы и характеры. И вряд ли кто поверит, что он пришёл работать в театр, не зная, чем кулисы отличаются от падуги (горизонтальный занавес — примечание автора). 25 лет прошло в театре им. М. Горького. Там отмечали его 75-летие, оттуда он ушёл в свою мастерскую. А если точнее, вернулся к живописи, которой и хранил верность до последних дней. Он хотел ещё много успеть, задумчиво роняя иногда: «С ярмарки еду…». И потому застать его в мастерской можно было и в будни, и в выходные. Он всегда находил время для беседы. Истории Арефина — подлинные истории из жизни — отразили историю страны, Приморского края, в которую семья Арефиных вписала славные страницы, и историю удивительного художника и человека.
Ольга Зотова,
Кандидат искусствоведения,
Доцент кафедры массовых коммуникаций Гуманитарной школы ДВФУ
Степан Фёдорович Арефин
Родился 19 декабря 1922 года в селе Боголюбовка Михайловского района Приморского края.
1943: Начало выставочной деятельности, участие в окружных художественных выставках, позже в республиканских и всесоюзных.
1943: Член Союза художников России.
1951: Диплом Министерства культуры РСФСР за картину «На прогулке».
1954: Диплом Министерства культуры РСФСР за серию пейзажей Приморья.
1966: Главный художник Приморского краевого драматического театра им. М. Горького.
1968: Диплом Министерства культуры РСФСР за оформление спектакля «Мещане».
1997: Почётная грамота полномочного представителя Президента РФ в Приморском крае за большой вклад в развитие театрального искусства.
1997: Почётная грамота администрации Приморского края за многолетний добросовестный труд и личный вклад в развитие театрального искусства Приморья.
1999: Почётное звание «Заслуженный художник России».
Благодарим Александра Арефина за предоставленный материал и помощь в организации выставки.
Мы продолжаем сотрудничать с Дальневосточной государственной академией искусств, это уже третья на сайте выставка дипломных работ. Кстати, каждый желающий может прийти на защиту дипломов в академию, она, как правило, проходит в конце июня, и увидеть работы выпускников вживую, также послушать как проходит защита и обсуждение работ. Руководитель выпускного курса этого года член приморского отделения Союза художников России Александр Глинщиков.
Дальневосточная Государственная Академия Искусств
Адрес: 690950, Владивосток, ул. Петра Великого, 3а
Телефон/факс: +7 (423) 226-4922
URL: www.dv-art.ru
Продолжаем показывать работы Натальи Попович. Её можно назвать универсальным художником, многие жанры ей интересны, во многих она пробует свои возможности. Всегда её работы выделяет сочный, наполненный жизнью колорит. А смелые мазки складываются в точные, иногда нежные, чувственные образы.
Название выставки родилось от буквального следования событиям художественной жизни Приморского края последнего десятилетия: для художников Владивостока и Уссурийска Китай стал хорошо знакомым, близким, отвечающим творческой потребности в интересной и самобытной натуре местом.
Каждый из четырёх участников выставки — Лидия Козьмина, Олег Подскочин, Евгений Макеев, Евгений Пихтовников — побывали в городах и провинциях Китая не единожды: с выставками, в творческих поездках, в качестве преподавателей художественных вузов. Это хорошо иллюстрирует общую ситуацию, в которой русское искусство является предметом всестороннего интереса.
Сегодня он у соседей без преувеличения огромный. Существует Музей русского искусства в Харбине, открываются частные галереи, популяризирующие русскую живопись, выпускаются солидные художественные альбомы, посвящённые русским художникам. Десятки произведений современных живописцев российского Дальнего Востока «уезжают» в Китай. Российские галеристы и художники — постоянные участники международных выставок и арт-ярмарок в Пекине, Шанхае, Харбине и др. Впрочем, эту тему невозможно трактовать исключительно с позиций современного арт-рынка.
Интерес к масляной живописи, нетрадиционной для китайского искусства технике, возник ещё в 18 веке, благодаря русским художникам, оказавшимся в Китае. Не имевшие конкретных просвещенческих задач, они организовывали выставки и студии, в которых обучали желающих живописи и рисунку, основываясь на классической русской традиции.
ХХ век стал переломным: обучавшиеся в соответствии с программой «Учиться у СССР» в художественных вузах Москвы и Санкт-Петербурга (Ленинграда) студенты по возвращении на родину устраивали выставки, творческие отчёты, приходили преподавать в школы и вузы, прививая новому поколению искреннюю любовь к русскому искусству.
Справедливости ради следует сказать, что обогащение стало взаимным. Китай оказался художественным космосом, упорядоченным в соответствии с совершенно иными законами, нежели западно-европейская традиция, которой следует Россия. Несколько лет назад в одном из своих интервью перед отъездом на семестр в Чаньчуньскую художественную школу Евгений Макеев говорил: «… мне очень интересно узнать настоящий — нетуристический Китай, искусство. Я видел, как они, обмокнув кисть в воду, пишут на асфальте. Через минуту все это высыхает и исчезает. Важен процесс…»
О своих первых впечатлениях о Китае говорит Лидия Козьмина: «Там я впервые увидела каллиграфию. Иной подход к пространству, тушь и кисти в качестве инструментов и материала, рисовая бумага — чудесные тонкие вещи, отражающие отношение восточного художника к внешнему миру. Культура Китая — это кладезь сюжетов…».
Настоящая выставка – интересный творческий результат. Часть работ, вошедших в экспозицию, — написаны в китайской деревне на воде Чжоу Чжуан летом 2010 года, где побывала на этюдах группа приморских художников. Водная гладь, окутанная горячим маревом августа, мостики через каналы, дворики с обязательными красными фонариками живо запечатлены в серии этюдов маслом. Китайская Венеция (так поэтически называют деревню Чжоу Чжуан) получилась по-европейски живописной, легкой, праздничной.
Другая часть выставки — работы Евгения Макеева, Лидии Козьминой и Олега Подскочина: натюрморты со шкатулкой, фруктами, философское полотно из серии, связанной с увлечением идеями конфуцианского учения. Они написаны под влиянием глубинного ощущения культуры другой страны, волею обстоятельств оказавшейся для Приморья самым ближним соседом, культуры, интонациями которой человек проникается исподволь, сохраняя свой голос.
Куратор выставки Ольга Зотова,
Доцент кафедры издательского дела и полиграфии ИМК ДВФУ,
кандидат искусствоведения
Недавно прошёл день города. Тема города не теряет своей актуальности ни в сознании простых людей, ни в сознании художников. Разные города, разные краски и техники. Художники часто экспериментируют с урбанистическим пространством. Например, у Марка Шагала город — это слияние маленького городка под Витебском и огромного Парижа. А у Бориса Кустодиева на полотнах появляется город без точного места на карте, но бесконечно близкий Поволжью, хотя сам Кустодиев жил в Санкт-Петербурге. Подобных примеров масса. Но всегда есть характерные черты, что-то, по чему мы узнаем город. В работах Виктории Косенко — все приметы города Владивостока: порт, вокзал, море, станция Моргородок, корабли, лодки, пирсы и рыбаки. Но если с пространством всё ясно, то время — явный эксперимент, оно или почти ускользает, или собирается в нечто единое, и старый и новый Владивосток вступают в диалог. Диалог продолжается и на уровне цветовой гаммы, где серый — доминанта. Он не кричит, а спокойно спрашивает. Серый цвет здесь и основной, и фоновый. На нём может яркой вспышкой расцветиться часть пейзажа, или вода утонуть в рефлексах от кораблей. Когда он основной: он убирает пестроту, даёт отдых глазу, погружает в созерцание неброской красоты. Это поэтика серого.
Ангелина Селиверстова
Летний просмотр по композиции — это оценка работ студентов художественного факультета ДВГАИ, подводящая итог за семестр. В течение семестра студентам предоставляются темы: гражданская война, городская и историческая темы, свободная тема. В соответствии с ними они пишут картины, а точнее разрабатывают композицию, эскиз к будущим картинам. На разных курсах критерии оценки разные, если, на первом требуют организацию холста формальными средствами пятна, ритма и колористическое решение, то на пятом уже идёт «малая картина», где, кроме всего, требуется смысловое решение, раскрытие образа.
Дальневосточная Государственная Академия Искусств
Адрес: 690950, Владивосток, ул. Петра Великого, 3а
Телефон/факс: +7 (4232) 264-922
URL: www.dv-art.ru
Инь и ян — две точки древнекитайской натурфилософии, выражение женского и мужского, тёмного и светлого начал, единство двух противоположностей. Единство двойственности как парадокс и глубокое понимание логики бытия. В работах Лилии Зинатулиной тема двойственности разбивается на лица, маски и краски, опутывается карнавальностью и подчеркивается контрастом цвета. День и ночь стоят лицом к лицу и соединяются в целое, в то, что называется временем. Двойники сталкиваются друг с другом, сливаются в причудливые формы, образуя форменное единство на грани экспонатов кунсткамеры. Шаман выходит из сознания, чтобы стать единым с миром, и Восток и Запад становятся ближе. Эфемерные образы растворяются на фоне облаков. Игра приобретает серьёзность жизни, и маска уже как лицо. Половины хотят соединиться и тянутся друг к другу с разных берегов, берега Инь и берега Ян.
Ангелина Селиверстова
Первая часть персональной выставки Марии Холмогоровой в он-лайн галерее «Арт Владивосток» названа «Легенды и мифы» и предлагает зрителю избранное из творчества интересной и самобытной художницы.
Отчасти связанная с идеей последней персональной выставки в галерее «Арка» («После Эдема», октябрь, 2010) нынешняя на первый взгляд кажется совмещением двух разнородных пластов — вневременного мифологического и повседневного (этюды приморской природы). На самом деле работы объединяет глубинная связь, не явная, не видимая внешне, но от того не менее органичная и прочная. Это связь природы, как материи, из которой вышло всё сущее, и мифа, как осмысления человеческого бытия и формирования традиции отражения мышления в образах.
Уже на раннем этапе творчества проявилась склонность Марии к осмыслению окружающего мира, себя в нём. Первая персональная выставка «Автопортрет на фоне» вызвала реакцию неоднозначную: у зрителя — огромный интерес, у некоторых коллег по кисти — упрёк в самолюбовании. Между тем жанр автопортрета безошибочно обозначал желание Холмогоровой быть сопричастной ко всему, что может волновать сегодня человека и художника. Посредством жанра художница вступала в сложные отношения с творчеством, с действительностью, с поиском собственного духовного и человеческого пространства, с преемственностью поколений. Под кистью Марии ожил практически ушедший сегодня жанр портрета-картины, в котором художник находит своё, неслучайное, место в мире вещей и событий.
Вторая персональная выставка включала сюжетные полотна, в которых прочитывались авторские наблюдательность, умение тонко и точно подметить обстоятельства, при ближайшем рассмотрении оказывающиеся типическими. Личный интерес автора к окружающей жизни позволили появиться Герою — человеку, живущему сегодня со всеми его рефлексиями, вечными вопросами бытия, одиночеством, поиском единомышленников, мгновениями счастья.
Её название — «Образ времени» — звучало несколько публицистически, что было обусловлено содержанием работ, отразивших злободневные вещи. Но уже тогда отчетливо проявилась способность автора сиюминутную сцену перевести на вневременной, философский уровень. В повествовательной ткани обыденных в общем-то сюжетов появился Ангел, бестелесный помощник Бога, охраняющий грешную паству, о чем Лесков написал: «Всякого спасенного человека не ефиоп ведёт, а ангел руководствует…».
Философичность, метафоричность, ассоциативность наполняет работы последних лет, свидетельствуя о наступившей зрелости художника Марии Холмогоровой. Она предпочитает реалистическую манеру, как наиболее возможную для её повествовательных, сюжетных полотен, содержание которых в последние годы становится многозначным. В нём отчетливо звучит притчевая нота, лишённая навязчивой дидактики, морализаторства, но пробуждающая массу ассоциаций, связывающих современную прагматичную реальность с вечными человеческими ценностями. Это притчевое начало характерно не только для Маши Холмогоровой, но для группы приморских художников, в которую входит Мария. Формально не объединившуюся, но в течение нескольких лет выступающую совместно на российских и зарубежных выставках группу, включающую Лидию Козьмину, Олега Подскочина, Евгения Макеева, Анну Щёголеву, отличают внимание к мировой истории, сюжетный подход к решению картины, обращение к мифологической составляющей разных народов.
Мифы и легенды в изложении художницы суть обращение к «золотому веку» человечества. В античность «заглядывали» не единожды. Взять один из самых распространенных сюжетов «Похищение Европы». В разные исторические периоды художники под влиянием стиля эпохи, индивидуальной манеры, личного мировоззрения раскрывали тему Любви, воплощённую в сюжете о похищении красавицы-Европы Зевсом. Древнегреческие вазописцы, римские мозаичисты и мастера помпеянских росписей, Тициан, Тьеполо, Веронезе, Серов — можно перечислять имена обратившихся к мифу и далее, их наберётся не один десяток. Но, как верно заметил Серов, сюжет о похищении Европы — не столько изображение мифа, сколько символ всего греческого искусства с «его высокой декоративностью, граничащей с пафосом».
Думается, что магия этого искусства в его безусловной связи с идеей сотворения мира. «В основе мифических сюжетов лежит одна глобальная мысль — мысль о победе новой жизни над смертью, восходящая к идее сотворения мира, — пишет известный исследователь искусства Древней Греции Акимова, — Вероятно, эта идея возникала очень давно, и с тех пор, создавая каждую новую вещь, человек подсознательно рассматривал её как новый мир, который рождается из бесформенной материи так же, как большой живой мир, космос, родился некогда из хаоса».
Европа Марии Холмогоровой — и канон, и оригинальная интерпретация мифа. У быка-Зевса нет золотых рогов, он не рассекает бурную воду океана, унося Европу от подруг. И жизнерадостная Европа, и Зевс, то бишь, бык, – обитатели острова Русский, излюбленного художниками места пленэров. Но при внимательном рассмотрении понимаешь, что попытка найти первооснову явно обозначена, не смотря на местный колорит. К слову, о ежегодных пленэрах: проходящие на островах близ Владивостока или непосредственно на побережье, они, как глоток свежей влаги. Моменты общения с природой, натурные наблюдения оттачивают мастерство, делают более уверенной руку художника. Тонкие по цвету этюды, натюрморты на морскую тему рождаются после таких поездок. И в этой выставке они представлены. И снова прочитывается подтекст, в котором природа выступает не только в роли копилки впечатлений, но и в роли Материи, Земли, энергией и силой которой питался Антей.
Обращается Мария и к библейским сюжетам, трансформируя их в некие современные притчи. Так, «Чудо Георгия о Змие» перестает быть конкретным сюжетом из жития святого великомученика Георгия Победоносца, но становится напоминанием о вечном противоборстве добра и зла. В «Ковчеге» раскрывается тема нравственных основ нашего времени.
Наконец, в одной из самых ярких работ, удивительной по цвету, живописным качествам, «Эдем» запечатлён вечный сюжет, относящий нас к первооснове бытия. Адам и Ева до изгнания из рая. К теме Адама и Евы в мировой живописи обращались неоднократно: Мазаччо, Дюрер, Бальдунг Грин, Гольциус, Рембрандт, Кранах, Ван Эйк, Микеланджело… Жизнь первых людей, сотворённых богом, подробно описана в Пятикнижии: создание Творцом человека, а после из его ребра женщины, искушение, грехопадение, изгнание из Эдема, расселение людей по миру после пребывания в Эдемском саду. Для того, чтобы понять популярность ветхозаветного сюжета в мировом искусстве, следует вспомнить трактовку истории грехопадения христианскими теологами. Ева, искушённая змеем, отведала запретный плод с дерева познания Добра и Зла. Уговорила Адама сделать то же самое. Бог, узнав о проступке, пришел в негодование и выгнал их из рая. Отныне люди стали смертными. По Библии изгнание из рая — начало земной жизни человека. Нашей жизни со всеми её превратностями и радостями.
Мария Холмогорова интерпретирует сюжет: Адам и Ева ещё в Эдеме, ещё не изведавшие греха, изображённые без одежд. Сочные райские кущи и золото фона, отсылающего к цветовому канону иконописи, оттеняют атлетическую фигуру Адама и хрупкую Еву. Современность напоминает о себе невинной надписью на дереве «Здесь были…». Смысл высказывания меняется, побуждая вспомнить парадокс, сформулированный Ортега-и-Гассетом: «Жизнь отличается именно погружённостью «я» человека в то, что не есть он сам, в чистого другого».
Ольга Зотова,
кандидат искусствоведения,
член Союза художников России,
доцент кафедры Издательского дела и полиграфии ДВФУ
Это подборка городских пейзажей представляет собой несколько этюдов, сделанных в течение 2001—2004 годов, то есть тех лет, когда я вернулся во Владивосток и только-только начал осваиваться на Миллионке, и был восхищён любимым городом. Это центр, это кварталы между Светланской и Уткинской, Пограничной и Уборевича.
Владимир Старовойтов
Сорок лет для художника это не возраст, и даже не половина творческого пути – это, как правило, лишь начало глубокого самовыражения с позиции зрелого осмысления и переоценки жизненных ценностей. Ведь чтобы стать действительно не просто хорошим, но и признанным художником, нужны многие годы учебы у мастеров живописи, и ещё многие годы плодотворных поисков собственного, уникального взгляда на мир, выраженные в ежедневной напряжённой работе.
Сегодня Виталий Медведев уже сложившийся художник, мастер пейзажного жанра, обладающий индивидуальным авторским почерком. Его картины, отличающиеся яркой художественной самобытностью, находятся не только в частных руках, но и выставляются в галереях многих стран мира. И трудно сегодня сказать, какие жизненные обстоятельства в наибольшей мере повлияли на становление его творческого пути.
Глядя на картины Виталия Медведева, ловишь себя на мысли что это не просто изображение, написанное художником — это больше напоминает окно в новый неведомый мир, где природа внутреннего видения автора гармонично сливается с самой Природой. Причём не просто посредством фотографического отображения реальности, а путём невербальной передачи её подлинной таинственной сущности, её тончайших, неосязаемых запахов и звуков, её ауры. Поражает, каким образом художнику удаётся передать все эти тонкости. Глядя на то, как он работает, можно сказать, что этого он добивается путём полного погружения, слияния с природой. Наблюдая состояние натуры часами, создавая изображение, он сливается с ней в одно целое, и затем выплескивает свои ощущения на холст.
Журналист и литератор,
Георгий Бровин
