Музей имени В.К. Арсеньева
г. Владивосток, ул. Светланская, 20
28 июня в 17:00 Приморский Государственный Объединенный Музей имени Владимира Клавдиевича Арсеньева приглашает гостей и жителей города на вечер «Светланская по имени Светлана», посвященный Дню рождения Владивостока, 140-летию улицы Светланской и 155-летию винтового фрегата «Светлана».
Вечер проходит в рамках программы мероприятий, посвященных 400летию основания династии Романовых, и освящает одну из знаменательных страниц истории города Владивостока – пребывание в 1873 году в нашем городе Великого князя Алексея Александровича Романова, на фрегате «Светлана», именем которого 140 лет назад была названа главная улица города Владивостока.
Признанием любви к нашему городу прозвучат строки из писем Элеоноры Прей, очерки Тамары Калиберовой, видеосюжеты Сергея Чернышева, авторские песни Александра Бурнаевского.
В вечере примут участие сотрудник музея КТОФ Юрий Николаевич Сыромятников, известная журналистка Тамара Калиберова, автор книги очерков «Прогулки по Владивостоку» Сергей Чернышев, автор музыкально-поэтического видеоальбома «Романтичный Владивосток», исполнитель авторской песни Александр Бурнаевский.
Строки из писем Элеоноры Прей и очерков Тамары Калиберовой прозвучат в исполнении актрис Людмилы Никитиной и Екатерины Кучук.
Приглашаем жителей и гостей города принять участие в вечере и признаться в любви к нашему городу.
Приморский государственный объединенный музей имени В.К. Арсеньева
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Светланская, 20
Телефон: +7 (423) 241-3896, 241-4089
URL: www.arseniev.org
Глава третья. Следствие (продолжение)
В конце же прошлого века и начале нынешнего жандармский офицер тотчас брал вопрос назад, если подследственный находил его неуместным или вторгающегося в область интимного. — Когда в Крестах в 1938 старого политкаторжанина Зеленского выпороли шомполами, как мальчишке сняв штаны, он расплакался в камере: «Царский следователь не смел мне даже «ты» сказать!» — Или вот, например, из одного современного исследования мы узнаём, что жандармы захватили рукопись ленинской статьи «О чём думают наши министры?», но не сумели через неё добраться до автора:
«На допросе жандармы, как и следовало ожидать (разрядка здесь и далее моя — А.С.), узнали от Ванеева (студента) не много. Он им сообщил всего-навсего, что найденные у него рукописи были принесены ему для хранения за несколько дней до обыска в общем свёртке одним лицом, которое он не желает назвать. Следователю ничего не оставалось (как? а ледяной воды по щиколотки? а солёная клизма? А рюминская палочка?..), как подвергнуть рукопись экспертизе.» [«Новый мир» 1962, №4, Р. Пересветов.] Ну и ничего не нашли. Пресветов, кажется, и сам оттянул сколько-то годиков и легко мог бы перечислить, что ещё оставалось следователю, если перед ним сидел хранитель статьи «О чём думают наши министры?»
Как вспоминает С.П. Мельгунов: «то была царская тюрьма, блаженной памяти тюрьма, о которой политическим заключённым теперь остаётся вспоминать почти с радостным чувством» [С.П. Мельгунов. «Воспоминания и дневники». Вып. 1, Париж, 1964, стр. 139.].
Тут — сдвиг представления, тут — совсем другая мерка. Как чумакам до гоголевского времени нельзя скоростям реактивных самолётов, так нельзя охватить истинных возможностей следствия тем, кто не прошёл приёмную мясорубку ГУЛАГа.
В «Известиях» от 24.5.59 читаем: Юлию Румянцеву берут во внутреннюю тюрьму нацистского лагеря, чтоб узнать, где бежавший из того же лагеря её муж. Она знает, но — отказываться ответить! Для читателя несведущего это образец героизма. Для читателя с горьким гулаговским прошлым это — образец следовательской неповоротливости: Юлия не умерла под пытками и не была доведена до сумасшествия, а просто через месяц живёхонькая отпущена!
25 июня в 16 часов в Приморском Отделении ВТОО «Союз художников России» открывается Краевая выставка «Декоративно-прикладное искусство. Приморье — 2013». Выставка посвящается 35-летию самой молодой секции Приморского отделения ВТОО «Союз художников России» — секции декоративно-прикладного искусства.
В экспозиции юбилейной выставки — более 100 работ, созданных в течение последних десяти лет в мастерских тридцати авторов, художников Владивостока, Артёма, Находки, посёлка Кавалерово.
Пространство трёх выставочных залов Владивостокского Дома художника организуют декоративные настенные композиции, батик и гобелен. На этом фоне начинают работать все другие декоративные формы, созданные из разных материалов: фарфор, шамот, глина, металл, дерево. Кроме художественного текстиля, художественной обработки металла, дерева и эмалей, здесь широко представлена керамика.
Произведения приморских прикладников отличает разнообразие стилей, технических приёмов, тематики, сложность образно-художественных и функциональных задач, высокий уровень профессионального мастерства, оптимистическое настроение.
Приморское Отделение ВТОО «Союз художников России»
Адрес: г. Владивосток, ул. Алеутская, 14а
Телефон: +7 (423) 241-1194
Глава третья. Следствие (продолжение)
Н. Столярова вспоминает свою соседку по бутырским нарам в 1937, старушку. Её допрашивали каждую ночь. Два года назад у неё в Москве проездом ночевал бежавший из ссылки бывший митрополит. — «Только не бывший, а настоящий! Верно, я удостоилась его принять.» — «Так, хорошо. А к кому он дальше поехал из Москвы?» — «Знаю. Но не скажу!» (Митрополит через цепочку верующих бежал в Финляндию.) Следователи менялись и собирались группами, кулаками махали перед лицом старушёнки, она же им: «Ничего вам со мной не сделать, хоть на куски режьте. Ведь вы начальства боитесь, друг друга боитесь, даже боитесь меня убить («цепочку потеряют»). А я — не боюсь ничего! Я хоть сейчас к Господу на ответ!»
Были, были такие в 37-м, кто с допроса не вернулся в камеру за узелком. Кто избрал смерть, но не подписал ни на кого.
Не скакать, чтоб история русских революционеров дала нам лучшие примеры твёрдости. Но тут и сравнения нет, потому что наши революционеры никогда не знавали, что такое настоящее хорошее следствие с пятьюдесятью двумя приёмами.
Шешковский не истязал Радищева. И Радищев по обычаю того времени, прекрасно знал, что сыновья его всё так же будут служить гвардейскими офицерами, и никто не перешибёт их жизни. И родового поместья Радищева никто не конфискует. И всё же в своём коротком двухнедельном следствии этот выдающийся человек отрёкся от убеждений своих, от книги — и попросил пощады.
Николай I не имел зверства арестовывать декабристских жён, заставить их кричать в соседнем кабинете или самих декабристов подвергнуть пыткам — но он не имел на то и надобности. Следствие по декабристам было совершено свободное, даже давали в каземат обдумывать предварительно вопросы. Никто из декабристов не вспоминал потом о недобросовестном толковании ответов. Не были преданы ответственности «знавшие о приготовлении мятежа, но не донёсшие». Тем более ни тень не пала на родственников осуждённых (особый о том манифест). И уж конечно, помилованы все солдаты, вовлечённые в мятеж. Но даже Рылеев «отвечал пространно, откровенно, ничего не утаивая». Даже Пестель раскололся и назвал своих товарищей (ещё вольных), кому поручил закопать «русскую правду», и самое место закопки. Редкие, как Лунин, блистали неуважением и презрением к следственной комиссии. Большинство же держалось бездарно, запутывали друг друга, многие униженно просили о прощении! Завалишин всё валил на Рылеева. Е.П. Оболенский и С.П. Трубецкой поспешили оговорить Грибоедова, — чему и Николай I не поверил.
Бакунин в «Исповеди» униженно самооплёвывался перед Николаем I и тем избежал смертной казни. Ничтожность духа? Или революционная хитрость?
Казалось бы — что за избранные по самоотверженности должны были быть люди, взявшиеся убить Александра II? Они ведь знали, на что шли! Но вот Гриневицкий разделил участь царя, а Рысаков остался жив и попал в руки следствия. И в тот же день он уже заваливал явочные квартиры и участников заговора, в страхе за свою молоденькую жизнь он спешил сообщить правительству больше сведений, чем то могло в нём предполагать! Он захлёбывался от раскаяния, он предлагал «разоблачить все тайны анархистов».
18 июня в галерее «Арка» откроется выставка «Премия Пасифика» (США — Россия), организованная Дальневосточной государственной академией искусств, Институтом общественной дипломатии «ТРЕК II» (Сан-Франциско, Калифорния) и Институтом Эсален (Биг Сур, Калифорния).
На выставке будут представлены работы четырех молодых художниц — Римы Гхулум, Сары Хотчкисс (США, Сан-Франциско) и Дарьи Бонет, Ольги Булгаковой (Россия, Владивосток), которые с помощью живописных картин, скульптур и арт — объектов продемонстрировали свой взгляд на природные красоты, взаимосвязь человеческих отношений и существующей реальности, надежды и устремления обществ, культуры которых неразрывно связаны с Тихим океаном.
Принято считать, что искусство наиболее ярко иллюстрирует отличия менталитетов людей разных культур, но в век глобализации именно в области искусства можно найти наибольшее количество точек пересечения, способствующих взаимопониманию. Насколько художникам за месяц проживания в арт-резиденции Эсален удалось воплотить оригинальные идеи с помощью художественных приемов, владивостокский зритель сможет увидеть с 19 июня по 5 июля 2013 года в галерее «Арка».
«Премия Пасифика» была учреждена в области искусства с целью укрепить отношения между двумя городами по разные стороны Тихого океана – Сан-Франциско и Владивостоком.
В феврале 2013 года выставка «Премия Пасифика» состоялась в Сан-Франциско.
Галерея «Арка»
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Светланская, 5
Телефон: +7 (423) 241-0526, факс: +7 (423) 232-0663
URL: www.arkagallery.ru, www.artnet.com/arka.html
График работы: вторник — суббота с 11 до 18, вход бесплатный
В 2013 году архитектурная компания ДВ-Проект празднует свой юбилей — 10 лет со дня создания. ДВ-Проект занимает важное место в градостроительной сфере дальневосточного региона.
В честь 10-летия в музее Артэтаж, ДВФУ с 17 по 30 июня пройдет выставка живописных картин под названием «Как правило» Натальи Воробьевой, художницы, архитектора и главы фирмы — юбиляра.
Выставки архитекторов редкость — будь то антология авторских проектов или выставка каких либо творческих работ (живопись, графика, прикладное, театр и тд), сопутствующих его основному «виду деятельности».
Воробьева Наталья Александровна, — автор картин — тонкий художник, уважаемый архитектор, и директор Дальневосточной проектной архитектурной компании. И сами работы, и история автора настраивают на добрый, спокойный лад, вселяют уверенность в том, что многое из «невозможного» возможно, и дают силы и вдохновение это «невозможное» осуществить.
Наталья не профессиональный художник — она не продает свои картины и не живет на средства, вырученные от их продажи. Но она настоящий Профессионал (с большой буквы) в том смысле, что все свои работы она выполняет с максимальной отдачей творческих и душевных сил, на самом высоком профессиональном уровне. Картины её дышат искренностью и покоем. Они наполнены гармонией и любовью к окружающему нас миру.
Благодаря складу характера и целеустремленности Натальи «ДВ-Проект» сразу задал столь высокую профессиональную планку и вот уже 10 лет уверенно её держит! Как неизменное правило. «Дальневосточная проектная архитектурная компания» с момента открытия взяла себе за правило, — если делать, то делать качественно, на века — ведь только такой может быть настоящая архитектура. Как правило, каждый день своей жизни — развиваться, стремиться вверх, как стремятся к небу их проекты. Как правило, вычерчивать каждый день историю Дальневосточного региона, меняя его облик, привнося свой неповторимый штрих, стиль в жизнь современного мира. Как правило, не стоять на месте, — дарить обществу красоту в деталях, в искусстве в той многогранности, которую может позволить себе ДВ-проект.
ХМ УНМ ДВФУ Артэтаж — музей современного искусства
Адрес: 690950, г. Владивосток, ул. Аксаковская, 12
Телефон: +7 (423) 260-8902
График работы: понедельник — пятница с 10 до 18, суббота — воскресенье с 11 до 17, вход бесплатный
Музей имени В.К. Арсеньева
г. Владивосток, ул. Светланская, 20
20 июня в 16:00 в Приморском государственном объединенном музее имени В.К. Арсеньева состоится открытие выставки из собрания Российского этнографического музея (г. Санкт-Петербург) «Веера взмах».
Выставка проходит при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Центра комплексных программ «Наследие».
Собрание Российского этнографического музея (Санкт-Петербург) располагает крупнейшей коллекцией традиционных вееров народов Евразии XIX-XX вв., насчитывающей 130 предметов. Эти веера характеризуют быт таких народов Российской Империи, как абадзехи, абхазы, адыгейцы, азербайджанцы, айны, буряты, гиляки, грузины, кабардинцы, казахи, киргизы, негидальцы, ненцы, нивхи, орочи, осетины, самагиры, сваны, таджики, удэ, узбеки, уйгуры, ханты и манси, шапсуги, якуты. Коллекцию дополняют веера из Афганистана, Ирана, Китая, Кореи и Японии. Большая часть коллекции вееров приобретена в экспедициях, единичные предметы или группы вееров получены в дар или поступили через закупочную комиссию Музея от частных лиц. В 1919 г. китайские веера из коллекции доктора Щусева (Петроград) были переданы в Музей Комиссариатом промышленности и торговли, а в 1921 г. группа роскошных китайских вееров поступила из Музея искусств (Петроград). Десятки вееров пополнили коллекцию Этнографического музея в 1948 году, после расформирования Музея народов СССР (Москва). Вместе с веерами этнографы по всей России собирали информацию об их назначении и применении в прошлом и настоящем.
Большую часть коллекции РЭМ составляют веера для раздувания огня. Многие народы почитали огонь как божество и живое существо, что обусловило возникновение разнообразных форм поклонения ему. С культом огня генетически связан культ очага, в котором веер являлся священным очажным атрибутом. Домашний очаг отождествляли с понятием жизнь, и не было проклятия более страшного, чем «Да потухнет огонь в твоем очаге!»
Подобно другим изделиям традиционного искусства веера имеют чрезвычайно устойчивое, постоянно воспроизводящееся декоративно-орнаментальное решение, заключающее идею непрерывной связи прошлого, настоящего и будущего. Не случайно, что во многих культурах веер является символом жизни.
Приморский государственный объединенный музей имени В.К. Арсеньева
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Светланская, 20
Телефон: +7 (423) 241-3896, 241-4089
URL: www.arseniev.org
Глава третья. Следствие (продолжение)
Уж кстати об ортодоксах. Для такой чистки нужен был Сталин, да, но и партия же была нужна такая: большинство их, стоявших у власти, до самого момента собственной посадки безжалостно сажали других, послушно уничтожали себе подобных по тем же самым инструкциям, отдавали на расправу любого вчерашнего друга или соратника. И все крупные большевики, увенчанные теперь ореолом мучеников, успели побыть и палачами других большевиков (уж не считая, как прежде того они все были палачами беспартийных). Может быть 37-й год и нужен был для того, чтобы показать, как малого стоит всё из мировоззрение, которым они так бодро хорохорились, разворашивая Россию, громя её твердыни, топча её святыни, — Россию, где им самим такая расправа никогда не угрожала. Жертвы большевиков с 1918 по 1936 никогда не вели себя так ничтожно, как ведущие большевики, когда пришла гроза на них. Если подробно рассматривать всю историю посадок и процессов 1936-38 годов, то отвращение испытываешь не только к Сталину с подручными, но — к унизительно-гадким подсудимым, омерзение к душевной низости их после прежней гордости и непримиримости.
…И как же? как же устоять тебе? — чувствующему боль, слабому с живыми привязанностями, не подготовленному?..
Что надо, чтобы быть сильнее следователя и всего этого капкана?
Надо вступить в тюрьму не трепеща за свою оставленную тёплую жизнь. Надо на пороге сказать себе: жизнь окончена, немного рано, но ничего не поделаешь. На свободу я не вернусь никогда. Я обречён на гибель сейчас или несколько позже, но позже будет даже тяжелей, лучше раньше. Имущества у меня больше нет. Близкие умерли для меня — и я для них умер. Тело моё с сегодняшнего дня для меня — бесполезное, чужое тело. Только дух мой и моя совесть остаются мне дорого и важны.
И перед таким арестантом — дрогнет следствие!
Только тот победит, кто от всего отрёкся!
Но как обратить своё тело в камень?
Ведь вот из бердяевского кружка сделали марионеток для суда, а из него самого не сделали. Его хотели втащить в процесс, арестовывали дважды, водили (1922) на ночной допрос к Дзержинскому, там и Каменев сидел (значит тоже не чуждался идеологической борьбы посредствам ЧК). Но Бердяев не унижался, не умалял, а изложил им твёрдо те религиозные и нравственные принципы, по которым не принимает установившейся в России власти, — и не только признали его бесполезным для суда, но — освободили. Проявил точку зрения человек!
Глава третья. Следствие (продолжение)
Вот как могут и тебя затязать! После этого просто лаской отеческой покажется, когда кишинёвский следователь Данилов бьёт священника отца Виктора Шиповальникова кочергой по затылку и таскает за косу. (Священников удобно так таскать; а мирских можно — за бороду, и проволакивать из угла в угол кабинета. А Рихарда Ахолу — финского красногвардейца, участника ловли Сиднея Рейли и командира роты при подавлении Кронштадтского восстания, поднимали щипцами то за один, то за другой большой его ус и держали по десять минут так, чтоб ноги не доставали пола.)
Но самое страшное, что с тобой могут сделать, это: раздеть ниже пояса, положить на спину на полу, ноги развести, на них сядут подручные (славный сержантский состав), держа тебя за руки, а следователь — не гнушается тем и женщины — становится между твоих разведённых ног и, носком своего ботинка (своей туфли) постепенно, умеренно и всё сильней, прищемляя к полу то, что делало тебя когда-то мужчиной, смотрит тебе в глаза и повторяет, повторяет свои вопросы или предложения предательства. Если он не нажмёт преждевремени чуть сильней, у тебя будет ещё 15 секунд вскричать, что ты всё признаёшь, что ты готов посадить и тех двадцать человек, которых от тебя требуют, или оклеветать в печати свою любую святыню…
И суди тебя Бог, не люди…
— Выхода нет! Надо во всём признаваться! — шепчут подсаженные в камеру наседки.
— Простой расчёт: сохранить здоровье! — говорят трезвые люди.
— Зубы потом не вставят, — кивает тебе, у кого их уже нет.
— Осудят всё равно, хоть признавайся, хоть не признавайся, — заключают постигшие суть.
— Тех, кто не подписывает, — расстреляют! — ещё кто-то пророчит в углу. — Чтоб отомстить. Чтобы концов не осталось: как следствие велось.
— А умрёшь в кабинете, объявят родственникам: лагерь без права переписки. И пусть ищут. А если ты ортодокс, то к тебе подберётся другой ортодокс, и враждебно оглядываясь, чтоб не подслушивали не посвящённые, станет горячо толкать тебе в ухо:
— Наш долг — поддерживать советское следствие. Обстановка — боевая. Мы сами виноваты: мы были слишком мягкотелы, и вот развелась эта гниль в стране. Идёт жестокая тайная война. Вот и здесь вокруг нас — враги, слышишь, как высказываются? Не обязана же партия отчитываться перед каждым из нас — зачем и почему. Раз требуют — значит, надо подписывать.
И ещё один ортодокс подбирается:
— Я подписал на тридцать пять человек, на всех знакомых. И вам советую: как можно больше фамилий, как можно больше увлекайте за собой! Тогда станет очевидным, что это нелепость, и всех выпустят.
А Органам именно это и нужно! Сознательность Ортодокса и цели НКВД естественно совпали. НКВД и нужен этот стрельчатый веер имён, это расширенное воспроизводство их. Это — и признак качества их работы и колки для накидывания новых арканов. «Сообщников! Сообщников! Единомышленников!» — напорно вытряхивали изо всех. (Говорят, Р. Ралов назвал своим сообщником кардинала Ришелье, внесли его в протоколы — и до реабилитационного допроса 1956 года никто не удивился.)
Глава третья. Следствие (продолжение)
Если при этом параша заменяла все виды оправки (или, наоборот, от оправки от оправки не было в камере параши, как в некоторых сибирских тюрьмах); если ели по четверо из одной миски — и друг у друга на коленях; если то и дело кого-то выдёргивали на допрос, а кого-то вталкивали избитого, бессонного и сломленного; если вид этих сломленных убеждал лучше всяких следовательских угроз; а тому, кого месяцами не вызывали, уже любая смерть и любой лагерь казались легче их скорченного положения, — так может быть это вполне заменяло теоретически идеальное одиночество? И в такой каше людской не всегда решишься, кому открыться, и не всегда найдёшь с кем посоветоваться. И скорее поверишь пыткам и избиениям не тогда, когда следователь тебе грозит, а когда показывают сами люди.
От самих пострадавших ты узнаёшь, что дают солёную клизму в горло и потом на сутки в бокс мучиться от жажды (Карпунич). Или тёркой стирают спину до крови и потом мочат скипидаром. Комбригу Рудольфу Пинцову досталось и то, и другое, и ещё иголки загоняли под ногти и водой наливали до распирания — требовали, чтобы подписал протокол, что хотел на октябрьском параде двинуть бригаду танков на правительство [На самом же деле он вёл бригаду на параде, но почему-то же не двинул. Впрочем это не засчитывается. Однако после своих универсальных пыток он получил… 10 лет по ОСО. Настолько сами жандармы не верили в свои достижения.]. А от Александрова, бывшего заведующего художественным отделом ВОКС (Всероссийского общества культурной связи с заграницей) — с перебитым позвоночником клонящегося набок, не могущего сдержать слёз, можно узнать, как бьёт (в 1948) сам Абакумов.
Да, да, сам министр госбезопасности Абакумов отнюдь не гнушается этой чёрной работы (Суворов на передовой!), он не прочь иногда взять резиновую палку в руки. Тем более охотно бьёт его заместитель Рюмин. Он делает это на Сухановке в «генеральском» следовательском кабинете. Кабинет имеет по стенам панель под орех, шёлковые портьеры на окнах и дверях, на полу большой персидский ковёр. Чтобы не попортить этой красоты, для избиваемого постилается сверх ковра грязная дорожка в пятнах крови. При побоях помогает Рюмину не простой надзиратель, а полковник. «Так, — вежливо говорит Рюмин, поглаживая резиновую дубинку диаметром сантиметра в четыре, — испытание бессонницей вы выдержали с честью. — (Александр Долган хитростью сумел продержаться месяц без сна: он спал стоя.) — Теперь попробуем дубинку. У нас больше двух-трёх сеансов не выдерживают. Спустите брюки, ложитесь на дорожку.» Полковник садится избиваемому на спину. Долган собирается считать удары. Он ещё не знает, что такое удар резиновой палкой по седалищному нерву, если ягодица опала от долгого голодания. Отдаётся не в месте удара — раскалывается голова. После первого же удара избиваемый безумеет от боли, ломает ногти о дорожку. Рюмин бьёт, стараясь правильно попадать. Полковник давит своей тушей — как раз работа для трёх больших погонных звёзд ассистировать всесильному Рюмину! (После сеанса избитый не может идти, его и не несут, а отволакивают по полу. Ягодица вскоре распухнет так, что невозможно брюки застегнуть, а рубцов почти не осталось. Разыгрывается дикий понос, и сидя на параше в своей одиночке Долган хохочет. Ему предстоит ещё и второй сеанс и третий, лопнет кожа; Рюмин, остервеняясь, примется бить его в живот, пробьёт брюшину, в виде огромной грыжи выкатятся кишки, арестанта увезут в Бутырскую больницу с перитонитом, и временно прервутся попытки сделать подлость.)
