Дальневосточная государственная академия искусств приглашает вас посетить художественный салон, в котором вы можете приобрести оригинальные живописные работы и керамические изделия.
Впервые Дальневосточная государственная академия искусств проводит цикл учебных выставок. Выставляются этюды, наброски первых преподавателей Академии, для того, чтобы показать как работает художник. С многих этюдов написаны известные картины, которые находятся в различных музеях и галереях мира.
Первая такая выставка состоялась в июне 2010 года в салоне ДВГАИ. Это были этюды Кирилла Ивановича Шебеко, предоставленные его родственниками.
Кирилл Иванович Шебеко — член-корреспондент Российской Академии художеств. Ушёл из жизни в 2004 году в возрасте 83 лет. Всю свою жизнь отдал живописи, воспитал целую плеяду живописцев. Участвовал в Великой Отечественной Войне, был ранен.
Родился 20 мая 1920 года в селе Циммермановка Нижне-Амурской области Хабаровского края.
Умер 3 марта 2004 года, похоронен на Морском кладбище г. Владивостока.
Такой разный. И такой один. Владивосток. Город-сказка, город-мечта. Для кого-то это город с «запахом бензина и дорогих духов», как поётся в одной песне, город витрин и пробок, туристов и японских машин, а для кого-то это город не только кирпича и асфальта.
Город может быть и совсем другим: с пробивающимся из асфальта ростком, с тишиной уединённых скверов, с ветром, гуляющим по крышам, с задумчивостью тенистых парков, со старыми зданиями, с их особым очарованием. Такой город открывается не каждому. Всё это — маленькие островки гармонии в шуме большого города. И море. «И только море воды». Владивосток — это еще и город порт. Город у моря. Город свободы, ветра и особенной погоды. Такой город показала Виктория Косенко в своих работах. А какое небо на этих картинах! Такое чистое, такое голубое. Небо, не перечеркнутое проводами. Город на этих работах не перевязан цепью телефонных проводов, он освобождён художником. Для зрителя осталось всё лучшее. А запоминается лучшее моментами, вспышками образов. Они врезаются в память, и остаются там навсегда. И образы эти самые разные: виды моря, живописная окраина, ваза на окне, пробежавшая кошка. Но образы эти не фотографические, они не копируют линии города, они показывают эмоции и саму суть, завораживают цветовым решением, показывают мироощущение художника, они так тесно связаны с жизнью, с тем, что можно увидеть каждый день, но мы часто этого не замечаем, проходим мимо, упуская повседневную красоту жизни. Но художник всегда видит больше, показывает нам то, что мы иногда не замечаем, иногда не успеваем заметить. И поэтому они дороги сердцу. Это картины о городе, картины о жизни в картинах маслом.
Продолжаем серию выставок фотографий из архива владивостокской общественной организации инвалидов-спинальников «Ковчег».
Несмотря ни на что жизнь продолжает отлистывать дни. Человек продолжает радоваться, острее чувствует моменты счастья, стремится и развивается. Идёт.
mail.ruМне очень приятно вновь оказаться, пусть виртуально, на просторах Дальнего Востока!
Может быть, я только сейчас понимаю ценность этой свободы — свободы расти среди такой природы, свободы ездить по таким «диким» местам на пленеры, свободы самовыражения — где, как не в стенах нашего родного училища мы бы приобрели все это? Правда, тогда нам «мунштра» в лице Альбины Кирилловны Жоголевой казалась слишком серьезной, но, кажется, я не знаю никого, кто бы не был ей за это благодарен! И с радостью могу сказать, что и сейчас она «рядом» — всегда реагирует на все наши творческие движения!
Почему я уехала? Хотелось трудностей, достижений, сопротивления, борьбы… Во Владивостоке, казалось — все идет гладко…
Помню — мы с сестрой прогуливаем уроки (будучи в художественной школе, на той же Хабаровской, у Радкевича Леонида Александровича), мы сидим на берегу, смотрим за горизонт и мечтаем — о городах, странах, небоскребах, мостах, фонтанах, цветущих парках… Думаю — все это уже есть во Владивостоке!
Но тогда это был «закрытый» город и даже художественные выставки из других стран во Владивосток не попадали. Как-то всей группой ездили на американскую выставку в Находку. Было ощущение, что подсмотрели что-то недозволенное — там была абстракция! Но хватало открытий и в реализме — помню свое удивление, когда поняла — что такое «живой мазок» — нельзя мешать краски, как в ступе, слишком перетирая, тогда прожилки каждого цвета «светятся»…
Дальше были годы учебы, «андеграунда», работы в театрах, с танцевальными коллективами. Сейчас занимаюсь понемногу книжной, компьютерной графикой, театральным и танцевальным костюмом, преподаванием в частной школе искусств… но всегда — живописью.
…cопротивление, трудности, борьбу — все я получила, а вот Тихий океан увезла с собой в душе!
К линии, царящей в рисунках отца, замечательного скульптора и блистательного рисовальщика, Ирина Ненаживина добавила цвет — столь же определенный и графичный по своей художественной сути, то есть без игры полутонов и объемов, с четкой организацией цветовых плоскостей. Ее манера довольно аскетична, поскольку только цвет и линия создают живопись художницы. А если еще точнее, линия в ее полотнах определяет границы и формы локального цвета, сдерживает его прилив — так черта прибоя отделяет берег от океана. Орнаментальные живописные работы Ирины Ненаживиной, пейзажи и натюрморты, оставляют впечатление витражей, которые хочется назвать именно вечерними, когда деревья, сопки, острова теряют в сумерках детали, но приобретают выразительность своими силуэтами и контурами, а цвет утрачивает прозрачность, но становится насыщенным, как старое выдержанное вино.
Сила цвета не выплескивается наружу холста, а словно таится в глубине картины, достигая поверхности матовым свечением лилового, пурпурного, красного, зеленого. Уже сами названия работ ясно говорят, что цвет для автора — это и содержание, и форма, и художественная цель произведения: «Сплошное зеленое», «Все окрасилось розовым», «Лиловая волна». Мир для Ирины Ненаживиной изначально создан не из воздуха, огня, земли и воды, а сразу из цвета, будь это натюрморт или пейзаж. Красный стул или залитая багряным закатом сопка — это всего лишь воплощение именно в этих формах цвета. Даже сам воздух в ее работах лишен привычной пленэрной легкости, он звенит густым цветом — синее стекло неба, желтые кроны деревьев, темно-зеленые тени. Нельзя сказать, что художница совсем отказывается от реалистического взгляда на действительность, а цветом пользуется как бог на душу положит, но она сводит приметы ландшафта к минимуму, отбирая знаковые детали, а цвет акцентирует и усиливает, создавая таким образом не столько конкретные окрестности, например, бухты Витязь, сколько символический, а можно сказать, и архетипичный пейзаж морского Приморья.
И в этом смысле Ирина, конечно же, художник побережья, она выбрала для себя основные его символы — море, острова, берег, облака, сопки и скалы, редкие деревья, и уже из них создает собственный образ приморского пейзажа. И в этом она верная ученица Виктора Федорова, творческое общение с которым явно помогло ей обрести свою стиль, свою палитру цветов и выстроить принципы композиции, осью которой становится, прежде всего, горизонт — сердцевина пейзажа, его нерв и струна. Единственно верная, напряженная линия горизонта, да еще, пожалуй, береговая черта способны собрать все полотно воедино, превратить его в звучащее пространство, сотворенное цветом и линией. Так, например, звучит у Ирины картина «Грань», где белая, чуть наклоненная полоса прибоя отделяет синюю громаду моря от золотой охры берегового песка. Так линия горизонта становится линией творчества, линией жизни, которая не умещается на ладони…
P.S. Информацию о Ирине Ненаживиной, а так же другие ее работы вы можете посмотреть в галерее «Арт Владивосток» в разделе: живопись.