Глава шестая. Та весна (продолжение)
От этих беспомощных эмигрантских мумий отличался полковник Константин Константинович Ясевич. Вот для него с концом гражданской войны борьба против большевизма не кончилась. Уж чем он там мог бороться, где и как — мне он не рассказывал. Но ощущение, что он и посейчас в строю — у него было, кажется, и в камере. Среди неразберихи понятий, расплывшихся и изломанных линий зрения, как было в головах большинства из нас, у него, очевидно, был чёткий, ясный взгляд на окружающее, а от отчётливой жизненной позиции — и в теле постоянная крепость, упругость, деятельность. Было ему не меньше шестидесяти, голова совершенно лыса, без волосочка, уж он пережил следствие (ждал приговора, как все мы), и помощи, конечно, ниоткуда никакой — а сохранил молодую, даже розоватую кожу, изо всей камеры один делал утреннюю зарядку и оплёскивался под краном (мы же все берегли калории от тюремной пайки). Он не пропускал времени, когда между нарами освобождался проход — и эти пять-шесть метров выхаживал, выхаживал чеканной походкой, с чеканным профилем, скрестив руки на груди и ясными молодыми глазами глядя мимо стен.
И именно потому, что мы все изумлялись происходящему с нами, а для него ничто из окружающего не противоречило его ожиданиям, — он в камере был совершенно одинок.
Его поведение в тюрьме я соразмерил через год: снова я был в Бутырках и в одной из тех же 70-х камер встретил молодых однодельцев Ясевича уже с приговорами по десять и пятнадцать лет. На папиросной бумажке был отпечатан приговор всей их группе, почему-то у них на руках. Первый в списке был Ясевич, а приговор ему — расстрел. Так вот что он видел, предвидел сквозь стены непостаревшими глазами, выхаживая от стола к двери и обратно! Но безраскаянное сознание верности жизненного пути давало ему необыкновенную силу.
Среди эмигрантов оказался и мой ровесник Игорь Тронько. Мы с ним сдружились. Оба ослабелые, высохшие, жёлто-серая кожа на костях (почему, правда, мы так поддавались? я думаю, от душевной растерянности), оба худые, долговатые, колеблемые порывами летнего ветра в бутырских прогулочных дворах, мы ходили всё рядом осторожной поступью стариков и обсуждали параллели наших жизней. В один и тот же год мы родились с ним на юге России. Ещё сосали мы оба молоко, когда судьба полезла в свою затасканную сумку и вытянула мне короткую соломинку, а ему долгую. И вот колобок его закатился за море, хотя «белогвардеец» его отец был такой: рядовой неимущий телеграфист.
Для меня было остро интересно через его жизнь представить всё моё поколение соотечественников, очутившихся там. Они росли при хорошем семейном надзоре, при очень скромных или даже скудных семейных достатках. Они были все прекрасно воспитаны и по возможности хорошо образованы. Они росли, не зная страха и подавления, хотя некоторый гнёт авторитета белых организаций был над ними, пока они не окрепли. Они выросли так, что пороки века, охватившие всю европейскую молодёжь (лёгкое отношение к жизни, бездумность, прожигание, высокая преступность), их не коснулись — это потому, что они росли как бы под сенью неизгладимого несчастья их семей. Во всех странах, где они росли, — только Россию они чтили своей родиной. Духовное воспитание их шло на русской литературе, тем более любимой, что на ней и обрывалась их родина, что первичная физическая родина не стояла за ней. Современное печатное слово было доступно им гораздо шире и объёмнее, чем нам, но именно советские издания до них доходили мало, и этот изъян они чувствовали всего острее, им казалось, что именно поэтому они не могут понять главного, самого высокого и прекрасного о Советской России, а то, что доходит до них, есть искажение, ложь, неполнота. Представления о нашей подлинной жизни у них были самые бледные, но тоска по родине такая, что если бы в 41-м году их кликнули — они бы все повалили в Красную армию, и слаще даже для того, чтобы умереть, чем выжить. В двадцать пять-двадцать семь лет эта молодёжь уже представила и твёрдо отстояла свою точку зрения. Так, группа Игоря была «непредрешенцы». Они декларировали, что, не разделив с родиной всей сложной тяжести прошедших десятилетий, никто не имеет права ничего решать о будущем России, ни даже что-либо предлагать, а только идти и силы свои отдать на то, что решит народ.
Много мы пролежали рядом на нарах. Я охватил, сколько мог, его мир, и эта встреча открыла мне (а потом другие встречи подтвердили) представление, что отток значительной части духовных сил, происшедший в Гражданскую войну, увёл от нас большую и важную ветвь русской культуры. И каждый, кто истинно любит её, будет стремиться к воссоединению обеих ветвей — метрополии и зарубежья. Лишь тогда она достигнет полноты, лишь тогда обнаружит способность к неущербному развитию.
Я мечтаю дожить до того дня.
Глава шестая. Та весна (продолжение)
Девятилетним мальчиком я охотнее, чем Жюля Верна, читал синенькие книжечки В.В. Шульгина, мирно продававшиеся тогда в наших книжных киосках. Это был голос из мира настолько решительно канувшего, что с самой дивной фантазией нельзя было предположить: не пройдёт и двадцати лет, как шаги автора и мои шаги невидимым пунктиром пересекутся в беззвучных коридорах Большой Лубянки. Правда, с ним самим мы встретились не тогда, ещё на двадцать лет позже, но ко многим эмигрантам, старым и молодым, я имел время присмотреться весной 45-го года.
С ротмистром Борщом и полковником Мариюшкиным мне пришлось вместе побывать на медосмотре, и жалкий вид их голых сморщенных тёмно-жёлтых уже не тел, а мощей так и остался перед моими глазами. Их арестовали в пяти минутах перед гробом, привезли в Москву за несколько тысяч километров и тут в 1945 году серьёзнейшим способом провели следствие об… их борьбе против советской власти в 1919 году!
Мы настолько уже привыкли к нагромождению следственно-судебных несправедливостей, что перестали различать их ступени. Этот ротмистр и этот полковник были кадровыми военными царской русской армии. Им было уже обоим лет за сорок, и в армии они уже отслужили лет по двадцать, когда телеграф принёс сообщение, что в Петрограде свергли императора. Двадцать лет они прослужили под царской присягой, теперь скрепя сердце (и, может быть, внутренне бормоча: «сгинь, рассыпься!») присягнули ещё Временному правительству. Больше никто им не предлагал никому присягать, потому что всякая армия развалилась. Им не понравились порядки, когда срывали погоны и офицеров убивали, и естественно, что они объединились с другими офицерами, чтобы против этих порядков сражаться. Естественно было Красной армии биться с ними и сталкивать их в море. Но в стране, где есть хоть зачатки юридической мысли, — какие же основания судить их, да ещё через четверть века? (Всё это время они жили как частные лица: Мариюшкин до самого ареста, Борщ, правда, оказался в казачьем обозе в Австрии, но именно не в вооружённой части, а в обозе среди стариков и баб.)
Однако, в 1945 году в центре нашей юрисдикции их обвиняли: в действиях, направленных к свержению власти рабоче-крестьянских советов; в вооружённом вторжении на советскую территорию (то есть, в том, что они не уехали немедленно из России, которая была из Петрограда объявлена советской); в оказании помощи международной буржуазии (которой они сном и духом не видели); в службе у контрреволюционных правительств (то есть у своих генералов, которым они всю жизнь подчинялись). И все эти пункты (1-2-4-13) 58-й статьи принадлежали Уголовному кодексу, принятому… в 1926 году, то есть через 6–7 лет после окончания Гражданской войны! (Классический и бессовестный пример обратного действия закона!) Кроме того, статья 2-я кодекса указывала, что он распространяется лишь на граждан, задержанных на территории РСФСР. Но десница ГБ выдёргивала совсем не-граждан и изо всех стран Европы и Азии! [Да этак ни один африканский президент не гарантирован, что через десять лет мы не издадим закона, по которому будем судить его за сегодняшнее.] А уж о давности мы и не говорим: о давности гибко было предусмотрено, что к 58-й она не применяется. Давность применяется только к своим доморощенным палачам («Зачем старое ворошить?..»), уничтожавшим соотечественников многократно больше, чем вся гражданская война.
Мариюшкин хоть ясно всё помнил, рассказывал подробности об эвакуации из Новороссийска. А Борщ впал как бы в детство и простодушно лепетал, как вот он Пасху праздновал на Лубянке: всю Вербную и всю Страстную ел только по полпайки, другую откладывая и постепенно подменяя чёрствые свежими. И так на разговление скопилось у него семь паек, и три дня Пасхи он пировал.
Что их сегодня обвиняли и судили — никак не доказывает их реальной виновности даже в прошлом, а лишь месть советского государства: за то, что они сопротивлялись коммунизму четверть столетия назад, хотя с тех пор тянули жизнь неустроенных бездомных изгнанников.
C 14 февраля в лаунже Центра современного искусства «Заря» открывается фотовыставка Жени Бузукина «Поток». Фотосерия владивостокского автора содержит 34 снимка и рассказывает об искреннем любопытстве к повседневности. Вход свободный.
Мотивами, объединяющими фотографии, коллажи и видео Жени Бузукина, стали стремление к творческому преодолению инерции и эгоизма, решение жить с удовольствием здесь и сейчас, энергия любви к своему. Духовные направляющие, которые меняют степень влияния на жизнь любых материальных координат и прочих факторов заземления.
«На стенах домов и автобусных остановках новые объявления всегда будут лепить поверх старых – они недолговечны как личные впечатления, наделяющие субъективным смыслом фотографию настоящего момента. Но достаточно верному образу влиться в цепь ассоциаций и он, как катализатор химической реакции, способен привести воображение к чему-то архиважному, формирующему значимый отпечаток в памяти, прогрессирующий, возбуждающий мысли и чувства. Так я вижу свои работы: вспышки цвета, провоцирующие всплеск эмоций. Желаю всем пребывать в настоящем моменте, оставаясь открытыми для чего-то прекрасного», — отмечает автор работ Женя Бузукин.
После школы во Владивостоке Женя Бузукин полгода учился на стоматолога в Хабаровске, затем закончил годовые языковые курсы в Шанхае, параллельно снимаясь в кино и рекламе, продавая собственные картины, работая тренером по скейтборду, барменом, аниматором, преподавателем английского в детском саду или фотографом. Постоянно испытывая себя в разных сферах, научившись использовать свои фобии, комплексы и амбиции конструктивно, не позволяя этим чувствам править собой, в 21 год сумел приблизиться к формуле счастливой жизни – «сохранять одинаковое настроение, будь то бедно или богато, тяжко или легко». Приняв участие в многочисленных спонсорских скейт-турах, став одним из лучших скейтбордистов Дальнего Востока, получив спонсорскую поддержку и выиграв международный турнир в Китае, Женя продолжает интенсивно эволюционировать – пробует себя на ниве видеоарта, не забывает о путешествиях – по любимым Индии, Вьетнаму, Таиланду, Непалу – и неизменно благодарит за жизнь семью, близких, «золотую середину» и Магомаева.
Центр современного искусства «Заря»
Адрес: г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, подъезд 10
Телефон: +7 (423) 231-7100
URL: zaryavladivostok.ru
График работы: понедельник — четверг с 12 до 20, пятница — воскресенье с 11 до 22, вход бесплатный
15-16 февраля, а затем и 22-23 февраля в кинозале Центра современного искусства «Заря» пройдет показ программы «Урбанистическое кино». Она состоит из четырех фильмов про современные города и их районы, движения и идеи, связанные с улучшением городского образа жизни от Beat Film Festival. Кинопоказы являются частью культурной программы «Фестиваля дизайна», который состоится на базе «Фабрики Заря» 14-16 февраля. Вход на сеансы свободный.
По словам куратора ЦСИ «Заря» Екатерины Крыловой, современные документальные фильмы — один из лучших альтернативных источников информации и повод для дискуссий. О проблемах экологии и урбанизации на языке неигрового кино сегодня говорят увлекательно и убедительно — показательной в этом отношении стала специальная программа «Урбанистическое кино», подготовленная Beat Film Festival для Московского урбанистического форума. Его темой в декабре 2013 стали мегаполисы и их развитие за пределами центра. Четыре документальных фильма от режиссеров Мереты Мюллер, Кристофера Смита, Келли Андерсон (США), Андреаса Пичлера (Италия) и Андреаса Далсгаарда (Дания) рассказывают о судьбах больших городов и жизни рядовых жителей, стремительно меняющейся под действием модернизации.
В программу «Урбанистическое кино» во Владивостоке вошли 4 киноленты:
15 февраля программу кинопоказов откроет фильм «TINY: история о том, как жить компактно»/TINY: A Story about Living Small, снятый в США в 2013 году режиссерами Меретой Мюллер и Кристофером Смитом. 66-минутная история повествует о маленьком, но прогрессирующем движении жителей крошечных домов. Владельцы миниатюрных жилищ убеждены — чем компактнее ты живешь, тем больше у тебя свободы. Режиссер фильма Мерет Мюллер становится одним из участников движения, рассказывая историю о собственном муже, который, не обладая специальными навыками и опытом, решил своими руками построить в чистом поле дом площадью меньше парковочного места. Помимо практических вопросов: как возвести дом, с чего следует начинать стройку, авторы фильма раскрывают преимущества компактного жилья для его хозяев и страны в целом, рассказывают о том, какие урбанистические проблемы можно решить с помощью мини-домов. На примере личного опыта Мюллер и Смит показывают, как современная философия Tiny трансформирует смысл американской мечты, понятие «дом» и суть урбанистики как таковой.
Фильм «Мой Бруклин»/Му Brooklyn режиссера Келли Андерсон и продюсера Элисон Лириш Дин — с одной стороны, личная история жительницы Бруклина, которая переехала сюда в 1988-м в погоне за дешевой арендой и богемной культурой, с другой, — политическое эссе о джентрификации района. Фильм документирует последствия прихода в Бруклин «большого бизнеса», в частности, строительства гигантского торгового центра Fulton Mall, рассказывает о том, как цены «на районе» подскочили до небес и местное коммьюнити оказалось на пороге бедности. Герои фильма — колоритные завсегдатаи крохотных лавок на уличном рынке Фултон-Молл, где десятилетиями торговали выходцы из Латинской Америки и Африки, легендарный бруклинский фотограф Джамель Шабазз, показывающий удивительные кадры коммунальной жизни района времен своего детства, и другие обитатели Бруклина, больше всего смахивающие на персонажей из клипов Beastie Boys. Авторы картины на примере застройки одного района поднимают проблемы, актуальные для большинства мегаполисов: комфортной городской среды, социальной ответственности бизнеса и политической бюрократии.
Андреас Пичлер, режиссер фильма «Венецианский синдром»/The Venice Syndrome, исследует обратную сторону города-праздника, туристической мекки, одного из эталонов архитектурного стиля. В фокусе внимания режиссера — жизнь немногочисленного местного населения Венеции. Вывод авторского расследования: сообщество веницианских «аборигенов», живущих в городе, напрочь лишенном периферии, тает с каждым днем и может совсем исчезнуть к 2030 году.
Закроет программу урбанистического кино работа датского режиссера Андреаса Далсгаарда «Человеческий масштаб»/ The Human Scale. Через призму теории известного архитектора Яна Гейла, на протяжении всей карьеры работающего над повышением качества жизни в городах путем переориентации городского дизайна на пешеходов и велосипедистов, фильм показывает, как развиваются и куда движутся современные мегаполисы. Автор размышляет о приоритетах в деятельности людей, ответственных за облик городов, — они могли бы и должны предпринимать меры, которые не только на словах, но и в действительности будут соответствовать реальным человеческим потребностям!?
Расписание кинопоказов
15 февраля, суббота
- 15:00 TINY: история о том, как жить компактно / США, 2013, 66 мин
- 18:00 Человеческий масштаб / Дания, 2012, 77 мин
16 февраля, воскресенье
- 15:00 Мой Бруклин / США, 2012, 85 мин
- 18:00 Венецианский синдром / Германия, Австрия, Италия, 2012, 80 мин
22 февраля, суббота
- 16:00 Мой Бруклин / США, 2012, 85 мин
- 18:00 Венецианский синдром / Германия, Австрия, Италия, 2012, 80 мин
23 февраля, воскресенье
- 16:00 TINY: история о том, как жить компактно / США, 2013, 66 мин
- 18:00 Человеческий масштаб / Дания, 2012, 77 мин
Для справки: Beat Film Festival – международный фестиваль новых документальных фильмов о музыке и молодежной культуре, который ежегодно собирает несколько тысяч зрителей в Москве и других городах России. Фестиваль показывает документальное кино, которое нельзя увидеть где-то еще — ни в российском прокате, ни на других отечественных фестивалях; кино, которое привносит что-то новое в жанр документалистики, будь то нетривиальная работа с архивными съемками или вкрапление в фильм пользовательских съемок на айфон, новые культурные герои, которых раньше не было на экране, или рассказ про старых кумиров, но с нового ракурса. Или же фильмы, профинансированные новым для индустрии образом, например, посредством краудфандинга. Премьеры большинства фильмов из программы Beat состоялись на крупных международных фестивалях, таких как «Берлинале», «Трайбека», «Сандэнс», SXSW.
Центр современного искусства «Заря»
Адрес: г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, подъезд 10
Телефон: +7 (423) 231-7100
URL: zaryavladivostok.ru
График работы: понедельник — четверг с 12 до 20, пятница — воскресенье с 11 до 22, вход бесплатный
Выставка «Пленэр – 2013» проводится с 14 февраля по 7 марта в залах Приморского краевого отделения ВТОО «Союз художников России». «Пленэр – 2013» – это девятая отчётная выставка, ставшая традиционным итоговым смотром лучших живописных и графических работ студентов художественного факультета ДВГАИ.
В этом году студенты выезжали на пленэр в посёлки и бухты Дуная, Волчанец, Приморского края. Старшие курсы работали над городскими пейзажами Владивостока. На выставке–конкурсе определяются победители в двух номинациях: «Рисунок» и «Живопись» с присвоением звания лауреата I, II и III степени.
Приморская организация союза художников России
Адрес: г. Владивосток, ул. Алеутская, 14а
Глава шестая. Та весна (продолжение)
А ещё в ту весну много сидело в камерах – русских эмигрантов.
Это выглядело почти как во сне: возвращение канувшей истории. Давно были дописаны и запахнуты тома Гражданской войны, решены её дела, внесены в хронологию учебников её события. Деятели белого движения уже были не современники наши на земле, а призраки растаявшего прошлого. Русская эмиграция, рассеянная жесточе колен израилевых, в нашем советском представлении если и тянула ещё где свой век — то тапёрами в поганеньких ресторанах, лакеями, прачками, нищими, морфинистами, кокаинистами, домирающими трупами. До войны 1941 года ни по каким признакам из наших газет, из высокой беллетристики, из художественной критики нельзя было представить (и наши сытые мастера не помогли нам узнать), что русское Зарубежье – это большой духовный мир, что там развивается русская философия, там Булгаков, Бердяев, Франк, Лосский, что русское искусство полонит мир, там Рахманинов, Шаляпин, Бенуа, Дягилев, Павлова, казачий хор Жарова, там ведутся глубокие исследования Достоевского (в ту пору у нас и вовсе проклятого), что существует небывалый писатель Набоков-Сирин, что ещё жив Бунин и что-то же пишет эти двадцать лет, издаются художественные журналы, ставятся спектакли, собираются съезды землячеств, где звучит русская речь, и что эмигранты-мужчины не утеряли способности брать в жёны эмигранток-женщин, а те рожать им детей, значит наших ровесников.
Представление об эмигрантах было выработано в нашей стране настолько ложное, что советские люди никогда поверить бы не могли: были эмигранты, воевавшие в Испании не за Франко, а за республиканцев; а во Франции среди русской эмиграции в отчуждённом одиночестве оказались Мережковский и Гиппиус после того, что не отшатнулись от Гитлера. В виде анекдота и даже не в виде его: порывался Деникин идти воевать за Советский Союз против Гитлера, и Сталин одно время едва не намеревался вернуть его на родину (не как боевую силу конечно, а как символ национального объединения). Как и Западу целиком, так и русской эмиграции за 25 лет отрыва уже не хватало живого подсоветского опыта, чтобы трезво понимать события. Оттого и возникло в эмиграции смущение умов, вроде: «можно ли подавать власовцам руку?» (одни — потому что «всегда за Россию», другие — потому что «всегда за демократию»). Между прежними эмигрантами и новыми подсоветскими возникло немало раздоров, непонимания — и во время войны, у немцев, и потом после войны, в союзнических лагерях. Правда, составился эмигрантский добровольный стрелковый корпус для отправки на Восточный фронт (15 тысяч человек) — да немцы послали его против Тито, и войны не было, нейтральное невмешательство. Во время оккупации Франции множество русских эмигрантов, старых и молодых, примкнули к движению Сопротивления, а после освобождения Парижа валом валили в советское посольство подавать заявления на родину. Какая б Россия ни была — но Россия! — вот был их лозунг, и так они доказали, что и раньше не лгали о любви к ней. (В тюрьмах 45-46 годов они были едва ли не счастливы, что эти решётки и эти надзиратели — свои, русские; они с удивлением смотрели, как советские мальчики чешут затылки: «И на чёрта мы вернулись? Что нам в Европе было тесно?»)
Но по той самой сталинской логике, по которой должен был сажаться в лагерь всякий советский человек, поживший за границей, — как же могли эту участь обминуть эмигранты? С Балкан, из Центральной Европы, из Харбина их арестовывали тотчас по приходу советских войск, брали с квартир и на улицах, как своих. Брали пока только мужчин, и то пока не всех, а заявивших как-то о себе в политическом смысле. (Их семьи позже этапировали на места российских ссылок, а чьи и так оставили в Болгарии, в Чехословакии.) Из Франции их с почётом, с цветами принимали в советские граждане, с комфортом доставляли на родину, а загребали уже тут. Более затяжно получилось с эмигрантами шанхайскими — туда руки не дотягивались в 45-м году. Но туда приехал уполномоченный от советского правительства и огласил Указ Президиума Верховного Совета: прощение всем эмигрантам! Ну, как не поверить? Не может же правительство лгать! (Был ли такой указ на самом деле, не был, — Органов он во всяком случае не связывал.) Шанхайцы выразили восторг. Предложено им было брать столько вещей и такие, какие хотят (они поехали и с автомобилями, это родине пригодится), селиться в Союзе там, где хотят; и работать, конечно, по любой специальности. Из Шанхая их брали пароходами. Уже судьба пароходов была разная: на некоторых почему-то совсем не кормили. Разная судьба была и от порта Находки (одного из главных перевалочных пунктов ГУЛАГа). Почти всех грузили в эшелоны из товарных вагонов, как заключённых, только ещё не было строгого конвоя и собак. Иных довозили до каких-то обжитых мест, до городов, и действительно на 2-3 года пускали пожить. Других сразу привозили эшелоном в лагерь, где-нибудь в Заволжьи разгружали в лесу с высокого откоса вместе с белыми роялями и жардиньерками. В 48-49 годах ещё уцелевших дальневосточных ре-эмигрантов досаживали наподскрёб.
Глава шестая. Та весна (продолжение)
Помимо создававшейся РОА немало русских подразделений к 1945 году продолжало закисать в глуби немецкой армии, под неотличимыми немецкими мундирами. Они кончали войну на разных участках и по-разному.
За несколько дней до моего ареста попал под власовские пули и я. Русские были и в окружённом нами восточно-прусском котле. В одну из ночей в конце января их часть пошла на прорыв на запад через наше расположение без артподготовки, молча. Сплошного фронта не было, они быстро углубились, взяли в клещи мою высунутую вперёд звукобатарею, так что я едва успел вытянуть её по последней оставшейся дороге. Но потом я вернулся за подбитой машиной и перед рассветом видел, как, накопясь в маскхалатах на снегу, они внезапно поднялись, бросились с «ура» на огневые позиции 152-миллиметрового дивизиона у Адлиг Швенкиттена и забросали двенадцать тяжёлых пушек гранатами, не дав сделать ни выстрела. Под их трассирующими пулями наша последняя кучка бежала три километра снежною целиной до моста через речушку Пасарге. Там их остановили.
Вскоре я был арестован, и вот перед парадом Победы мы теперь все вместе сидели на бутырских нарах, я докуривал после них и они после меня, и вдвоём с кем-нибудь мы выносили жестяную шестиведерную парашу.
Многие «власовцы», как и «шпионы на час», были молодые люди, этак между 1915 и 1922 годами рождения, то самое «племя младое незнакомое», которое от имени Пушкина поспешил приветствовать суетливый Луначарский. Большинство их попало в военные формирования той же волной случайности, какою в соседнем лагере их товарищи попадали в шпионы — зависело от приехавшего вербовщика.
Вербовщики глумливо разъясняли им — глумливо, если б то не было истиной: «Сталин от вас отказался!», «Сталину на вас наплевать!»
Советский закон поставил их вне себя ещё прежде, чем они поставили себя вне советского закона.
И они — записывались… Одни — чтоб только вырваться из смертного лагеря. Другие — в расчёте перейти к партизанам (и переходили! и воевали потом за партизан! — но по сталинской мерке это нисколько не смягчало их приговора). Однако в ком-то же и заныл позорный Сорок Первый год, ошеломляющее поражение после многолетнего хвастовства; и кто-то же счёл первым виновником вот этих нечеловеческих лагерей — Сталина. И вот они тоже потянулись заявить о себе, о своём грозном опыте: что они — тоже частицы России и хотят влиять на её будущее, а не быть игрушкой чужих ошибок.
Слово «власовец» у нас звучит подобно слову «нечистоты», кажется, мы оскверняем рот одним только этим звучанием, и поэтому никто не дерзнёт вымолвить двух-трёх фраз с подлежащим «власовец».
Но так не пишется история. Сейчас, четверть века спустя, когда большинство их погибло в лагерях, а уцелевшие доживают на Крайнем Севере, я хотел страницами этими напомнить, что для мировой истории это явление довольно небывалое: чтобы несколько сот тысяч молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати подняли оружие на своё Отечество в союзе со злейшим его врагом. Что, может, задуматься надо: кто ж больше виноват — эта молодёжь или седое Отечество? Что биологическим предательством этого не объяснить, а должны быть причины общественные.
Потому что, как старая пословица говорит: от корма кони не рыщут.
Вот так представить: поле — и рыщут в нём неухоженные, оголодалые, обезумелые кони.
В Центре современного искусства «Заря» покажут лучшие фильмы XIII международного фестиваля «Флаэртиана». Киноработы, включенные в программу невозможно увидеть по телевидению или найти в интернете. Вход на все сеансы свободный, без предварительной регистрации.
Цель кинопоказов «Эхо Флаэртианы» — компенсировать отсутствие качественных неигровых фильмов в коммерческих кинотеатрах. Фильмы, включенные в программу, невозможно увидеть по телевидению или найти в интернете. В прошлом году программа фестиваля «Флаэртиана» посетила Омск, Иркутск, Казань, Красноярск, Ростов, Саратов, Минск, Могилев и города Пермского края. В этом году проект расширяет свою географию и представляет 8 финалистов 2013 года на базе Центра современного искусства «Заря».
8 февраля, 18:00, «Человек и лис», 2012, Иран, 78 минут, ограничение по возрасту до 12 лет
Иранский фильм «Человек и лис» — обладатель главного приза фестиваля «Флаэртиана» «Золотой Нанук». Внешне на редкость простая, даже аскетичная работа режиссера Араша Лаоти поражает оригинальным выбором героя, точностью наблюдения, иронией и универсальностью взгляда. Этот фильм раскрывает одну из ключевых целей документалистики — исследовать различные культурные традиции и факты их нарушения. В мусульманской традиции лиса символически является грязным животным. К ней нельзя прикасаться, а тем более держать дома, как это делает главный герой фильма — Махмуд Киани Фалаварджани — шофер, чьим хобби является киносъемка. Много лет лисы являются главными «звездами» его экспериментальных фильмов. Он отлавливает их, моет, дрессирует, и снимает их в разных видах, не видя в них зла, считая их удивительными созданиями, за которыми можно наблюдать бесконечно.
В «Человеке и лисе» все внимание камеры сконцентрировано на взаимоотношениях шофера-режиссера и его пушистого «натурщика». Здесь практически нет признаков иранского социума и тем более включенности героя в политическую жизнь. Однако настойчивость, с которой герой приручает очередную лису, пойманную взамен сбежавшей, стоит политического протеста. За такое хобби в Иране вполне можно стать изгоем, но талант шофера-режиссера, который позволяет ему преодолевать кустарный способ кинопроизводства, делает его фильмы победителями фестивалей за уникальную эстетику.
9 февраля, 18:00, «Кто такой этот Кустурица», 2013, Россия, 92 минуты, ограничение по возрасту до 16 лет
Эмир Кустурица называет себя рок-музыкантом, считает, что всемирно известным режиссером стал случайно, а фильмы снимает исключительно в промежутках между гастролями с «Ноу смокинг оркестром». В тех же промежутках он получает «Пальмовые ветви» в Каннах, «Золотых львов» в Венеции, строит собственные деревни, электростанцию, горнолыжную трассу и тоскует, что не стал профессиональным футболистом. Жизнь Кустурицы действительно похожа на его собственные фильмы, в которых кошками чистят ботинки, к смерти относятся, как к историям из жёлтой прессы, а к жизни — как к чуду…
1 марта, 18:00, «Джуниор», 2012, Бельгия, 54 минуты, ограничение по возрасту до 16 лет
Герой фильма «Джуниор» напоминает рассказ Джека Лондона «Кусок мяса». 23-летний боксер — один из семерых детей в семье, четверо из которых больны аутизмом. «Джуниор» вынужден выходить на ринг, чтобы прокормить семью.
2 марта, 18:00, «Отец и сын», 2013, Польша, 54 минуты, ограничение по возрасту до 16 лет
У них одна фамилия и одна профессия. Между ними — напряженные отношения со множеством невысказанных обид.
Два признанных документалиста Марцель и Павел Лозинские, отец и сын, задумали сделать картину о своей поездке в Париж. Здесь, в Люксембургском саду, 23 года назад Марцель развеял прах своей матери. Это путешествие только повод лучше узнать друг друга. У обоих есть камера, и чтобы быть честными друг перед другом, оба снимают свою версию путешествия. В пути отец и сын разговаривают о своей семье, запретных тем нет. Материал готов и загружен в компьютер — его осталось только смонтировать. Но у отца и сына есть своя режиссерская версия.
8 марта, 18:00, «Гангстер любви», 2013, Хорватия, Германия, Румыния, 80 минут, ограничение по возрасту до 16 лет
У Недилько Бабича по прозвищу «Гангстер любви» интересная работа — он помогает одиноким людям находить друг друга. Уже больше 250 пар живут в счастливом браке. Не везет только немолодой симпатичной болгарке — хорватские мужчины не готовы пригласить ее на свидание… Матери-одиночке тяжело найти мужа в Хорватии — после череды комичных неудачных свиданий становится понятна причина нерешительности хорватских мужчин — они скорее умрут, чем женятся на иностранке с ребенком.
9 марта, 18:00 «Мой крестный, его тайская невеста и я», 2013, Финляндия, 60 минут, ограничение по возрасту до 16 лет
Крестный Вилле влюблен в тайскую женщину. А Вилле не верит в искренность любви между ней и западным мужчиной. Он считает это своего рода проституцией. По приглашению крестного Вилле проводит месяц в Таиланде, пытаясь понять истинные мотивы их отношений.
15 марта, 18:00, «Дом у дороги», 2012, Россия, 57 минут
Фильм о том, как можно быть счастливым даже при полном отсутствии денег. Саша и Марина растят троих детей в покосившемся домике без водопровода. Фильм снят в одном из самых живописных регионов России — в Черноземье. Его герои живут так, как будто никакой съемки нет и в помине. Они привыкают к камере и совершенно забывают о ней — и вот тогда начинается самое интересное. В центре внимания — их жизнерадостная и обаятельная дочь Катя.
16 марта, 18:00, Несколько дней из жизни русского американца», 2013, США, 63 минуты, ограничение по возрасту до 16 лет
Героем первого фильма будущего цикла «Несколько дней из жизни русского американца» стал популярный в русскоязычном Нью-Йорке радио-ведущий Сева Каплан. Съемочная группа провела с ним несколько дней, наблюдая за героем в разных ситуациях – дома, на работе, во время встреч с друзьями и на деловых переговорах, в студии и на теннисном корте… Поговорили о жизни, вспомнили его диссидентское прошлое, познакомились с семьей, друзьями, коллегами и партнерами…
Стоит отметить, что «Флаэртиана» посвящена авторским фильмам, в которых герой проживает на экране часть своей жизни, сформулированную режиссером по законам драматургии. Предметом фестиваля является теория и практика жанра, открытого Робертом Флаэрти. Основоположником жанра стал его фильм «Нанук с Севера» (1922) — результат шестнадцатимесячного наблюдения режиссёра за эскимосом. Эта работа стала эстетическим манифестом для многих поколений кинематографистов. В отличие от своего советского коллеги Дзиги Вертова, который параллельно экспериментировал с монтажом, разрабатывая тип экранного мышления, который сегодня называют «клипом», Флаэрти сосредоточился на длительном наблюдении своих героев, поставив своей главной задачей достижение естественности их поведения в кадре.
Центр современного искусства «Заря»
Адрес: г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, подъезд 10
Телефон: +7 (423) 231-7100
URL: zaryavladivostok.ru
График работы: понедельник — четверг с 12 до 20, пятница — воскресенье с 11 до 22, вход бесплатный
Центр современного искусства «Заря» в сотрудничестве с Центром современной культуры «Гараж» представляет третий сезон документального цикла «Искусство в XXI веке»/ART:21 американского канала PBS. Показы пройдут в кинозале ЦСИ «Заря» 7, 14, 21 и 28 февраля в 20.00. Вход свободный.
Сериал американского канала PBS рассказывает о том, как современное искусство находит ответы на самые разные вопросы о людях и явлениях наших дней. В каждом фильме цикла — четыре интервью актуальных художников с разной историей и подходом к искусству. Серии названы по ключевым словам, характеризующим творчество героев интервью и обозначающим самые важные для них вопросы.
ART:21 — это возможность побывать в мастерских ключевых художников современности, познакомиться с многообразием техник и приемов contemporary art, получить представление о проблематике, которую разрабатывают «герои нашего времени».
«Протест» — 7 февраля в 20:00, вход свободный
В XXI веке художник все еще является революционером, только его способы ниспровергать устои и критиковать мир вокруг себя сильно видоизменяются. Легендарная протестная художница Нэнси Сперо дает телеканалу PBS одно из своих последних интервью о том, как искусство может изменить отношение к войне, мачизму и эксплуатации. Фотограф Ан-Май Ле протестует в своих работах против милитаризма и военной машины, снимая кропотливые подготовки войск и испытания военной техники. Альфредо Хаар находит поэтические аллегории с цветами, пейзажами и ускользающими портретами жертв репрессий в Руанде, Вьетнаме и Чили. А Дженни Хольцер борется с равнодушием и потреблением огромными светодиодными посланиями, которые она размещает на самых популярных зданиях больших городов.
«Романтика» — 14 февраля в 20:00, вход свободный
Романтическая привязанность и любовь обыгрывается в серии «Романтика» четырьмя современными художниками. В своих видеоработах Лори Симмонс делает кукольные постановки о непроговариваемых тонкостях и оттенках отношений внутри пары, семьи или сообщества. Романтика для живописца Лари Питтмана — это передача религиозного экстаза латиноамериканской культуры в темпераментных сюжетах и теплой яркой палитре. Джуди Пфафф придумывает меланхоличные инсталляции из плавленого металла, жженой бумаги и кожи под влиянием печальных и светлых воспоминаний об умерших друзьях. Французский художник Пьер Юиг передает чувства от любовного впечатления через эмоциональные видеопейзажи, трогательные спектакли и инсталляции, пропитанные привязанностью к поп-культуре.
«Экология» — 21 февраля в 20:00, вход свободный
Стремление соединиться с природой в XXI веке цифрового и неосязаемого, объяснить естественный ход вещей или показать зыбкость природы — то, чем занимаются художники, объединенные в серию «Экология». Скульптор Урсула фон Ридингсвард делает сложные и масштабные структуры из дерева с неровным рельефом, подражающие природным формам. Мультимедийный художник Иньиго Манглано-Овалье использует знания метеорологов, чтобы создавать поэтичные высказывания о состоянии экологии — от движения облаков до торнадо. Фотограф Роберт Адамс снимает черно-белые пейзажи исчезающих лесов и вырубленных плантаций: так он показывает кризис и истощение отношений человека и природы. А Марк Дион переносит огромные фрагменты джунглей в выставочные залы, где они продолжают расти и цвести на глазах у зрителей.
«Парадокс» — 28 февраля в 20:00, вход свободный
Чтобы объяснить проблему или показать противоречия в современном мире, художники часто прибегают к парадоксу, как это делают герои данной серии. Для Марка Брэдфорда коллажи из уличных вывесок и плакатов с их подчас нелепыми посланиями и обещаниями облегчить жизнь — вдохновение и материал для больших холстов. Кэтрин Салливан режиссирует абсурдные видео на грани пантомимы и пародии, обнажая социальные роли и типы в разные исторические эпохи. Живописец Роберт Райман больше всего интересуется непринужденностью живописи и парадоксально сложными методами, которыми она создается: в его белых холстах несколько слоев мазков и месяцы подготовки. Политические проекты Дженнифер Аллоры и Гильермо Кальсадильи в противоречивом сочетании аудио- и видеоряда рисуют образ американского империализма и исследуют вопросы доминирования силы.
Проект «Альтернативные пятницы» стартовал в Центре современного искусства «Заря» еще в начале октября и предлагает посмотреть гостям и жителям города кино «о современном искусстве от первого лица». В расписании показов возможны изменения.
Центр современного искусства «Заря»
Адрес: г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, подъезд 10
Телефон: +7 (423) 231-7100
URL: zaryavladivostok.ru
График работы: понедельник — четверг с 12 до 20, пятница — воскресенье с 11 до 22, вход бесплатный
Персональная выставка живописи Виктора Убираева «Белый день» откроется 6 февраля в 16 часов в Музейно-выставочном комплексе ВГУЭС.
В живописи Виктора Убираева воплотилось красочное, солнечное ощущения мира, которое подчас подобно радуге (его предыдущая персональная выставка так и называлась «Ожидание радуги»). Художника отличает импрессионистский подход к натуре и верность пейзажу Приморья. Он стремится в излюбленные Сидими, Анисимовку за мотивом, зная наизусть эти места и все-таки открывая в них каждый раз новое и для себя, и для зрителя. Небольшие по формату холсты передают мимолетность облака, вдруг в ясный день возникшего на небосклоне, волнующий трепет движения чайки над морем, изменчивый цвет снега в зимний день, когда розово-сиреневым, голубым, синим оттеняется оставленный след. В своих работах В. Убираев проявляется как натура лирическая, движимая порывом запечатлеть красоту окружающего мира, найденную в порой обыденных вещах, придать им некое изящество. Манера письма, легкая, искрящаяся, выдает это желание и опыт пленэриста, отдающего немало времени натуре. Новая выставка художника, которая откроется и будет работать в последний месяц зимы, включает в основном зимний пейзаж. Белый цвет доминирует в палитре, увлекая зрителя игрой оттенков, которыми искрится снег, наполнена атмосфера уходящей зимы, пронизаны первые весенние светлые дни. Отсюда название – «Белый день».
Музейно-выставочный комплекс ВГУЭС
Адрес: 690014, г. Владивосток, ул. Гоголя, 41, главный корпус, 1-й этаж
