Галерея «Арт Владивосток»
Вход для авторов
Translate to English
Колонка художника

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Из разговора рембрандта и ученика, добившегося успеха»

Ученик: Мы как два континента, маэстро, сблизить нас невозможно.
Рембрандт: Всего лишь два острова, сынок, два острова в архипелаге.

29 апреля 2006 года. Поезд Владивосток — Москва подъезжал уже к Перми, оставалось менее суток до Ярославского вокзала. Народ в вагоне привычно почёсывался, посапывал, посасывал курево по тамбурам. И я был с народом. Дремал на нижней полке с книжкой в зубах. И вдруг удар — звонок: моя Евгенишна звонит, бьёт в колокола — Степан Арефин умер — поминай!

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Андрей»

За несколько дней до первого отъезда Андрея Камалова в Китай я заскочил к нему в мастерскую, на Светланскую, 7, туда, где они с Мишей Павиным обитали уже лет 15. Забегаешь по рассохшимся и громыхающим ступеням старой лестницы на чердак — налево Мишина студия, направо — Андрея.

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Нужно только всмотреться»

К выставке Рюрика Тушкина и Владимира Погребняка
Галерея «Арка», 2002

Простодушный человек, попав сюда, под своды «Арки», возможно, воскликнет: «Какая прелесть! Наша дочка точно так же рисует». И будет в чём-то прав.

Буржуазный зритель, любитель изящного, розового и парфюмерного, может узреть здесь насмешку над собственным вкусом. И тоже будет отчасти прав.

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Похвала рисовальщику»

К выставке рисунков Валерия Ненаживина

Сегодня сырое, туманное утро. Не видно не только мыса Песчаного на том берегу залива, но и ближайших домов под сопкой, они плавают, как бледные театральные задники со смытыми рисунками каких-то улиц, стрельчатых окон и балюстрад. Трудно что-либо разглядеть — так плотен туман.

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Топография. Процесс»

Я живу в мастерской. Тысячи дней своей жизни я провожу один в небольшом и изрядно захламлённом, беспорядочно, бесстильно, случайно меблированном пространстве. Столы, стулья, подоконники, полки, подиумы, всякая мало-мальски горизонтальная плоскость — всё это поля сражений после битвы или сцены драм и комедий, которые ещё будут разыграны…

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Ну и как же?»

О недавнем прошлом писать как о счастливом детстве, даже злое и страшное в прошлом — сейчас уже смешное и умилительное.

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Законный вопрос»

Как же сочинить этот образ? Как родить замысел, найти способ его воплотить?

Ну, если сразу не ясно, чего ты хочешь, то не торопись, подумай, помусоль бумажку угольком, тушью, гуашью, акварелькой её попачкай — не вводи себя в большие траты, раскаяние, упадок духа и уныние. (Говорю я себе)

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Я вернулся»

Писание моё никакой сенсацией, конечно, не станет. Я же не про то, как мильён украли и нищим роздали, не про Ваньку Свиста, не про Джека Потрошителя. Мне хочется, как это ни чудно звучит, рассказывать про самое тихое, самое беззвучное из чудес — про живопись, про искусство, которое ещё, кажется, живо в нашем городе, но, может быть, уже и обречено. Но об этом потом.

Владимир Старовойтов. «Неотвратимость бытия, или записки спасённого. Пролог»

Говорят, можешь не писать, не пиши. А у меня наоборот, писать не умею, не могу, но пишу, заставляю себя, загоняю за стол, за стул, а иногда прямо лёжа на диване при свете ручного фонарика неимоверным усилием воли я заставляю себя писать. Поэтам хорошо, на них находит стих — и пошло поехало: ритмы, рифмы, образы — как волны морские накатывают, неудержимы.