Глава восьмая. Закон ребёнок (продолжение)
Дело Косырева (продолжение). Однако, никак мы не доберёмся до сути дела. А.П. Мещерский, крупный заводчик, был арестован за неуступчивость в экономических переговорах с советским правительством (Ю. Лариным). Его жену Е.И., у которой подозревали драгоценности и деньги, чекисты стали шантажировать, приходили сами к ней домой, с каждым разом рисуя положения мужа всё более подрасстрельным и требуя всё больших сумм для выкупа. Мещерская-Гревс в отчаяньи сама донесла о шантаже (через того самого присяжного поверенного Якулова, который уже завалил следователей-взяточников и видимо, имел классовую ненависть ко всей системе пролетарского судо- и бессудо-производства). Председатель трибунала тоже совершил классовую ошибку: вместо того, чтобы просто предупредить товарища Дзержинского и всё уладить по-семейному, — распорядился дать Мещерской для взятки номерные ассигнации — и в её квартире посадить за занавеской стенографистку. И пришёл некий Годелюк, закадычный друг Косырева, чтобы договориться о цене выкупа (потребовал 600 тысяч рублей!). и застенографированы были все ссылки Годелюка на Косырева, на Соловьва, на других комиссаров, все его рассказы, кто в ВЧК сколько тысяч берёт, и под стенограмму же получил Годелюк свой меченый аванс, а Мещерской выдал пропуска для прохода в ВЧК, уже выписанные контрольно-ревизионной коллегией, Либертом и Роттенбергом (там, в ЧК, торг должен был продолжаться). А на выходе — был накрыт! И в растерянности дал показания. (А Мещерская успела побывать и в контрольно-ревизионной коллегии, и уже затребована туда для проверки дела её мужа.)
Но позвольте! Но ведь такое разоблачение пятнает небесные одежды ЧК! Да в уме ли этот председатель московского ревтрибунала? Да своим ли делом он занимается?
А таков был, оказывается, момент — момент, вовсе скрытый от нас в складках нашей величественной Истории! Оказывается, первый год работы ЧК произвёл несколько отталкивающее впечатление даже на партию пролетариата, ещё к тому не привыкшую. Всего только первый год, первый шаг славного пути был пройдён ВЧК, а уже, как не совсем внятного пишет Крыленко, возник «спор между судом и его функциями — и внесудебными функциями ЧК… спор, разделявший в то время партию и рабочие районы на два лагеря» (стр. 14). Потому-то дело Косырева и могло возникнуть (а до той поры всем сходило), и могло подняться даже до всегосударственного уровня.
Надо было спасать ВЧК! Спасать ВЧК! Соловьёв просит трибунал допустить его в Таганскую тюрьму к посаженному (увы, не на Лубянку) Годелюку — побеседовать. Трибунал отказывает. Тогда соловьёв проникает в камеру Годелюка и безо всякого трибунала. И вот совпадение: как раз тут Годелюк тяжело заболевает, да. («Едва ли можно говорить о наличии злой воли Соловьёва», — расшаркивается Крыленко.) И, чувствуя внезапное приближение смерти, Годелюк потрясённо раскаивается, что мог оболгать ЧК, и просит дать бумагу и пишет письменное отречение: всё не правда, в чём он оболгал Косырева и других комиссаров ЧК, и что было застенографировано через занавеску — тоже всё не правда!
О, сколько сюжетов! О, где Шекспир? Сквозь стены прошёл Соловьёв, слабые камерные тени, Годелюк отрекается слабеющей рукой — а нам в театрах, а нам в кино только уличным пением «вихрей враждебных» передают революционные годы…
«А кто пропуска ему выписал?» — настаивает Крыленко, пропуска для Мещерской не из воздуха взялись? Нет, обвинитель «не хочет говорить, что Соловьёв к этому делу причастен, потому что … нет достаточных данных», но предполагает он, что «оставшиеся на свободе граждане с рыльцем в пушку» могли послать Соловьёва в Таганку.
Тут бы в самый раз допросить Либерта и Ротенберга, и вызваны они!- но не явились! Вот так просто, не явились, уклонились. Так позвольте, Мещерскую же допросить! Представьте, и эта затруханная аристократа имела смелость не явиться в Ревтрибунал.
После захвата взятки Мещерский был выпущен на поруки Якулова и с женою бежал в Финляндию. За то уж Якулова к моменту суда над Косыревом с удовольствием посадили под стражу — может быть, за эти самые поруки, а то — как пьявистого змея. На суд его проводили свидетельствовать под конвоем, а скоро, надо думать, расстреляли. (И теперь мы удивляемся: как дошло до беззакония, почему никто не боролся?)
А Гаделюк отрёкся — и умирает. А Косырев ничего не признаёт! И Соловьёв ни в чём не виноват! И допрашивать некого…
Глава восьмая. Закон ребёнок (продолжение)
Дело Косырева (15 февраля 1919). Ф.М. Косырев и дружки его Либерт, Роттенберг и Соловьёв прежде служили в комиссии снабжения Восточного фронта (ещё против войск Учредительного Собрания, до Колчака). Установлено, что там они находили способы получать зараз от 70 тысяч до 1 миллиона рублей, разъезжали на рысаках, кутили с сёстрами милосердия. Их комиссия приобрела себе дом, автомобиль, их артельщик кутил в «Яре». (Мы и не привыкли представлять таким 1918 год, но так свидетельствует ревтрибунал.)
Впрочем, не в этом состоит дело: никого из них за Восточный фронт не судили и даже всё простили. Но диво! — едва лишь была расформирована их комиссия по снабжению, как все четверо с добавлением ещё Назаренко, дужка Косырева по уголовной каторге, были приглашены составить… контрольно-ревизионную коллегию ВЧК!
Вот что это была за Коллегия: она имела полномочия проверять закономерность действий всех остальных органов ВЧК, право истребования и просмотра любого дела в любой стадии производства и отмены решения всех остальных органов ВЧК, кроме только Президиума ВЧК!!! (стр. 507) Немаловато! — вторая власть в ВЧК после Президиума! — в следующем ряду за Дзержинским-Урицким-Петерсоном-Лацисом-Менжинским-Ягодой!
Образ жизни сотоварищей при этом остался прежний, они нисколько не возгордились, не занеслись: с таким-то Максимычем, Лёнькой, Рафаильским и Мариупольским, «не имеющими никакого отношения к коммунистической организации», они на частных квартирах и в гостинице Савой устраивают «роскошную обстановку… там царят карты (в банке по тысяче рублей), выпивка и дамы». Косырев же обзаводится богатой обстановкой (70 тысяч), да не брезгует тащить из ВЧК столовые серебряные ложки, серебряные чашки (а в ВЧК они откуда?..), да даже и просто стаканы. «Вот куда, а не в идейную сторону… направляется его внимание, вот что берёт он для себя от революционного движения». (Отрекаясь теперь от полученных взяток, этот ведущий чекист не смаргивает солгать, что у него… лежит 200 тысяч рублей наследства в Чикагском банке!.. Такую ситуацию он, видимо, реально представляет наряду с мировой революцией.)
Как же правильно использовать своё надчеловеческое право кого угодно арестовать и кого угодно освободить? Очевидно, надо намечать ту рыбку, у которой икра золотая, а такой в 1918 году было не мало в сетях. (Ведь революцию делали слишком впопыхах, всего недоглядели, и столько же драгоценных камней, ожерелий, браслетов, колец, серёг успели попрятать буржуазные дамочки.) А потом искать контакты с родственниками арестованных через кого-то подставного.
Такие фигуры тоже проходят перед нами на процессе. Вот 22-летняя Успенская, она кончила петербургскую гимназию, а на высшие курсы не попала. Тут — власть Советов, и весной 18-го года Успенская явилась в ВЧК предложить свои услуги в качестве осведомительницы. По наружности она подходила, её взяли.
Само стукачество (тогда — сексотство) Крыленко комментирует так, что для себя «мы в этом ничего зазорного не видим, мы это считаем своим долгом; …не самый факт работы позорит; раз человек признаёт, что это работа необходима в интересах революции — он должен идти» (стр. 512, курсив мой — А.С.). Но, увы, Успенская, оказывается, не имеет политического кредо! — вот что ужасно. Она так и отвечает: «я согласилась, чтобы мне платили определённые проценты» по раскрытым делам и ещё «пополам делиться» с кем-то, кого Трибунал обходит, велит не называть. Своими словами Крыленко так выражает: Успенская «не проходила по личному составу ВЧК и работала поштучно» (стр. 507). Ну да впрочем, по-человечески её понимая, объясняет нам обвинитель: она привыкла не считать денег, что такое ей несчастные 500 рублей зарплаты в ВСНХ, когда одно вымогательство (посодействовать купцу, чтоб сняли пломбы с его магазина) даёт ей 5 тысяч рублей, другое — с Мещерской-Гревс, жены арестованного, — 17 тысяч. Впрочем, Успенская не долго оставалась простой сексоткой, с помощью крупных чекистов она через несколько месяцев была коммунисткой и следователем.
Глава восьмая. Закон ребёнок (продолжение)
Дело трёх следователей Московского Ревтрибунала (апрель 1918). В марте 1918 был арестован Беридзе, спекулянт золотыми слитками. Жена его, как это было принято, стала искать путей выкупить мужа. Ей удалось найти цепочку знакомства к одному из следователей, тот привлёк ещё двоих, на тайной встрече они потребовали с неё 250 тысяч, после торговли скинули до 60 тысяч, из них половину вперёд, а действовать через адвоката Грина. Всё обошлось бы безвестно, как проходили гладко сотни сделок, и не попало бы дело в крыленковскую летопись и в нашу (и на заседание Совнаркома даже!), если бы жена не стала жаться с деньгами, не привезла бы Грину только 15 тысяч аванса вместо тридцати, а главное, по женской суетливости не перерешила бы за ночь, что адвокат не солиден, и утром не бросилась бы к новому — присяжному поверенному Якулову. Не сказано, кто именно, но видимо Якулов и решил защемить следователей.
В этом процессе интересно, что все свидетели, начиная со злополучной жены, стараются давать показания в пользу подсудимых и смазывать обвинение (что невозможно на процессе политическом!). Крыленко объясняет так: это из обывательских соображений, они чувствуют себя чужими нашему Революционному Трибуналу. (Мы же осмелимся обывательски предположить: а не научились ли свидетели бояться за полгода диктатуры пролетариата? Ведь большая дерзость нужна — топить следователей Ревтрибунала. А — что потом с тобой?..)
Интересна и аргументация обвинителя. Ведь месяц назад подсудимые были его сподвижники, соратники, помощники, это были люди, безраздельно преданные интересам Революции, а один из них, Лейст, был даже «суровым обвинителем, способным метать громы и молнии на всякого, кто посягнёт на основы», — и что ж теперь о них говорить? Откуда искать порочащее? (Ибо взятка сама по себе порочит недостаточно.) А понятно откуда: прошлое! анкета!
«Если присмотреться» к этому Лейсту, то «найдутся чрезвычайно любопытные сведения». Мы заинтригованы: это давний авантюрист? Нет, но — сын профессора Московского университета! А профессор-то не простой, а такой, что за двадцать лет уцелел черезо все реакции из-за безразличия к политической деятельности! (Да ведь несмотря на реакцию, и у Крыленки тоже экстерном принимали…) Удивляться ли, что сын его — двурушник?
А Подгайский — тот сын судейского чиновника, безусловно черносотенца, иначе как бы отец двадцать лет служил в судебных органах? А сынишка тоже готовился к судебной деятельности. Но случилась революция — и шнырнул в Ревтрибунал. Ещё вчера это рисовалось благородно, но теперь это отвратительно!
Гнуснее же их обоих, конечно, — Гугель. Он был издателем — и что же предлагал рабочим и крестьянам в качестве умственной пищи? — он «питал широкие массы недоброкачественной литературой», не Марксом, а книгами буржуазных профессоров с мировыми именами (тех профессоров мы тоже вскоре встретим на скамье подсудимых).
Гневается и диву даётся Крыленко: что за людишки пролезли в Трибунал? (Недоумеваем и мы: из кого ж состоят рабоче-крестьянские Трибуналы? почему пролетариат поручил разить своих врагов именно такой публике?)
А уж адвокат Грин, «свой человек» в следственной коллегии, который кого угодно может освободить, — это «типичный представитель той разновидности человеческой породы, которую Маркс назвал пиявками капиталистического строя» и куда входят жандармы, священники и… нотариусы (стр. 500), кроме всех ещё адвокатов, разумеется.
Кажется, не пожалел сил Крыленко, требуя беспощадного, жестокого приговора без внимания к «индивидуальным оттенкам вины», — но какая-то вязкость, какое-то оцепенение охватило вечно бодрый Трибунал, и еле промямлил он: следователям по шести месяцев тюрьмы, а с адвоката — денежный штраф. (Лишь пользуясь правом ВЦИК «казнить неограниченно», Крыленко добился там, в Метрополе, чтобы следователям врезали по 10 лет, а пьявке-адвокату — 5 с полной конфискацией. Крыленко прогремел бдительностью и чуть-чуть не получил своего Трибуна.)
Мы сознаём, что как среди революционных масс тогда, так и среди наших читателей сегодня этот несчастный процесс не мог не подорвать веры в святость Трибунала. И с тем большей робостью переходим к следующему процессу, касательному к учреждению, ещё более возвышенному.
3 мая с 12 до 19 часов в музее современного искусства «Артэтаж» пройдёт выставка авторской одежды и аксессуаров дизайнеров Владивостока «Красивый маркет». Организаторы: «CREATIVESPOT», «Агентство нестандартных решений» (г.Владивосток).
ХМ УНМ ДВФУ Артэтаж — музей современного искусства
Адрес: 690950, г. Владивосток, ул. Аксаковская, 12
Телефон: +7 (423) 260-8902
График работы: понедельник — пятница с 10 до 18, суббота — воскресенье с 11 до 17, вход бесплатный
Персональная выставка Заслуженного художника РФ Ивана Дункая откроется 30 апреля в 16 часов в залах Приморского краевого отделения ВТОО «Союз художников России». Искусство Ивана Дункая самобытно: выросший на земле удэге, он впитал культуру и национальный дух своего народа, чтобы выразить позже их на полотнах. Иван Дункай сегодня живет и работает в Уссурийске. Он обращается к разным темам — пейзажа (образы Приморья, реки Бикин, таежные распадки), исторической картины (работа Ивана Дункая, представленная на 11-й региональной выставке «Дальний Восток» в 2013 году, посвященная событиям из чжурчженьского периода Приморского края, привлекал большое внимание зрителей), портрету.
Героями портретов становятся родные художника, так называемый ближний круг, в чертах которых И. Дункай видит черты своего народа, жители села Красный Яр. Отдельной темой звучат в творчестве художника образы Дерсу Узала и В. К. Арсеньева. Этим художник вносит свой вклад не только в изобразительное искусство, но и в краеведение. Заслуги И. Дункая в этом направлении отмечены премией В. К. Арсеньева: в 2002 году он стал лауреатом премии за художественное воплощение образов В. К. Арсеньева и народа удэге.
Национальный колорит полотен И. Дункая, образы коренной культуры одного из малых народов Приморья, увы, сегодня малочисленного, очень привлекателен для коллекционеров. Работы Ивана Дункая охотно приобретают в частные коллекции США, Германии, Канады, Японии, Корея и др. стран.
В новой выставке представлено более 80 работ разных жанров. Также художник решил представить уникальный опыт — иконопись.
Приморская организация союза художников России
Адрес: г. Владивосток, ул. Алеутская, 14а
Выставочный зал:
г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
С 25 апреля по 11 мая Приморская государственная картинная галерея проводит персональную выставку одного из наиболее одаренных и плодотворно работающих приморских художников — Геннадия Омельченко (г. Находка). Несмотря на то, что Омельченко нередко радует своих поклонников вернисажами, экспозиция в залах Приморской галереи обещает стать самым полным ретроспективным показом различных граней таланта художника — живописца, графика, скульптора, автора инсталляций.
Определяющими чертами творческой личности автора являются острый ум, склонный к сопоставлениям и обобщениям жизненных наблюдений, поэтическая душа, взыскующая Идеала и Красоты; стремление к личной свободе и общественной социальной справедливости.
На выставке будут представлены около семидесяти произведений. Период времени создания — с 1982 по 2014 год. Стилистические направления — от реализма до неомодернизма. Выставка заряжает оптимизмом, энергией внутреннего бунта против косности и конформизма, соглашательства и равнодушия. В рамках выставки предполагается проведение творческих встреч и мастер-классов.
Без преувеличения можно сказать, что художник Геннадий Алексеевич Омельченко и его творчество являются культурным достоянием жителей Приморского края. Посетите выставку — увидите сами!
Приморская государственная картинная галерея
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
Телефон: +7 (423) 241-1144, 241-1195
URL: www.primgallery.com
График работы: понедельник — четверг с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Адрес: 690106, г. Владивосток, Партизанский проспект, 12
Телефон: +7 (423) 242-7748
График работы: понедельник — четверг, суббота — воскресенье с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Глава восьмая. Закон ребёнок (продолжение)
Дело «Русских Ведомостей». Этот суд, из самых первых и ранних, — суд над словом. 24 марта 1918 года эта известная «профессорская» газета напечатала статью Савинкова «С дороги». Охотнее схватили бы самого Савинкова, но дорога проклятая, где его искать? Так закрыли газету и приволокли на скамью подсудимых престарелого редактора П.В. Егорова, предложили ему объяснить: как посмел? ведь 4 месяца уже Новой Эры, пора привыкнуть!
Егоров наивно оправдывается, что статья — «видного политического деятеля, мнения которого имеют общий интерес, независимо от того, разделяются ли редакцией». Далее, он не увидел клеветы в утверждении Савинкова: «не забудем, что Ленин, Натансон и К° приехали в Россию через Берлин, то есть что немецкие власти оказали им содействие при возвращении на родину», — потому что на самом деле так и было, воюющая кайзеровская Германия помогла товарищу Ленину вернуться.
Восклицает Крыленко, что он и не будет вести обвинения по клевете (почему же?..), газету судят за попытку воздействия на умы! (А разве смеет газета иметь такую цель?!)
Не ставится в обвинение газете и фраза Савинкова: «надо быть безумцем-преступником, чтобы серьёзно утверждать, что международный пролетариат нас поддержит», — потому что он ведь нас ещё поддержит…
За попытку же воздействия на умы приговор: газету, издаваемую с 1864 года, перенесшую все немыслимые реакции — Уварова, Победоносцева, Столыпина, Кассо и кого там ещё, — ныне закрыть навсегда! (За одну статью и — навсегда! Вот так надо держаться у власти.) А редактору Егорову… стыдно сказать, как в какой-то Греции… три месяца одиночки. (Не так стыдно, если подумать: ведь это только 18-й год! ведь если выживет старик — опять же посадят, и сколько раз ещё посадят!)
Как ни странно, но в те громовые годы так же ласково давались и брались взятки, как отвеку на Руси, как довеку в Союзе. И даже и особенно неслись даяния в судебные органы. И, робеем добавить, — в ЧК. Красно переплетённые с золотым тиснением тома истории молчат, но старые люди, очевидцы, вспоминают, что в отличие от сталинского времени судьба арестованных политических в первые годы революции сильно зависела от взяток: их нестеснительно брали и по ним честно выпускали. И вот Крыленко, отобрав лишь дюжину дел за пятилетие, сообщает нам о двух таких процессах. Увы, и Московский и Верховный Трибуналы продирались к совершенству непрямым путём, грязли в неприличии.
Глава восьмая. Закон ребёнок (продолжение)
Итак, мы услышали от товарища Крыленки, что революционный трибунал — это не тот суд! В другой раз мы услышим от него, что трибунал — это вообще не суд: «Трибунал есть орган классовой борьбы рабочих, направленный против их врагов» и должен действовать «с точки зрения интересов Революции… имея в виду наиболее желательные для рабочих и крестьянских масс результаты» (стр. 73).
Люди не есть люди, а «определённые носители определённых идей». «Каковы бы ни были индивидуальные качества (подсудимого), к нему может быть применим только один метод оценки: это — оценка с точки зрения классовой целесообразности» (стр. 79).
То есть ты можешь существовать, только если это целесообразно для рабочего класса. А «если эта целесообразность потребует, чтобы карающий меч обрушился на головы подсудимых, то никакие… убеждения словом не помогут» (стр. 81), — ну, там доводы адвокатов и т.д. «В нашем революционном суде мы руководствуемся не статьями и не степенью смягчающих обстоятельств; в Трибунале мы должны исходить из соображений целесообразности» (стр. 524).
В те годы многие вот так: жили-жили, вдруг узнали, что существование их — нецелесообразно.
Следует понимать: не то ложится тяжестью на подсудимого, что он уже сделал, а то, что он сможет сделать, если его теперь же не расстреляют. «Мы охраняем себя не только от прошлого, но и от будущего» (стр. 82).
Ясны и всеобщи декларации товарища Крыленки. Уже во всём рельефе они надвигают на нас весь тот судебный период. Через весенние испарения вдруг прорезается осенняя прозрачность. И может быть — не надо дальше? не надо перелистывать процесс за процессом? Вот эти декларации и будут непреклонно применены.
Только, зажмурившись, представить судебный залик, ещё не украшенный золотом. Истолюбивых трибунальцев в простеньких френчах, худощавых, с ещё не разъеденными ряжками. А на обвинительной власти (так любит называть себя Крыленко) пиджачок гражданский распахнут и в воротном вырезе виден уголок тельняшки.
По-русски верховный обвинитель изъясняется так: «мне интересен вопрос факта!»; «конкретизируйте момент тенденции!»; «мы оперируем в плоскости анализа объективной истины». Иногда, глядишь, блеснёт и латинской пословицей (правда, из процесса в процесс одна и та же пословица, через несколько лет появляется другая). Ну да ведь и то сказать — за всей революционной беготнёй два факультета кончил. Что к нему располагает — выражается о подсудимых от души: «профессиональные мерзавцы!» И нисколько не лицемерит. Вот не нравится ему улыбка подсудимой, он ей и выляпывает грозно, ещё до всякого приговора: «А вам, гражданка Иванова, с вашей усмешкой, мы найдём цену и найдём возможность сделать так, чтобы вы не смеялись больше никогда!» (стр. 296, разрядка моя — А.С.).
Так что пустимся?..
Как мы видим наш город, его символы и смыслы? Как дизайнеры отображают, визуализируют свое видение Города в графическом дизайне? Совпадает ли наше внутреннее видение, ощущение Города с графикой решений дизайнеров – в плакатах, в афишах, в знаках, путеводителях, в вариантах разработок брендинга города Владивостока?
«Каждый город обладает своей фактурой, своеобразной пластикой архитектурой детали, формирующей общее впечатление от городской архитектурной среды. Маскароны – то ироничные, то снисходительные, то печальные, помещенные на фасады зданий, оживляют городскую среду, привнося в нее настроение и одухотворенность. Они – носители смысла, обращенного к человечеству, смысла мира, сотворенного задолго до нас» — считает О.Г. Обертас, автор книги «Каменные лики Владивостока».
В течение столетий определенный шрифт, форма букв или символ непосредственно соотносились с характеристиками местности, воплощая и передавая ее индивидуальность. Подобное использование шрифта и символа имеет одну общую особенность — все они обращены в прошлое. Что случается, если вы пробуете изменить образ Города, представляя картину его более оптимистичного будущего?
В 1970-е Нью-Йорк оказался на грани банкротства. Понимая, что только обратившись к каждому жителю, можно помочь Нью-Йорку «заработать» вновь, губернатор поручил Мильтону Глейзеру разработать рекламную кампанию. Так стикер «I love New York» стал эталонной частью города, произведя знаковые изменения в брендинге городов.
Что Город может предложить потребителю и инвестору в новой глобальной экономике, где дух Места и образ Города становятся все более важны? В 2013-м году студенты – дипломники Британской высшей школы дизайна разработали проект брендинга Владивостока и стратегию продвижения нашего города в Азиатско-Тихоокеанском регионе как Мирового города. Заказчиком проекта выступила мэрия Владивостока.
Эта выставка предлагает Вам сравнить внутреннее ощущение Города и внешнее – проекты и эскизы; задуматься — в чем оно, «лица необщее выражение» города Владивостока. Приглашаем Вас к разговору на эту тему: 30 июня 2014г состоится Круглый стол «Образы Владивостока – дизайн и решения» в рамках «WID-INTERIOR -2014. Всемирные дни интерьера во Владивостоке» в Музейно-выставочном комплексе ВГУЭС .
Личманюк Наталья Николаевна,
Председатель ПКО ООО «Союз дизайнеров России»,
Председатель Оргкомитета «WID-INTERIOR- 2014»
Музейно-выставочный комплекс ВГУЭС
Адрес: 690014, г. Владивосток, ул. Гоголя, 41, главный корпус, 1-й этаж
16 апреля в 14:00 в рамках мероприятий Года культуры Приморская государственная картинная галерея представляет выставку детского рисунка «Творить, чтобы жить», которая является совместным проектом с КГОАУ СПО «Приморский краевой колледж искусств» и дополняет лекторий «Студенческая филармония», тема которого: «Три музы». Участники мероприятия – студенты колледжа, учащиеся детских музыкальных и художественных школ.
В экспозицию вошли более 20 работ из фондов центра музейной педагогики галереи. Основную ее часть составляют лучшие рисунки конкурсов разных лет. Номинации этих конкурсов подтолкнули ребят к созданию замечательных произведений на темы балета, театра, музыки. Много интересных сюжетов юные художники предложили в теме цирк. Здесь и клоуны с разрисованными лицами в смешных нарядах, и бесстрашные дрессировщики, и виртуозные жонглеры. Яркая суть цирка отражена так же ярко в акварелях, гуаши и других техниках рисунка.
Выставка представляет несомненный интерес, как в художественном, так и в социокультурном плане. За каждой работой юного художника стоит большой труд подготовительных этюдов, поиски цветовых и композиционных решений, глубокое раскрытие темы, содержательность, достоверность.
Приморская государственная картинная галерея
Адрес: 690091, г. Владивосток, ул. Алеутская, 12
Телефон: +7 (423) 241-1144, 241-1195
URL: www.primgallery.com
График работы: понедельник — четверг с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
Адрес: 690106, г. Владивосток, Партизанский проспект, 12
Телефон: +7 (423) 242-7748
График работы: понедельник — четверг, суббота — воскресенье с 9:00 до 18:00, пятница с 9:00 до 17:00
