С художником Владимиром Викторовичем Кибальчичем я познакомился в 1965-ом году в Мексике. Сейчас имя этого художника хорошо известно русским людям, интересующимся искусством. В 2002-ом году Кибальчич был избран почётным членом Российской Академии Художеств. Кибальчич — или Влади, как подписывает он свои картины — знаменитый художник не только Мексики, но и всей Латинской Америки. Он — кавалер ордена изящных искусств и словесности Франции, где он в своё время учился и часто жил. Но тогда, в 1965-ом году, в разгар Холодной войны, его имя вряд ли появлялось на страницах советской прессы. Да и сейчас, я думаю, далеко не все знакомы с творчеством этого выдающегося живописца, графика, и монументалиста. Приведу сначала краткие биографические данные о нём, а потом расскажу о моих с ним встречах.

В Америке он известен был как Джон Грэхем. Талантливый художник — модернист, блестяще образованный человек, говоривший на многих европейских языках, автор трактата «Система и диалектика искусства», он принимал активное участие в деятельности прогрессивных художественных кругов Америки с конца 20-х по конец 50-х годов прошлого столетия. Картины Джона Грэхема находятся во многих музеях и коллекциях Америки, включая музей американского искусства Уитни и музей современного искусства в Нью-Йорке.

Тридцать пять лет тому назад в американском журнале «Harper’s magazine» появилась статья известного американского писателя Тома Вольфа, озаглавленная «The Painted Word».

Она касалась вопросов современного искусства и вызвала бурю негодования в кругах либеральных искусствоведов Америки. Сейчас все эти страсти улеглись, но вопросы, поднятые Томом Вольфом, мне кажется, остаются актуальными и по сей день. Что же означает этот заголовок «The Painted Word»?

Кражей личности, по-английски identity theft, мы называем сейчас кражу номера кредитной карточки, страховки или засекреченного телефона. Конечно, фальшивые паспорта и всякого рода документы относятся частично, к этой же категории.

В русском языке, как и в английском, существуют понятия, определяющие человеческое тело без одежды. По-русски мы говорим «обнажённое тело» и «голое тело». По-английски «нюд» (обнажённое) и «нейкед» (голое). Разница между ними заключается в следующем: обнажённое тело, по справедливому замечанию английского искусствоведа Кеннета Клаока, обладает «эстетической бронёй», защищающей его. Оно прекрасно, пропорционально и не подлежит осмеянию. Обнажёнными были тела древних богов и богинь, красавиц, атлетов и натурщиц.

Русское слово «красота» понятие чисто живописное. Оно связано с красным цветом, хотя трудно сказать, что было первым, красный цвет или красота. Этот вопрос подобен тому, что было сначала курица или яйцо. Слово «красный» определяет у нас как цвет, так и красоту. Мы говорим, например, «красна девица» и это путает иностранцев. Один немец перевёл выражение «красна девица» как «девушка красного цвета». Многие американцы убеждены, что Красная площадь в Москве названа так потому, что красный цвет – цвет коммунистической революции и на этой площади проходили парады с красными знамёнами… А что такое «красный угол» или выражение «не красна изба углами, а красна пиронам», то это их совсем сбило бы с толку. Шальная мысль – по-гречески красное вино называется «краси». Уж не оттуда ли, из Византии вместе с религией и вином пришло к нам понятие красоты?

В нашу жизнь вошёл Шум. Пишу это слово с большой буквы, подобно тому, как мы пишем Добро и Зло. Наша современная цивилизация создала нечто, далеко выходящее за рамки тех звуков жизни, которые сопровождали человека с самых истоков его существования. То были голоса людей и животных, пение птиц, шум морского прибоя, а также грозы, ветры, извержения вулканов. Все они составляли живой, естественный звуковой фон жизни.