5-6 апреля в кинозале Центра современного искусства «Заря» пройдет специальный показ двух программ международного фестиваля актуальной анимации и медиаискусства LINOLEUM. Вход на сеансы свободный, действуют возрастные ограничения.
Международный фестиваль актуальной анимации и медиаискусства LINOLEUM впервые прошел в 2006 году. С тех пор сторонников рисованного мира, балансирующего между традиционными изобразительными инструментами и видеоартом, становится все больше. LINOLEUM работает как свое рода социальная сеть, объединившая аниматоров и видео-художников со всего света — от Новой Зеландии до Японии и от Австралии до Бангладеш. Фестиваль беззастенчиво сталкивает мэтров мультипликации с зелеными студентами-аниматорами в борьбе за зрительское признание. Специально для Центра современного искусства ЗАРЯ создатели фестиваля подготовили две программы:
5 апреля в 18:00 – «Шокирующий LINOLEUM», продолжительность программы – 100 минут. Ограничение по возрасту — строго 18+
В основу программы «для взрослых» легли фильмы авторов, которые отличаются смелостью выражения своих мыслей и взглядов. Мультмарафон открывается получасовым сборником англичанина Стивена Ирвина — свободного молодого художника, известного оригинальными music video и короткими философскими зарисовками. Персонажи его фильмов – словно бумажные игрушки, складывающиеся и раскладывающиеся в различные комбинации, – создают эффект неожиданности и нерукотворности, как будто мультфильм не нарисован, а сложился сам по себе – случайным образом.
В программе эпатажные фильмы одного из самых известных независимых режиссеров США Сигны Баумане – аниматора из Латвии, которая с середины 1990-х работает в Америке, в том числе на проектах студии знаменитого Билла Плимптона. Ее фильм Teat Beat of Sex («Немного о сексе») – откровенная и уморительно смешная история о взрослении девочки-подростка, фильм Birth («Родить ребенка»), претендовавший на «Золотого Медведя» Берлинского кинофестиваля в 2010 году, рассказывает о 17-летней беременной девушке, которую взрослые пугают предстоящими родами.
6 апреля в 18.00 – «Американская анимация XXI века», продолжительность программы 97 минут
В программе «Американская анимация XXI века» зритель увидит эскизный портрет нового американского анимационного поколения, а вместе с ним – картину завтрашнего дня мирового искусства мультипликации.
Не признающие устоявшихся границ и привычных правил молодые американские анимационные режиссеры подвергают сомнению все те стереотипы и шаблоны, которые годами нарабатывались в культуре. Изображая на экране супер-героя, они непременно ставят его в глупую ситуацию («Голубь: миссия невыполнима»). Начиная космический боевик про охоту на чудовищ-мутантов, они заканчивают его рассказом о тщетном поиске дружбы («Ужасы маленькой планеты»). Вводя в свой вымышленный черно-белый мир очаровательное розовое сердечко, делают его вовсе не источником тепла и любви, а настоящим яблоком раздора («Сердце»). Всего в программе представлено 18 работ.
Центр современного искусства «Заря»
Адрес: г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, подъезд 10
Телефон: +7 (423) 231-7100
URL: zaryavladivostok.ru
График работы: понедельник — четверг с 12 до 20, пятница — воскресенье с 11 до 22, вход бесплатный
Глава восьмая. Закон ребёнок
Мы — всё забываем. Мы помним не быль, не историю — а только тот штампованный пунктир, который и хотели в нашей памяти пробить непрестанным долблением.
Я не знаю, свойство ли это всего человечества, но нашего народа — да. Обидное свойство. Может быть, оно и от доброты, а — обидное. Оно отдаёт нас добычею лжецам.
Так, если не надо, чтоб мы помнили даже гласные судебные процессы, — то мы их и не помним. Вслух делалось, в газетах писалось, но не вдолбили нам ямкой в мозгу — и мы не помним. (Ямка в мозгу лишь от того, чту каждый день по радио.) Не о молодёжи говорю, она конечно не знает, но — о современниках тех процессов. Попросите среднего человека перечислить, какие были громкие гласные суды, — вспомнит бухаринский, зиновьевский. Ещё, поднаморщась, — Промпартию. Всё, больше не было гласных процессов.
Что ж сказать тогда о негласных?.. Уже в 1918 сколько барабанило трибуналов! — когда не было ещё ни законов, ни кодексов и сверяться могли судьи только с нуждами рабоче-крестьянской власти. Их подробная история ещё когда-нибудь кем-нибудь напишется ли?
Однако без малого обзора нам не обойтись. Какие-то обугленные развалины мы всё ж обязаны расщупать и в том утреннем розовом нежном тумане.
В те динамичные годы не ржавели в ножнах сабли войны, но и не пристывали к кобурам револьверы кары. Это позже придумали прятать расстрелы в ночах, в подвалах и стрелять в затылок. А в 1918 известный рязанский чекист Стельмах расстреливал днём, во дворе, и так, что ожидающие смертники могли наблюдать из тюремных окон.
Был официальный термин тогда: внесудебная расправа. Не потому, что не было ещё судов, а потому, что была ЧК.
Этого птенца с твердеющим клювом отогревал своим дыханием Троцкий: «Устрашение является могущественным средством политики, и надо быть ханжой, чтобы этого не понимать». И Зиновьев ликовал, ещё не предвидя своего конца: «Буквы ГПУ, как и буквы ВЧК, самые популярные в мировом масштабе».
Внесудебная, потому что так эффективнее. Суды были, и судили, и казнили, но надо помнить, что параллельно им и независимо от них шла сама собой внесудебная расправа. Как представить размеры её? М. Лацис в своём популярном обзоре деятельности ЧК даёт нам цифры [М.Я. Лацис (Судрабс). «Два года борьбы на внутреннем фронте». ГИЗ, М., 1920, стр. 74-76.] только за полтора года (1918 и половина 1919) и только по двадцати губерниям центральной России («цифры, представленные здесь, далеко не полны», отчасти, может быть, и по чекистской скромности). Вот они: расстрелянных ЧК (то есть бессудно, помимо судов) — 8389 человек (восемь тысяч триста восемьдесят девять), раскрыто контрреволюционных организаций — 412 (фантастическая цифра, зная всегдашнюю неспособность нашу к организации, да ещё общую разрозненность и упадок духа тех лет), всего арестовано — 87 тысяч. (А эта цифра отдаёт преуменьшением.)
С чем можно было бы сопоставить для оценки? В 1907 группа общественных деятелей издала сборник статей «Против смертной казни» (под ред. Гернета), где приводится поимённый перечень всех приговорённых к казни с 1826 по 1906. Составители оговариваются, что этот список неполон (однако не ущербнее же данных Лациса, составленных в Гражданскую войну). Он насчитывает 1397 имён, отсюда должны быть исключены 233 человека, которым приговор был заменён, и 270 человек не разысканных (в основном — польских повстанцев, бежавших на Запад). Остаётся 894 человека. Эта цифра за 80 лет оказывается в 255 раз жиже чекистской! — а чекистская ещё дана меньше, чем по половине губерний (обильные расстрелы на Северном Кавказе, Нижней Волге сюда не вошли). Правда, составители сборника тут же приводят и другую, предположительную (и скорей всего натянутую в желаемом направлении) статистику, по которой приговорено к смерти (может быть, и не казнено, ведь было много помилований) за один лишь 1906 год — 1310 человек. Это — как раз разгар пресловутой столыпинской реакции (в ответ на разлив революционного террора), и о нём есть ещё цифра: 950 казней за 6 месяцев [Журнал «Былое», № 2/14, СПб, 1907, стр. 80.]. (Всего 6 месяцев они и действовали, столыпинские военно-полевые суды.) Жутко звучит, но для укрепившихся наших нервов не вытягивает и она: чекистскую-то цифирку на полгода пересчитав, всё равно получим втрое гуще — да это ещё по 20 губерниям, да это ещё — без судов, без трибуналов.
